У дома Хуан Сынян (четвёртой сестры Хуан) цветы заполнили тропинки1, тысячи и десятки тысяч сгибают ветви до земли. Меж ними в играх вечно пляшут бабочки, привольно и нежно поют иволги.
Ранняя весна апреля пришла, ступая по хвосту последних чисел марта.
Цветы персика распустились на верхушках ветвей, весенние ветви ивы были тонкими, изумрудно-зелёными, и плавно покачивались, стоило подуть ветру. Цветы персика тянулись вдоль всей тропинки, лепестки постоянно опадали. Бэй Яо подняла личико, и лепестки опустились ей на волосы.
Утром, перед выходом из дома, Бэй Яо вымыла голову, и теперь её мягкие волосы всё ещё были распущены. Она стояла впереди одноклассниц и подняла руки, чтобы собрать и заколоть уже высохшие пряди.
Первый класс шестого года обучения разделился на две колонны: одну мужскую и одну женскую.
Хуа Тин весь путь была не очень довольна. Она была невысокого роста и стояла первой в женской колонне, за ней шла Фан Миньцзюнь, а Бэй Яо стояла третьей.
Фан Миньцзюнь и Бэй Яо были двумя самыми младшими детьми в первом классе шестого года обучения, так что их малый рост был вполне объясним. Однако Хуа Тин уже была не маленькой. Она перешла в следующий класс в обычном возрасте, но её рост никак не увеличивался. Но если рост не шёл вверх, то другие места развивались. Она созрела раньше остальных детей, и теперь на её груди уже наметились девичьи изгибы.
Раннее развитие не было чем-то хорошим. Хуа Тин чувствовала, что любопытные взгляды, которые иногда бросали на неё мальчики и девочки в классе, были ужасно постыдными. Она старалась как можно сильнее сутулиться, чтобы люди не задерживали взгляд на её полной груди.
Хуа Тин шла, опустив голову, в крайнем унынии.
В две тысячи втором году комедийный фильм гонконгской звезды Чан Сюэ стал невероятно популярен по всей стране. Имя красавицы, словно высеченной из льда и снега, стало известно в каждом доме, что также вознесло славу «маленькой нефритовой девы» Фан Миньцзюнь на небывалую высоту.
Одиннадцатилетняя Фан Миньцзюнь с надменностью юной девушки на лице стояла в белом платье, и многие ребята в мужской колонне тайком поглядывали на неё.
Хуа Тин, стоявшая рядом с Фан Миньцзюнь, чувствовала себя крайне неловко. Ей всегда казалось, что, когда эти восхищённые и поражённые взгляды смещались на неё, они превращались в любопытство по поводу её слишком рано развившейся груди. Хуа Тин набралась смелости:
— Фан Миньцзюнь, могу я поменяться с тобой местами? — ей хотелось поговорить со своей хорошей подругой Бэй Яо.
— Нет, учитель распределил нас по росту, — отрезала Фан Миньцзюнь.
Она ни за что не хотела вставать в самое начало.
Из-за этого путь для Хуа Тин выдался мучительным. Лишь когда они добрались до персиковой рощи и ученикам разрешили свободно гулять и есть свои ланч-боксы, она с облегчением выдохнула и села рядом с Бэй Яо.
— Мне совсем не нравится Фан Миньцзюнь, — вздохнула Хуа Тин. — Какая ещё «маленькая нефритовая дева», в конце концов, она же не сама Чан Сюэ.
Бэй Яо с утешающей улыбкой кивнула и поделилась с ней конфетами.
Ей сейчас тоже было одиннадцать лет, на шее сзади виднелась белая лямка нижнего белья, но она развивалась не так рано, как Хуа Тин, и сейчас у неё были лишь едва заметные иные очертания.
— Когда идёшь, нужно держать спину прямо, — негромко сказала Бэй Яо на ухо Хуа Тин. — Моя мама говорит, что сутулиться некрасиво. Развитие для девочки — это нормально, не нужно стыдиться.
Хуа Тин, покраснев, кивнула, и её настроение наконец прояснилось. Две девочки, делясь друг с другом, закончили обед. Хуа Тин придвинулась поближе к Бэй Яо и вдруг удивлённо воскликнула:
— Ой? Бэй Яо.
Хуа Тин протянула руку и слегка ущипнула Бэй Яо за щёку:
— Я только сейчас заметила, что у тебя очень красивые черты лица.
Бэй Яо замерла.
Хуа Тин, полуприкрыв глаза, внимательно рассматривала её. В свои одиннадцать лет у Бэй Яо были ясные, чистые глаза, точёный носик и нежно-розовые губы цвета вишни с пухлой каёмкой посередине, отчего она выглядела немного наивно и мило.
