«В пятый день пятого месяца четыреста семьдесят третьего года по календарю Байцан, Императрица скончалась. Чиновники стенали у ворот Цзыцзинь, народ скорбел, вся страна облачилась в траур. Шестнадцатого числа пятого месяца траурная процессия отправилась с улицы Тайцин, экипажи растянулись на несколько десятков ли. Сихуай-ван в траурных одеждах следовал за гробом, сопровождая его к императорским гробницам на горе Цзюэнь».
В исторических хрониках записи об императрице Му Хэ Наюнь занимают всего несколько строк. За кажущейся роскошью и благоволением скрывается отсутствие посмертного титула. Причина смерти также не упоминается, слово «скончалась» символизирует истинный уход некогда процветавшего и влиятельного рода Му Хэ с исторической сцены. Из семи Великих Семей Совета Старейшин осталось шесть, и вакантное место, образовавшееся после падения Му Хэ, сразу привлекло внимание и алчные взоры других знатных родов, которые стали еще более явными после смерти Му Хэ Наюнь.
В день похорон императрицы Му Хэ Чу Цяо стояла на колокольне в юго-западном углу дворца, наблюдая, как белые шелковые ленты реют в небе, закрывая пустое пространство, все словно в пышном сне. Янь Синь стоял рядом, взгляд его был спокоен, нельзя было разобрать, какие эмоции он испытывает, но, когда он ушел, Чу Цяо заметила, что на перилах, за которые он только что держался, четко отпечатались пять пальцев.
Как можно забыть, что первые всадники, вступившие на плато Яньбэй, были доблестными войсками рода Му Хэ? Как забыть у реки Лэншуй глаза Янь Хунсяо, полные унижения, нежелания смириться, ненависти, которые невозможно было закрыть?
С уходом последней представительницы правящей линии Му Хэ, кровавая вражда между Яньбэем и родом Му Хэ, наконец, обагрившись кровью, улеглась.
Возвращаясь во дворец Иньгэюань, Чу Цяо неожиданно встретила Седьмого принца Чжао Чэ. Молодой принц был одет в светло-зеленое одеяние, только пояс и манжеты были цвета лунного света, что резко контрастировало с повсеместной траурной белизной дворца.
Лицо Чжао Чэ было спокойным, он стоял в беседке на высоком холме, мелкий, как волоски, дождь создавал туманную завесу, скрывающую его черты. Чу Цяо держала синий зонт, слегка запрокинув голову, дождь намочил ее обувь и подол платья.
Чжао Чэ поднял голову, всматриваясь в западное небо. Чу Цяо знала, что там возвышаются непрерывные цепи горных хребтов. Согласно преданиям, именно оттуда вышли золотые предки Да Ся, они мчались на лошадях, погоняя их кнутами, кровью и верой создав эту обширную землю, покорив беспокойное плато Хунчуань под власть одного правительства, а после смерти их души возвращались на родину, покоясь в той красной земле.
Подземные императорские гробницы династии Да Ся также расположены у подножия горы Цзюэнь на северо-западе. Поколения жителей передают из уст в уста, что на той горе есть огромный храм, где китовый жир горит в лампадах, мерцая в ночи, и не угасает десять тысяч лет.
Мелкий дождь косо падал на бумажный зонт, фигура девушки скрывалась среди цветущих деревьев, лишь белый подол платья тихо развевался в воздухе.
Чтобы ограничить влияние Му Хэ, Седьмой принц Чжао Чэ при рождении был отдан на воспитание наложнице Юань, дочери Великого академика Вэньхуа. Как единственная, за всю жизнь императора Да Ся, любимая наложница, Юань была особенной фигурой во внутренних покоях. Она пришла из Баньян Тана вместе с академиком Юань, родилась в южном регионе рек и озер, и, хотя не имела знатного происхождения, пользовалась глубокой любовью императора, не ослабевавшей семнадцать лет. Однако, в день семнадцатилетия Чжао Чэ, наложница Юань, при множестве служанок и евнухов, бросилась в озеро и утонула.
Никто не знал причину смерти наложницы Юань. Во дворце ходили слухи, что императрица Му Хэ из ревности отравила ее, вынудив к самоубийству, но император никак на это не отреагировал. После смерти Юань он продолжал ходить на аудиенции, заниматься государственными делами, полностью соответствуя образу мудрого правителя, однако, с тех пор так и не взял ни одной наложницы.
