К сожалению, Цинъюань очнулась от этого шума и поспешила отстраниться, но его руки сжались еще крепче. Прерывисто дыша, он склонился… ещё ниже… собираясь прильнуть к ее губам.
Она поспешно отвернулась и пробормотала.
— Шэнь Жунь, не делай так, я испугаюсь…
Он и впрямь остановился, со вздохом отпустил ее и, опершись на письменный стол, произнес.
— Прости, я не сдержался и напугал тебя. Однако, ты только что назвала меня по имени. Пусть даже это было угрозой, мне показалось, что из твоих уст оно звучит очень красиво.
Цинъюань невольно рассмеялась.
— Дяньшуай снова хочет похвалить себя?
Он отрицательно покачал головой.
— Просто чувствую, что, когда ты называешь меня вот так, по имени и фамилии, это звучит очень близко. В будущем, при встречах называй меня Шэнь Жунь.
Цинъюань стало немного грустно. Она подумала, что такой возможности, скорее всего, уже не представится, но сказать этого не могла, чем больше слов, тем больше оплошностей, это было бы несправедливо и по отношению к нему, и по отношению к Ли Цунсиню.
— Впредь, берегите себя, — постаралась она сказать, как можно непринужденнее. — Я тоже буду жить очень хорошо, тебе не стоит беспокоиться. Если говорить о благодарности, то мне не отблагодарить тебя в полной мере, поэтому не стану больше ничего говорить.
Сказав это, она обернулась к дверям зала, чувствуя легкий стыдв душе. Этот приход обернулся чем-то вроде тайного свидания, неизвестно, видела ли это Баосянь.
Шэнь Жунь понял, что она уходит. Сняв со стены меч, он сказал.
— Я провожу тебя.
Цинъюань лишь покачала головой.
— Не нужно, моя повозка ждет за дворцовыми воротами, я вернусь сама, — говоря это, она отступала назад, сошла со ступеней на дорожку и с улыбкой добавила. — Если ко времени твоей свадьбы с Му-эр гунян я еще буду в Ючжоу, то непременно пришлю подарок и выпью праздничного вина.
Он не ответил ей, лишь смотрел вслед. Она сделала шаг назад, поклонилась и направилась к дверям зала.
Стоило ей переступить порог, как Баосянь поспешила навстречу, поддерживая ее под руку.
— Гунян, вы все объяснили?
Цинъюань кивнула.
— Пойдем назад.
Но всю дорогу она была мрачной. Баосянь спрашивала, что случилось, но она лишь улыбалась и не отвечала. Лишь спустя долгое время она глубоко вздохнула.
— Мне вдруг стало не по себе. Если Тайтай снова решит что-то против меня затеять, я не знаю, хватит ли мне сил дать ей отпор.
Баосянь понимала ее. Людям свойственна инерция, когда за спиной есть надежная опора, на душе спокойно. Но, стоит этой опоре внезапно исчезнуть, чувство потери становится тяжелее, чем если бы ее никогда не было.
Она погладила руку госпожи, утешая.
— Свадьба уже решена, осталось только дождаться замужества. Впредь все, что происходит в семье Се, не будет иметь к гунян никакого отношения. Тайтай не посмеет вредить вам в усадьбе хоу, у гунян впереди прекрасное будущее.
Цинъюань прислонилась к борту повозки, и на сердце у нее постепенно стало спокойнее. Напевно она произнесла.
— Пожалуй, это и к лучшему. Я хочу вернуться в Хэнтан, в дом семьи Чэнь. Дедушка и бабушка уже в летах, я буду рядом, и мне будет удобнее о них заботиться.
Так что в жизни не все бывает гладко, где-то теряешь, а где-то находишь. Вернувшись из Шанцзина, она добралась до дома, когда уже стемнело. Она вошла в Хуэйфанъюань, чтобы доложить лаотайтай, Сань-гунян уже зачислена в цайжэнь1 и завтра в дом прибудет указ.
Лаотайтай, выслушав это, надолго застыла, словно никак не могла понять, почему выбрали именно Цинжун. В ее глазах та была не слишком выдающимся ребенком, незаметно родилась, незаметно выросла. Если говорить о красоте, она уступала Цинъюань и Цинжу, а если о талантах, не могла сравниться с Цинхэ. И все же, выбрали именно ее, она попала в гарем и больше никогда оттуда не выйдет, останется лишь одно, всеми силами карабкаться ввысь. Лаотайтай вспомнила былое и поняла, что никогда не уделяла этой девочке внимания. Теперь, когда та ушла во дворец, ей вдруг стало очень совестно перед ней.