Бэй Яо ещё не «вытянулась», на её щеках оставалась лёгкая детская припухлость. Это не была та красота, что поражает с первого взгляда, а скорее очарование, вызывающее желание потрепать её за щёчки. Однако из-за того, что в первом классе была знаменитая «маленькая нефритовая дева», даже самая милая и послушная девочка оставалась в тени.
Глаза Хуа Тин заблестели:
— Если присмотреться, ты даже красивее Фан Миньцзюнь. Может быть, когда ты вырастешь, ты станешь красивее самой Чан Сюэ?
Сердце Бэй Яо ёкнуло. В каком-то смысле Хуа Тин попала в точку.
Чем старше становилась Бэй Яо, тем больше к ней возвращалась память. Сейчас её воспоминания расширились до третьего класса средней школы первой ступени. Бэй Яо знала, что во втором классе средней школы первой ступени Фан Миньцзюнь постепенно начнёт терять своё сияние и перестанет быть так сильно похожа на Чан Сюэ, а повзрослев, станет больше напоминать свою мать Чжао Сю, с высокими скулами и слишком худым лицом.
Взросление — удивительная вещь. На летних каникулах после второго класса средней школы первой ступени Бэй Яо внезапно похудеет, и в её воспоминаниях она сама станет очень красивой. Словно жемчужина после нескольких лет в пыли внезапно засияет ослепительным блеском, юная девушка станет яркой и пленительной.
Однако об этом нельзя было говорить Хуа Тин, поэтому Бэй Яо лишь неопределённо отозвалась:
— Спасибо за похвалу.
Бэй Яо посмотрела вдаль.
Подросток сидел один на каменной скамье. Пэй Чуань принёс с собой чёрный ланч-бокс и, закончив еду, принялся за книгу.
У каждого за спиной был рюкзак, но Пэй Чуань, возможно, был единственным, у кого внутри лежали книги. Скоро окончание начальной школы, а у этого нелюдимого юноши по-прежнему не было ни одного друга.
Сейчас скорость его ходьбы была вполне обычной, но если присмотреться, его походка слегка отличалась от походки нормального человека.
Он не любил улыбаться, на его лице редко отражались эмоции, а слов он произносил ещё меньше.
Они каждый день вместе возвращались домой после школы, но Пэй Чуань редко заговаривал с Бэй Яо первым.
Она вспомнила то «тайное предостережение» в тетради, и на сердце у неё стало тревожно.
В прошлой жизни она не обращала внимания на Пэй Чуаня в период его полового созревания. В её судьбе он был незначительной фигурой. Бэй Яо лишь смутно помнила, что в тот год, когда она сама пошла во второй класс средней школы первой ступени и начала становиться очень красивой, Пэй Чуань, учившийся в третьем классе, полностью изменился.
Он превратился в окончательно испорченного ученика, и всех детей в жилом комплексе предупреждали, чтобы они не подходили к нему близко.
Включая Чэнь Ху. Тот тоже начал его бояться. Пэй Чуань связался с бандитами, у него появилось много-много свирепых друзей.
Почему так произошло? Бэй Яо смотрела на то, как он молча читает книгу, ведь сейчас он явно был очень хорошим учеником.
Бэй Яо хотела узнать правду.
Пэй Чуань поднял голову и встретился с ней взглядом. Он равнодушно отвёл глаза в сторону, посмотрел на землю в том месте, где цвет опавших лепестков персика был чуть темнее, и слегка прищурился.
Вдруг какая-то девочка закричала.
Все ученики обернулись. Закричавшая девочка побледнела:
— Змея! — Она хотела встать на цыпочки, чтобы рассмотреть цветы, и не ожидала, что в мягкой траве затаилась змея, выбравшаяся на поиски пропитания после зимней спячки.
Маленькая девочка до смерти перепугалась и бросилась к остальным ученикам.
Змея толщиной в два пальца, потревоженная людьми, тоже испугалась и начала скользить по всей роще.
В одно мгновение девочки из класса бросились врассыпную, то и дело раздавались крики. Хуа Тин крепко вцепилась в Бэй Яо, она была почти доведена до слёз суматохой:
— Бэй Яо, скорее уходим, подальше, подальше! Она ползёт сюда!
У классного руководителя Цай Цинюй тоже бешено забилось сердце. Она была утончённой учительницей и, естественно, тоже боялась этих холодных и жутких существ. Однако, чтобы защитить детей, ей нельзя было бежать. Подавляя тревогу, она крикнула:
— Бэй Яо, Хуа Тин, скорее отойдите!
Она не знала, что это за змея, и не знала, ядовита ли она. Цай Цинюй уже пожалела, что повезла учеников на весеннюю прогулку.