Из-за смерти приемной матери, Чжао Чэ также постепенно отдалился от своей родной матери и в итоге, из-за различий во взглядах, порвал с материнским родом, так что, когда его сослали в пограничные земли, никто не захотел протянуть ему руку помощи. Именно поэтому, после падения Му Хэ, его младший брат, Сихуа-ван, и сестра, принцесса Чунь, потеряли влияние и сильно пострадали, лишь он остался незатронутым, по-прежнему держа в руках значительную власть и командуя войсками.
Часто то, что лежит на поверхности, не обязательно является правдой. Чу Цяо отвернулась, больше не глядя на величественную, но одинокую фигуру молодого принца, всматривающегося вдаль.
В этом глубоком дворце у каждого есть своя печаль и своя жестокость, ее взгляд слишком устал, чтобы различать увядание под этой роскошью.
Вернувшись во дворец Иньгэюань, она увидела, что Янь Синь пил вино в беседке среди сливового леса. В последние годы он всегда был спокоен и, за исключением необходимых случаев, редко пил. Чу Цяо стояла под галереей, глядя на молодого человека в синем одеянии, и вдруг в груди поднялась горечь. Она вспомнила один день много лет назад, когда юноша проснулся от кошмара, схватил ее за руку и уязвимо спросил: «А Чу, когда же я смогу напиться без опаски?»
В те времена они были слишком слабы, даже не смея безбоязненно выпить глоток вина. Но теперь, когда у них появилось такое мужество, на их плечи легло больше ответственности, не позволяющей им спокойно поднять золотой кубок.
И действительно, Янь Синь выпил всего две чаши и остановился. Суровая зима прошла, сливовый лес постепенно опустел, легкий ветерок раскачивал цветущие деревья, лепестки сливы кружились, черные волосы мужчины в синем развевались, он запрокинул голову, закрыв глаза, слегка нахмурив брови, позволяя белым лепесткам падать на лицо. Свежий ветер раздувал его рукава, словно птичьи крылья.
Чу Цяо не подошла. Она просто тихо стояла вдали, глядя на того, кто был рядом столько лет. Некоторые чувства другие не могут понять, некоторую ненависть другие не могут разделить, даже будучи столь близкими, как они, она все равно не могла принять на себя ту разъедающую кости ненависть.
Возможно, все, что она могла сделать, это издалека наблюдать и, когда пойдет дождь, отдать ему свой зонт.
С уходом самой высокопоставленной женщины империи остался огромный камень, обрушившийся, казалось бы, на спокойную поверхность озера.
Вопреки ожиданиям всех, наложница Шу, набиравшая силу во внутренних покоях, не заняла место Му Хэ Наюнь. После кратковременной радости множество подозрительных стрел устремились на клан Вэй, а наложница Шу стала главной подозреваемой. Чиновники из Канцелярии, Внутренней Палаты и Верховного Суда сменяли друг друга у ворот дворца Шу Юнь. Семь дней расследования не дали результатов, но это не сняло подозрений с наложницы Шу. При определенном попустительстве ее положение во внутренних покоях резко упало, заодно пострадал клан Вэй, подвергшись словесным нападкам со стороны многочисленных перьев Цензорского Управления, ситуация была неблагоприятной.
В то же время наложница Сюань из дворца Ланьсюань неожиданно получила влияние, три дня подряд проводила ночи с императором, а на четвертый день была возведена в ранг наложницы-гуйфэй, став, кроме наложницы Шу, самой высокопоставленной наложницей во внутренних покоях. Более того, она получила право управления императорской печатью, полностью отвечая за организацию похорон императрицы Му Хэ, фактически став первой во внутренних покоях.
Наложница Сюань отличалась от прежней наложницы Юань и от потерявшей влияние Му Хэ Наюнь. Любимица по имени Ланьсюань имела еще и блестящую фамилию, она происходила из древнего рода с историей в сотни лет, обладала мощной семейной поддержкой, ее полное имя было — Чжугэ Ланьсюань.
Направление ветра изменилось, род Чжугэ вознесся, мгновенно став одним из великих родов, равных клану Вэй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