Впрочем, это стало еще одним лучом света после череды мрачных дней. Старшую девочку обещали дому Кайго-бо, четвертую вот-вот сосватают в семью Даньян-хоу, а третья ушла во дворец в чине цайжэнь. Даже если в семье Се осталось пятно в лице второй девочки, перед предками можно было оправдаться. Лаотайтай снова повеселела и, похлопав себя по коленям, сказала.
— Что ж, завтра придет Сяо хоу-е, и помолвка будет заключена. Ты за этот день успела съездить Шанцзин и обратно в Ючжоу, должно быть, сильно устала. Иди отдохни хорошенько, а когда выспишься, все начнем заново.
Цинъюань согласилась и вышла из главных покоев. Однако, хоть она и собиралась отдыхать, выспаться ей не удалось. Всю ночь ей снились бесконечные сны. Посреди ночи она сунула руку под подушку, но не нащупала маленького мешочка и внезапно окончательно проснулась, вспомнив, что уже вернула ему нефритовую подвеску. Не пройдет и нескольких дней, как он обручится с другой девушкой.
Печаль нахлынула на нее, на сердце стало горько, да так, что сон как рукой сняло. На следующее утро в голове еще стоял туман, а Ли Цунсинь прибыл спозаранку.
В главных покоях было много людей, только что закончилось утреннее приветствие, и Тайтай с инян из всех покоев еще не разошлись. У ворот Чуйхуамэнь вошла момо с докладом, сказав, что Сяо хоу-е ждет снаружи. Лаотайтай отозвалась.
— На улице жара, скорее просите его войти.
Хотя Ли Цунсинь был потрясен случившимся с Эр-гунян из семьи Се, но это не поколебало его решимости жениться на Сы-гунян. Он низко поклонился восседавшей лаотайтай.
— Я последовал совету Лаотайцзюнь и отдыхал всю ночь, но сегодня мои намерения те же, что и вчера, я не женюсь ни на ком, кроме Сы-мэймэй.
Присутствующие тоже были рады такому исходу. В конце концов, для Сы-гунян с ее происхождением выйти замуж в усадьбу хоу было величайшей удачей. Лишь Ху-фужэнь чувствовала себя крайне неловко. Цинжу стала ни жива, ни мертва, а Чуньчжи-гэгэ, который был ей дороже всех, теперь, скорее всего, узнал всю правду. Если раньше она еще могла надеяться на место подле него, то теперь ее репутация была окончательно растоптана.
Лаотайтай тяжело вздохнула.
— Раз у усадьбы Хоу-е и фужэнь из вашего уважаемого дома есть доброе намерение устроить этот брак, а вы, Сяо хоу-е, выказываете такую искренность, мне нечего возразить. Лаое сейчас в отлучке, но это не беда, я сама приму решение. Сначала заключим помолвку, а когда Лаое вернется с победой, справим все свадебные обряды по правилам.
Ли Цунсинь просиял и отвесил глубокий поклон.
— Благодарю за милость, бабушка… Благодарю Тайтай, а также всех тетушек и инян.
И впрямь приятный юноша. Все рассмеялись, а Цзян-ши, охнув, подшутила.
— Уж и обращение сменил, неужто нам пора давать деньги за смену имени2?
Цинхэ все это время стояла рядом с Цинъюань. Видя, что дело слажено, она с улыбкой сложила руки в приветствии.
— Поздравляю, Сы-мэймэй! Я давно на это надеялась, теперь мы будем подругами.
Цинъюань лишь улыбалась. В вопросе замужества у нее не было особых притязаний, решено, значит, решено. Однако, когда девушка говорит о помолвке, ей всегда немного неловко. Она опустила глаза, и в глазах Ли Цунсиня Сы-гунян даже в своем смущении выглядела исполненной достоинства. Возможно, его мать сейчас все еще недолюбливает ее, но, когда она переступит порог их дома, вся семья, разумеется, поймет, насколько она хороша.
Раньше, разговаривая с ней, приходилось вечно о чем-то беспокоиться, а теперь — благодать. По крайней мере, в саду можно открыто идти с ней плечом к плечу.
Он взглянул на нее, и сердце, висевшее на волоске, наконец-то успокоилось. О ее связи с Шэнь Жунем он знал, и, хотя вчерашний ее визит в Дяньцяньсы был ему не слишком приятен, он не собирался попрекать ее этим.
Напротив, она и не думала ничего скрывать и честно спросила.
— Вчера я ходила повидаться с Шэнь Жунем, Сань-гунцзы знает об этом?
У него на душе, напротив, стало спокойнее. Он кивнул.
— Я слышал.
Цинъюань помедлила и произнесла.
— Он раньше оставлял у меня одну вещь, я ходила ее вернуть… Будет ли Сань-гунцзы недоволен, узнав об этом?
Ли Цунсинь невольно рассмеялся.