У мальчиков в классе при виде этой хаотичной сцены тоже мурашки пошли по коже. Они опасались яда и не решались её ловить.
У Бэй Яо слегка подкосились ноги, она в обеих жизнях боялась подобных ползающих существ. Бледная как полотно, она позволила кричащей Хуа Тин утащить себя прочь.
Пока Хуа Тин, не разбирая дороги, не притащила её прямо к Пэй Чуаню.
Пэй Чуань поджал губы, наклонился и крепко схватил змею за семь цуней2, отчего та вмиг потеряла силы для борьбы. Пэй Чуань подобрал камень и несколько раз ударил змею по голове, после чего та перестала двигаться.
Потекла кровь. Он на мгновение замер и отбросил её в сторону. Змея ещё не умерла, а просто потеряла сознание.
Только в этот миг взгляды одноклассников заставили Пэй Чуаня замереть. Они смотрели на то, как он расправился со змеей, с изумлением и ужасом. Пэй Чуань чутко заметил, что они смотрели на него точно так же, как на змею.
Если бы её поймал другой мальчик, это, возможно, вызвало бы восхищение как перед героем.
Но так как это был Пэй Чуань, всё было иначе.
Он нелюдим и молчалив, но в деле оказался беспощаднее кого бы то ни было. Одноклассники словно впервые увидели его, они в нерешительности не смели подойти, и даже учительница Цай, глядя на змею на земле, нахмурилась.
В следующую секунду учительница Цай пришла в себя и с улыбкой попыталась разрядить обстановку:
— Ученик Пэй Чуань очень храбрый, он помог всем избавиться от опасности. Вы должны поблагодарить его.
В персиковой роще воцарилась тишина, никто не произнёс ни слова.
Пэй Чуаню захотелось холодно усмехнуться.
Хуа Тин мёртвой хваткой вцепилась в Бэй Яо, на её лице читалось колебание.
Бэй Яо смотрела на одинокую спину юноши. Он стоял рядом с бесчувственной змеёй, и никто в округе не смел к нему приблизиться.
Бэй Яо высвободила руку из хватки Хуа Тин. Она достала из рюкзака бутылку с водой и бумажные платки. Смочив платок водой, она подошла к нему. Девушка была чуть ниже его, стоящего на протезах. Она подняла личико:
— Спасибо тебе, Пэй Чуань.
Пэй Чуань опустил глаза. Она подросла, и её голос был нежным, как весенний ветер в апреле:
— Мы все испугались, спасибо, что ты поймал её. Вытри руки.
Хуа Тин тоже набралась смелости и громко крикнула:
— Спасибо тебе, Пэй Чуань!
Весенний ветер взъерошил его чёрные волосы, принося с собой её уникальный аромат, похожий на лёгкий запах сирени.
Пэй Чуань взял платок и стёр то холодное и скользкое ощущение.
Одноклассники, словно очнувшись от сна, один за другим зааплодировали.
Какая-то девочка сказала:
— Он такой крутой, даже такое не побоялся схватить.
Пэй Чуань опустил взгляд, чёрные ресницы скрыли выражение его глаз.
Чэнь Ху, услышав это, крайне возмутился. Маленький толстячок за эти годы нисколько не похудел. Он хмыкнул:
— Подумаешь, я бы тоже не побоялся поймать!
— Чэнь Ху только и умеет, что хвастаться! Я только что видела, ты тоже от страха назад пятился!
— Неправда!
— Правда!
Лицо Чэнь Ху так покраснело от гнева, что он начал спорить с девочками из класса о том, храбрый он или нет.
Напряжённое тело Пэй Чуаня постепенно расслабилось. Бэй Яо улыбнулась ему, прищурив глаза. По сравнению с Фан Миньцзюнь, она больше походила на юную и хрупкую девушку, так как для прогулки надела нежно-жёлтое платье. Она смотрела на него снизу вверх, выглядя очень послушной.
Пэй Чуань отвёл взгляд и негромко сказал:
— Отойди подальше, она не сдохла.
Она застыла, растерянно глядя на него своими ясными глазами.
Пэй Чуань помолчал пару секунд, подобрал ветку и сам, подцепив змею, унёс её подальше.
- У дома Хуан Сынян цветы заполнили тропинки (黄四娘家花满蹊, huáng sì niáng jiā huā mǎn qī) — первая строка стихотворения Ду Фу «Прогулка в одиночестве в поисках цветов на берегу реки». Речь идёт о реальной соседке великого поэта эпохи Тан Ду Фу. Она прославилась в веках благодаря его стихотворению, в котором описывается её сад, настолько густо заросший цветами, что их тяжесть пригибала ветви к самой земле. ↩︎
- Семь цуней (七寸, qī cùn) — образное выражение, обозначающее самое уязвимое место змеи (её сердце). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
