Как оказалось, офицер Мэн Вань был человеком, чьи слова непременно претворялись в действия1. После того как Хэ Сыму и Чэньин утром встали и поели, а лекарь осмотрел их и подтвердил, что с ними всё в порядке, их вежливо попросили покинуть управу Тайшоу. Говорили, что это стратегически важный военный объект и посторонним вход воспрещён.
Чэньин потянул Хэ Сыму за край одежды и с тревогой спросил:
— Сяо-цзецзе (маленькая сестрёнка), у нас и дальше будет еда?
Этот ребёнок и трёх слов не мог сказать, не упомянув о еде; видимо, раньше он действительно сильно голодал.
Хэ Сыму погладила его по голове и с улыбкой ответила:
— Разумеется, будет. И гораздо вкуснее той, что ты ел прежде.
Она взяла Чэньина за руку и первым делом отправилась на поиски тела его де. Тот молодой генерал приказал собрать тела в городе и перенести их в несколько заброшенных усадеб, чтобы семьи могли опознать своих близких. Тела, которые не заберут в течение трёх дней, должны были похоронить в общей могиле.
Хэ Сыму увидела, что в усадьбе тела лежат вплотную друг к другу. Их было так много, что рябило в глазах. Она тайно применила заклинание и, следуя его указанию, прямиком отыскала тело отца Чэньина.
Едва увидев тело де, Чэньин снова разрыдался. Вытирая слёзы, он проговорил:
— У де-де (папочки, отца) столько ран, я бы его и не узнал… Цзецзе, как ты смогла увидеть его издалека с первого же взгляда?
— Я ведь взрослая, а у взрослых зрение лучше, чем у детей, — не моргнув глазом, ответила Хэ Сыму.
Чэньин, припав к телу де, какое-то время плакал, а затем неуклюже, но старательно поправил на нём одежду и влажной тряпицей вытер лицо и конечности. Заметив следы от укусов на шее, он скривил рот и снова громко зарыдал:
— Я опоздал, тело де-де искусали дикие звери!
«Дикий зверь» Хэ Сыму стояла рядом, гадая, откуда в этом ребёнке столько слёз. Она погладила Чэньина по голове и мягко сказала:
— Выплачешься и забирай отца, пойдём хоронить.
Они отметились у охранявших вход солдат и вывезли тело отца Чэньина на кладбище за городом, где вырыли яму и предали его земле. На этом кладбище вкривь и вкось росли чахлые деревца, а вокруг буйствовал сорняк. Однако сейчас здесь было довольно оживлённо. Многие горожане хоронили родных, то и дело раздавался плач. Из-за огромного количества погибших места даже стало не хватать.
Хэ Сыму нашла деревянную доску и, присев перед небольшим холмиком земли, принялась помогать Чэньину надписывать надгробие.
Чэньин не знал ни единого знака и мог лишь произнести имя де по слогам, так что Хэ Сыму подбирала иероглифы на слух.
Когда деревянная дощечка в руках Хэ Сыму была воткнута в могильный холм, это стало словно крышка гроба захлопнулась и решение было принято. Чэньин почувствовал, что отец больше никогда не сможет отодвинуть эту доску и вернуться к нему. Мальчик совсем пал духом и замолчал. Он лишь ронял слёзы, разбрасывая над могилой бумажные деньги.
— Зачем ты по нему плачешь? Это ему стоило бы плакать по тебе. Он уже завершил свой земной путь, чтобы вновь родиться человеком, а тебе, малыш, ещё предстоит в одиночку выживать в этом хаосе приграничья. С какой стороны ни посмотри, твоя доля куда прискорбнее, — заметила Хэ Сыму.
Словоохотливый прежде ребёнок не проронил ни звука, лишь утирал слёзы.
Хэ Сыму со вздохом присела рядом и, взяв пачку бумажных денег, подбросила их в небо.
Деньги, взлетевшие из её рук, словно одержимые, некоторое время кружили в воздухе. Тонкие бледные листки блеснули на солнце и вдруг с шумом превратились в бесчисленное множество белых бабочек, которые запорхали вверх и вниз.
Чэньин, не видавший в жизни ничего подобного, замер в изумлении. Горожане, хоронившие близких неподалёку, тоже начали изумлённо перешёптываться.
Хэ Сыму подбила его:
— Ты тоже подбрось горсть.
Чэньин в нерешительности взял пригоршню бумажных денег и подбросил их. Взлетев, листки внезапно обратились в бабочек и закружились в воздухе, подобно хлопьям снега.
Чэньин испугался и резко вскочил, с недоверием глядя на свои руки:
— Я… это…
— На что ты смотришь? Это всего лишь фокус, — Хэ Сыму громко рассмеялась.
Чэньин опешил, а затем радостно воскликнул:
— Так вы, сяо-цзецзе, фокусница!
— В каком-то смысле да.
Хэ Сыму щёлкнула пальцами, и бабочки, подхваченные северным ветром, устремились прочь. Чэньин с открытым ртом проследил за ними взглядом. Хэ Сыму тоже повернула голову.
Там, куда улетали бабочки, в лучах заходящего солнца стоял юноша, чей стан был прям, точно сосна. На нём была шляпа-вэймао с ниспадающим на плечи чёрным флёром и серебристо-серое платье-пао с круглым воротником и узкими рукавами; на обшлагах и на груди были вышиты чернильные солнце, луна, звёзды и облака. Волосы были аккуратно собраны серебряным венцом, а из-под вэймао спускались две светло-белые ленты.
Такую картину видела Хэ Сыму. Честно говоря, она и сама не знала, какого цвета на нём была одежда. Быть может, красного, оранжевого, жёлтого, зелёного, лазурного, синего или фиолетового, но в её глазах всё было лишь чёрным, тёмно-серым, светло-серым или белым.
Мир эгуя выглядит именно так: в нём нет места цветам.
Бабочки пролетали мимо головы юноши, и он слегка отклонился, отчего его ленты прочертили в воздухе изящную дугу.
Юноша посмотрел на Хэ Сыму и весело сказал:
— Какое чудесное волшебство.
Хэ Сыму поднялась. Её взгляд на мгновение задержался на мече Пован на его поясе, а затем переместился к его лицу, едва различимому за чёрной сеткой вэймао. Она как раз раздумывала, как бы снова подобраться к этому молодому генералу, а он сам пришёл к ней в руки.
Она ослепительно улыбнулась и склонилась в благодарном поклоне. Тело, в котором она находилась, принадлежало милой и очаровательной гунян, и когда она улыбалась, то выглядела невинно и пленительно.
— Мы с братом не знаем, как и благодарить за то, что вчера генерал-дажэнь спас нам жизни. Примите наш поклон.
— Я — генерал, охраняющий Далян, и спасать народ — мой долг. К чему благодарности, гунян? — Он приложил указательный палец к губам. — Не зовите меня «генералом-дажэнь», не стоит тревожить остальных людей.
Он был в вэймао, без форменного одеяния и сопровождения. Он явно не хотел быть узнанным. Хэ Сыму прищурилась и произнесла:
— Вы прибыли в простом наряде с тайной проверкой?
Он не стал отрицать, устремив взгляд на солдат, охранявших кладбище.
- Слова непременно претворялись в действия (言出必行, yán chū bì xíng) — идиома, означающая, что человек всегда держит своё слово и выполняет обещанное. ↩︎
