Утром двор был наполнен ароматом софоры. Старик, продававший тофу, высушенный с пятью пряностями, нёс своё коромысло по улицам и переулкам, и его протяжный крик: «Тофу с пятью пряностями… сушёный тофу…» — доносился то издалека, то совсем рядом. Время от времени рано поднявшиеся хозяйки открывали двери, чтобы купить немного тофу к завтраку.
Госпожа Е только вышла из дома, как увидела тётушку Чжао с тазом в руках, та собиралась наружу.
— Идёте покупать тофу? — спросила она.
Тётушка Чжао обернулась, чтобы ответить, затем взглянула на госпожу Е и покосилась в сторону внутренней комнаты:
— Гунян…
Госпожа Е улыбнулась:
— Ничего страшного. Вчера, вернувшись, она всё мне рассказала. Это и правда была её одноклассница Бай Лиюань. Эта девочка ещё та проказница — нарочно устроила весь этот спектакль, чтобы нас напугать.
Тётушка Чжао поспешно закивала:
— Хорошо, что всё обошлось, хорошо, что всё обошлось.
С тазом в руках она подошла к воротам. Едва открыла их, как почувствовала что-то тяжёлое у ног. Кто-то сидел, прислонившись к двери, и, когда створка распахнулась, человек повалился внутрь.
Тётушка Чжао присмотрелась и вскрикнула:
— Ой, да это же молодой господин Цзян! Госпожа Е, скорее сюда! Что тут случилось?
Цзян Сюэтин всю ночь просидел под дверью. Крик тётушки Чжао разбудил его. Открыв глаза и увидев, что и она, и госпожа Е смотрят на него с изумлением, он поспешно поднялся, и только тогда почувствовал, как онемели руки и ноги, а всё тело окоченело от холода.
Госпожа Е, увидев его состояние, поняла, что Пинцзюнь, должно быть, поссорилась с ним, но никак не ожидала, что он проведёт всю ночь снаружи.
— Сюэтин, скорее в дом. Посмотри на себя, ты совсем замёрз, — поспешно сказала она.
Не успела она договорить, как изнутри раздался голос Е Пинцзюнь:
— Мама, не пускай его!
Госпожа Е обернулась к дому:
— Опять капризничаешь. Сюэтин всю ночь мёрз на улице. Как можно его не впустить? Откуда у тебя такой характер?
Е Пинцзюнь не стала спорить с матерью, лишь вышла из комнаты. Бросив взгляд на Цзян Сюэтина, она холодно сказала:
— Ты ошибся дверью. Наш дом очень грязный, мы не сможем приютить такого чистенького молодого господина, как ты.
Цзян Сюэтин посмотрел на неё, но в конце концов ничего не сказал. Госпожа Е, видя их такими, поняла, что их дела они должны уладить сами.
— Почтенная, пойду с вами куплю тофу, — сказала она тётушке Чжао.
Та кивнула. Госпожа Е подтолкнула Цзян Сюэтина во двор, закрыла ворота и ушла вместе с тётушкой Чжао.
Во дворе остались только они двое. Е Пинцзюнь развернулась и вошла в дом. Цзян Сюэтин сделал несколько шагов вперёд и остановился под софорой прямо напротив двери. Он стоял и смотрел на неё.
Пинцзюнь в комнате умывалась и расчёсывала волосы. Закончив утренние процедуры, она вышла вылить воду. Увидев, что он всё ещё стоит под деревом, сказала:
— Отойди.
Цзян Сюэтин произнёс:
— Я знаю, ты не такой человек. Вчера ночью я разозлился и наговорил лишнего.
Е Пинцзюнь с грохотом поставила умывальный таз и холодно произнесла:
— Цзян-шаое, прошу разъяснить, каким именно человеком я «не являюсь»?
Цзян Сюэтин посмотрел на неё:
— Я знаю, что ты не из тех, кто гонится за роскошью и богатством.
Он провёл всю ночь на холоде, и голос его немного охрип. Пинцзюнь мельком взглянула на него и увидела, что пальцы у него побелели от холода. Сердце её невольно смягчилось, но вслух она сказала:
— Какое великодушие — лично прийти и восстановить моё доброе имя. Благодарю вас за это.
Говорила она легко, но в голосе слышалось сдержанное рыдание. Сюэтин заметил, что её глаза покраснели, и понял, как сильно её ранил. На душе у него стало ещё тяжелее.
— Пинцзюнь, я виноват. Я был подозрителен и накручивал себя. Прости меня в этот раз. Я больше никогда так не ошибусь.
