Первый император-основатель Далян был генералом, привыкшим к седлу. Больше всего он любил смотреть мацю и время от времени лично выходил на поле, чтобы поразвлечься игрой. Эта традиция передавалась в императорской семье из поколения в поколение. Императоры нескольких династий питали к мацю великую страсть. Это породило среди отпрысков благородных семей Наньду настоящий бум. Если благородный юноша, перешагнувший порог тринадцатилетия, ни разу не выходил на поле для игры в мацю1, над ним непременно стали бы насмехаться. Хотя нынешний государь не был столь увлечён этой игрой, как его предшественники, пыл знати Наньду к мацю нисколько не угас.
В этот день проходили крупнейшие летние состязания по мацю в Наньду, известные как Летние игры. В один миг сыновья и гунян из чиновничьих семей покинули свои дома и собрались на поле для мацю в пригороде, ожидая возможности поучаствовать в грандиозном событии или насладиться зрелищем.
Хэ Сыму наконец оправилась от простуды и вместе с Дуань Цзинъюань пришла на трибуны поля для мацю. У семьи Дуань были особые места с прекрасным обзором, расположенные близко к самому полю. Сегодня небо было ясным, а солнце светило ярко, так что с трибун можно было отчётливо разглядеть каждую травинку и каждое дерево на поле.
Старшая невестка семьи Дуань, У Ваньцин, также привела Дуань Ици, чтобы тот посмотрел на мир. Она бесстрастно изучала сидящую рядом с Дуань Цзинъюань женщину из мира цзянху по имени Хэ Сяосяо. Она слышала, что та приходится Чэньин старшей сестрой-цзецзе, приехала с границы навестить его в поместье Дуань и поселилась в Хаоюэ, принадлежащем Дуань Сюю. Дуань Сюй всегда предпочитал одиночество. В Хаоюэ лишь изредка посылали людей для уборки, и обычно там не держали слуг. Только после приезда Чэньин он сделал исключение и позволил мальчику жить вместе с ним.
Хэ Сяосяо, приехав навестить Чэньин, следовало бы во избежание подозрений поселиться вместе с ним в другом дворе, однако она жила в Хаоюэ. Это было в высшей степени странно. У Ваньцин чувствовала, что отношения между Хэ Сяосяо и Дуань Сюем совсем не обычные.
Хэ Сяосяо, как и остальные, прикрывала лицо круглым веером, переговариваясь с Дуань Цзинъюань, когда внезапно перевела взгляд и встретилась глазами с У Ваньцин. Веер скрывал большую часть её лица, оставляя открытыми лишь фениксовые глаза, в которых мелькнула тень улыбки. Она гордо и лениво кивнула У Ваньцин в знак приветствия.
Это едва уловимое чувство превосходства вызывало особенное недоумение. В глазах У Ваньцин мелькнул огонёк. Она поднесла чашку к губам, сделала глоток чая и обратилась к Хэ Сяосяо:
— Хэ-гунян, вы прежде видели игру в мацю?
Хэ Сяосяо кивнула и с улыбкой ответила:
— Видела, но прежде она выглядела иначе. Должно быть, прошло много времени, и правила немного изменились.
— Хэ-гунян тоже играет в мацю?
— Нет, в обычные дни я не езжу верхом.
У Ваньцин намеревалась продолжить расспросы, но её прервала Дуань Цзинъюань. На ней было бэйцзы тёмного синевато-зелёного цвета с вышивкой в виде цветов и порхающих бабочек, волосы уложены в прическу чжуймацзи2, а брови нарисованы в самом модном стиле юаньянмэй3. Уголки её глаз были подкрашены так, будто она вот-вот разрыдается, создавая «слёзный макияж». В сочетании с её прекрасным лицом это была истинная красота, достойная звания небесного аромата и национальной красы, вызывающая невольную нежность.
Она потянула Хэ Сыму за руку и сказала:
— Состязания по мацю в Наньду проводятся трижды в год: весной, летом и осенью. С тех пор как мой Сань-гэгэ начал участвовать, он ни разу не упускал первенства. Людям ничего не оставалось, кроме как сменить правила: теперь для победы нужно набрать пять очков, и Сань-гэгэ из вежливости покидает поле, едва забив первый мяч. Иначе за все эти годы мужчины Наньду под его давлением и головы бы поднять не смели. В этот раз Сань-гэгэ сказал, что отыграет весь матч. Хэ-гунян, смотрите внимательно — вы поймёте, почему все гунян в Наньду отдали свои сердца моему Сань-гэгэ.