Пинцзюнь потёрла глаза, сдерживая слёзы, и молча прошла к каменному столу, сев к нему спиной. Лишь спустя некоторое время она заговорила:
— Цзян Сюэтин, скажи мне, почему ты веришь всему, что говорят люди? Когда те, у кого на уме недоброе, издеваются надо мной, ты вместо того, чтобы защитить меня, поддаёшься их интригам и ещё и сам вымещаешь на мне злость! Если ты так во мне сомневаешься, если бы я и правда сделала что-то дурное, могла бы я тогда рассчитывать на тебя?
Сюэтин застыл, не зная, что ответить.
Услышав за спиной тишину, Пинцзюнь поняла, что он лишился слов, и продолжила:
— Тогда ещё вопрос. Вчера вечером ты был так праведно возмущён, а почему сейчас стоишь здесь и пытаешься помириться? Почему ты так уверен, что не можешь сравниться с пятым сыном семьи Юй? Если мужчина нерешителен, слаб и во всём чувствует себя ниже других, как у тебя может быть будущее?
Сюэтин окончательно онемел. Он рано лишился родителей и жил у старшего брата с невесткой. По натуре он был осторожен, послушен правилам, но всё равно постоянно чувствовал, что делает что-то не так. Госпожа Е когда-то была приёмной сестрой его матери. После её смерти, жалея осиротевшего Сюэтина, госпожа Е заботилась о нём как о родном сыне. В детстве он даже ел и жил вместе с Пинцзюнь, можно сказать, вырос в доме семьи Е. Но характер его и правда был таким, как сказала Пинцзюнь: нерешительный, мягкий, с заниженной самооценкой.
Стоя под софорой, Сюэтин увидел, как Пинцзюнь слегка опустила голову, а плечи её тихо подрагивали. Он опустил глаза, подошёл ближе и тихо сказал:
— Не плачь. Я был неправ.
Пинцзюнь попыталась оттолкнуть его, но он вместо этого схватил её за руку. Его ладонь крепко сжала её тонкие пальцы. Пинцзюнь больше не смогла сдерживать слёзы и всхлипнула:
— Почему у тебя такие холодные руки?
— Я всю ночь просидел снаружи и замёрз, — тихо ответил он.
Сердце Пинцзюнь сразу смягчилось. Она уже не могла ничего сказать. Видя, как он с опущенной головой просит прощения, она больше не могла излить свои обиды. Лишь стиснула зубы и проговорила:
— Ладно, ладно. Видно, в прошлой жизни я была тебе что-то должна. Может, однажды и умру из-за тебя.
Сюэтин улыбнулся:
— Если ты умрёшь, я тоже жить не стану. Или уйду в горы, стану монахом.
Пинцзюнь вытерла слёзы и невольно рассмеялась:
— Перестань говорить глупости — то смерть, то монахи. Думаешь, ты Цзя Баоюй?
Увидев её смех, Сюэтин наконец облегчённо вздохнул, но тут же добавил:
— Даже будь я Цзя Баоюем, с твоим характером ты всё равно не была бы сестрицей Линь1.
Пока они так перебрасывались словами, дворовые ворота со скрипом отворились. Это тётушка Чжао вернулась с тофу. Пинцзюнь поспешно попыталась выдернуть руку из ладони Сюэтина, но неожиданно он не отпустил. Увидев это, тётушка Чжао радостно воскликнула:
— Вот уж правда чудо! Только что дрались, как петухи с налитыми кровью глазами, а теперь, гляди-ка, словно орёл цылёнка схватил2, и оба сцепились!
Е Пинцзюнь смущённо поднялась из-за каменного стола и посмотрела за спину тётушки Чжао. Та, направляясь к своей комнате, с улыбкой бросила:
— Твоя матушка ещё позади. Сделаю вид, что ничего не видела. Ничего не скажу, ничего не скажу.
Пока она это говорила, во двор уже вошла госпожа Е, улыбаясь:
— Ну что, вы двое помирились? Если всё, идите в дом есть.
Цзян Сюэтин откликнулся:
— Помирились. Я, кстати, и правда проголодался.
Е Пинцзюнь обернулась и с притворной злостью взглянула на него:
— Совсем без манер, есть собрался, даже лица не умыв. И ещё называешь себя молодым господином.
Сюэтин огляделся и заметил на ступеньках у дома таз с водой. Он подошёл умываться, но Пинцзюнь тут же воскликнула:
— Эй! Это же моя вода, я её ещё не вылила!
— Ничего, — сказал он, — умоюсь твоей водой.
Он уже начал мыться, и Пинцзюнь ничего не сказала, только пошла в дом за мылом и полотенцем. Сюэтин мылом не воспользовался, лишь вытер лицо полотенцем. Обернувшись, увидел, как Пинцзюнь под кустом хосты собирает опавшие лепестки. Он подошёл и, поднеся к её лицу только что вымытые руки, с улыбкой сказал:
— Как пахнет!
Лицо Пинцзюнь тут же вспыхнуло румянцем. Увидев его довольную улыбку, она бросила в него лепестки, что держала в ладони, но сама не смогла сдержать смех. Так их ссора — как у влюблённых, выросших вместе, — растаяла в улыбках и шутках.
Позавтракав у Пинцзюнь, Сюэтин сказал, что всю ночь не был дома и ему нужно поспешить, иначе старший брат будет недоволен. Госпожа Е улыбнулась:
— Тогда я уберу со стола. Пин-эр, проводи Сюэтина.
Пинцзюнь, убирая посуду, ответила:
— Он и так каждый день у нас бывает, ещё провожать его!
Сюэтин, прислонившись к двери, улыбнулся:
— Кто сказал — провожать домой? После уроков вечером я приду за тобой, хорошо?
Пинцзюнь, поджав губы, лукаво улыбнулась:
— Тогда уж точно не исполню твоё желание. Сегодня у моей одноклассницы Ай Юнь день рождения. После школы иду к ней в гости. Мне не до тебя.
Сюэтин засмеялся:
— Тогда я сам буду «до тебя». Так сойдёт?
Пинцзюнь покраснела, развернулась и переступила порог, выходя во двор. Увидев, что Сюэтин пошёл следом, она открыла ворота и сказала:
— Иди уже.
С улыбкой он вышел за ворота. Обернувшись, увидел Пинцзюнь, стоящую на пороге, с игривой улыбкой прикрывающую губы рукой. Её юбка до колен слегка колыхалась на утреннем ветру. Сегодня на ней был красивый шёлковый шарф, который развевался, и лицо её казалось чистым и прекрасным, как нефрит и снег.
Сюэтин улыбнулся:
— Завтра мне нужно явиться в Военную академию Наньмин, наверное, не смогу увидеться с тобой. А послезавтра свожу тебя в горный храм Гуаньинь поклониться Будде, хорошо?
Пинцзюнь невольно удивилась:
— Почему вдруг туда?
Утончённое лицо Сюэтина слегка порозовело, он чуть улыбнулся:
— Когда придём, мне нужно кое-что тебе сказать. Запомни: жди, когда я приду за тобой.
Пинцзюнь мягко улыбнулась:
— Хорошо, буду ждать.
Только после этого Сюэтин развернулся и ушёл. Пинцзюнь смотрела ему вслед, пока он постепенно не скрылся из виду. Даже отойдя далеко, он не забыл обернуться и энергично помахать ей рукой. Она стояла, держась за створку ворот, и с улыбкой смотрела, как он уходит. Шёлковый шарф на её шее изящно танцевал на ветру. Издали она походила на необыкновенно прелестную красавицу с картины.
- Цзя Баоюй и Линь Дайюй — это главные герои классического китайского романа XVIII века «Сон в красном тереме». Их история — это «золотой стандарт» трагической любви в китайской культуре.
Цзя Баоюй (Драгоценная яшма) наследник богатого аристократического рода Цзя. Родился с кусочком магического нефрита во рту. Избалованный, но добрый и чувствительный юноша. Он ненавидит официоз, чиновников и классическую учебу, предпочитая проводить время в саду с сестрами и служанками. В современной культуре это имя стало нарицательным для «маменькиного сынка» или изнеженного богатого красавца.
Линь Дайюй (Черная яшма / сестрица Линь) осиротевшая двоюродная сестра Баоюя, которая переезжает жить в его дом. Она гениальная поэтесса, обладающая острым умом и язвительным языком. Она физически слаба (болеет чахоткой) и крайне эмоциональна. Это архетип «трагической красавицы» — тонкой, ранимой, мнительной и склонной к меланхолии.
Их связь мистическая: в прошлой жизни Баоюй был божественным служителем, который поливал небесной росой волшебную траву, а Дайюй была той самой травой. Она воплотилась в человека, чтобы отплатить ему за воду своими слезами. В романе она действительно постоянно плачет от обид и ревности.
↩︎ - Орел хватает цыпленка (老鹰抓小鸡) — это очень известная китайская метафора. В прямом смысле — это детская игра (аналог наших «кошек-мышек»). В переносном, как здесь, — это описывает ситуацию, когда один человек (более сильный, как орёл) внезапно и крепко хватает и удерживает другого. Часто используется для описания физического контакта, когда один грубо или властно притягивает к себе другого, не давая вырваться.
Тётушка высмеивает пару влюблённых, которые только что яростно спорили, а в следующую секунду оказались в тесном, почти интимном контакте (один схватил и удерживает другого). Это классический троп в китайских новеллах: от ненависти до объятий за одну секунду.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