Дуань Цзинъюань с гордостью продолжала рассказывать Хэ Сыму об устройстве поля и правилах игры. У Ваньцин на время потеряла возможность вставить слово, и её попытки разузнать правду пришлось отложить.
Слушая Дуань Цзинъюань, Хэ Сыму подумала:
«Хотя мэймэй лисёнка и кажется белым кроликом, у неё всё же есть свой ум. Она сообразила, как помочь избежать расспросов. Хорошее дитя».
Тем временем Дуань Сюй выехал на поле на своём белом коне. Он был одет в одежды цвета глицинии, волосы подхвачены налобной повязкой фиолетового цвета с серебряным узором. С лёгкой улыбкой он въехал в толпу сыновей благородных семей.
— Дуань Шуньси? — кто-то удивлённо выкрикнул его имя.
— Несколько дней назад на тебя обрушилось несчастье, и ты не выходил из дома. Мы все думали, что ты пребываешь в унынии и пропустишь нынешние Сяеси.
— Верно, как у тебя нашлось настроение прийти на поле?
Дуань Сюй дважды провернул клюшку для мацю в ладони и произнёс:
— Вечно предаваться печали — не выход. Сегодня я представлю, что этот мяч — разбойник хуци, и выплесну всю горечь из своего сердца на поле.
Благородные юноши, искусные в мацю, были хорошо знакомы с Дуань Сюем. Увидев выражение его лица, они невольно вздохнули про себя: обычно весёлый и порывистый Дуань Сюй стал куда степеннее. Казалось, удар судьбы действительно был тяжёлым.
Они и не подозревали, каких трудов стоило Дуань Сюю скрывать радость под маской скорби.
— Поэтому сегодня я намерен отыграть весь матч, прошу простить за грубость, — Дуань Сюй, воспользовавшись моментом, сложил ладони в приветствии.
Десяток благородных мужей переглянулись. Если Дуань Сюй намерен играть весь матч, разве останется шанс на победу у других? Его противники, вероятно, не наберут и одного очка. На Сяеси все выводили лучших коней и надевали лучшие наряды для верховой езды — кто бы не захотел блеснуть в событии, случающемся лишь трижды в год?
Дуань Сюй, понимая их мысли, улыбнулся:
— Мацю — это состязание команд. Я наберу в свою команду тех ребят, кто в этом году вышел на поле впервые. А вы, мастера с выдающимися навыками, соберитесь в одну команду. Неужели вы вместе не сможете одолеть меня одного?
Раз Дуань Сюй сказал так, остальным было неловко отказываться. К тому же им не терпелось свергнуть Дуань Сюя с пьедестала «короля мяча». Если кому-то удастся обойти его и заработать хотя бы одно очко, это станет поводом для великой гордости.
Над полем раздался бой барабанов. Дуань Цзинъюань в волнении потянула Хэ Сыму за рукав:
— Хэ-гунян, смотри! Началось!
Присмотревшись повнимательнее, она нахмурилась:
— Что происходит? Гу-гунцзы, Ли-гунцзы… Почему все те, кто хорошо играет, оказались в одной команде? Люди в команде Сань-гэгэ выглядят такими незнакомыми, я ни одного не знаю. Неужели они решили объединиться против него?
Хэ Сыму рассмеялась и покачала головой:
— Разве кто-то может обидеть твоего Сань-гэгэ?
Появление Дуань Сюя на поле вызвало немалое оживление. На трибунах у края поля послышался шёпот. Казалось, все были в предвкушении. Под золотыми лучами солнца серебряные нити на его одеждах ослепительно сверкали. Он объехал поле по кругу, сдерживая коня, подозвал ребят из своей команды, участвующих в Сяеси впервые, и что-то сказал им, похлопывая по плечам с ласковой улыбкой.
- Мацю (马球, mǎqiú) — древняя спортивная игра, которая была чрезвычайно популярна в Китае, особенно в эпохи Тан и Сун. Она считалась не только развлечением, а важным элементом военной подготовки аристократии, так как требовала виртуозного владения конём, физической выносливости и тактического мышления. ↩︎
- Чжуймацзи (坠马髻, zhuìmǎjì) — популярная в древности женская причёска, имитирующая вид растрёпанных волос после падения с коня. ↩︎
- Юаньянмэй (鸳鸯眉, yuānyāngméi) — форма бровей, напоминающая по очертаниям изгиб крыла утки-мандаринки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