— С чего бы мне быть недовольным? Напротив, после твоего визита к нему я успокоился. Теперь я знаю, что Сы-мэймэй твердо решила выйти за меня, чего же мне еще желать? Единственное, чего мне не хватает, так это того, что ты до сих пор зовешь меня Сань-гунцзы. Я хочу услышать, как ты назовешь меня Чуньчжи-гэгэ. Не говоря уже о нашем брачном уговоре, по одной лишь моей дружбе с твоими братьями такое обращение не нарушит приличий.
Его взгляд был сосредоточенным и глубоким. В предстоящие бесконечные теплые и мягкие дни их жизни ждал именно такой, ни слишком пылкий, ни слишком холодный уют.
Круглый веер Цинъюань закрыл половину лица, оставив на виду лишь прелестные брови и глаза. Молодая девушка была до крайности мила, ей нужно было сменить обращение, но она все еще немного робела. Веер поднялся чуть выше, окончательно скрыв лицо. За тонким прозрачным шелком «мягкий дым» с золотой нитью проступил бледный силуэт, и прозвучало «Чуньчжи-гэгэ» так, что сердце готово было растаять.
Ли Цунсинь покраснел до корней волос. Ему едва исполнилось двадцать, он достиг возраста слабого венца3, и, хотя повидал немало красавиц, к Цинъюань он относился не так, как к остальным, к любви примешивался трепет, он не смел ни хвастаться, ни вести себя вольно. Помолвка, добытая всеми правдами и неправдами, заставляла его быть осторожным. Услышав, как эти слова слетели с ее губ, он вдруг почувствовал, что все страдания прошлого месяца того стоили. Его пылкость получила ответ, и эта девушка отныне принадлежала ему.
Не хватало лишь завершения свадебных обрядов. Подумав, он сказал.
— Война за заставой не должна продлиться долго. Сначала я хотел сегодня же поднести дары для большой помолвки, но раз Лаотайтай сказала подождать возвращения Цзеши с победой, то так и поступим. Вчера я все тщательно обдумал, если я один буду всем заправлять, это может показаться не слишком серьезным. Времени предостаточно, я приглашу сюда свою мать, и тогда мы справим все шесть обрядов4 разом, и тогда… поженимся.
Поженимся… Когда Цинъюань слышала это слово, оно казалось ей еще чем-то далеким. Но время, когда девушка считается невестой, и так недолго, едва исполнится пятнадцать, возраст заколок, и замужество уже не за горами.
Она ответила.
— Хорошо. Только путь неблизкий, твоей матери придется нелегко. Может, не стоит устраивать такое торжество из подношения даров? Когда старшая сестра выходила замуж, братья отвозили приданое с этой стороны, давай и мы сделаем так же.
Выслушав ее, он не стал настаивать и уклончиво ответил.
— Я посмотрю, как это лучше устроить, не беспокойся.
Они шли плечом к плечу по тенистой аллее сада. Сделав несколько шагов, он снова остановился и позвал.
— Сы-мэймэй.
Цинъюань не поняла, что он хочет сказать, и с сомнением посмотрела на него. Он старался выглядеть степенным, но не мог скрыть улыбки. Взволнованно он произнес.
— Я… я так счастлив. Я и во сне не мог представить, что смогу взять тебя в жены.
Цинъюань невольно рассмеялась.
— Это я недостойна тебя, так что слова о сне должны принадлежать мне.
— Нет, нет… — он поспешно замахал руками, а затем, набравшись храбрости, взял ее руку в свои ладони и с величайшим благоговением сказал. — Мне никогда не было дела до твоего происхождения, мне важна ты сама. Наша Лаотайтай тоже говорила, что твоя мать, возможно, пострадала безвинно, просто в больших усадьбах истина порой скрывается, и со временем никто уже не хочет ворошить былое.
Слова эти очень утешили Цинъюань.
— Ваша Лаотайцзюнь, должно быть, очень любит тебя?
Ли Цунсинь улыбнулся.
— К внукам всегда больше нежности. Я с малых лет рос подле бабушки, она любит меня, и в будущем непременно полюбит и тебя.
Однако эта любовь держалась на нем самом, прежде всего, она должна была быть дорога ему самому.
В жизни Сяо хоу-е все шло гладко, хоть помолвка и потребовала усилий, в конце концов все устроилось. И в семье Се после бед, случившихся со второй девочкой, дела пошли на лад. Пришел указ о возведении Сань-гунян в чин цайжэнь, а через два дня прибыли сваты из дома Кайго-бо, чтобы назначить день свадьбы, замужество старшей гунян было назначено на восьмое число второго месяца.
В кругу знати Ючжоу всевозможные слухи разлетались мгновенно. Старые подруги лаотайтай время от времени заходили в гости, рассыпаясь в похвалах трем сестрам и лишь старательно обходя молчанием Эр-гунян, словно этот человек исчез или умер. Даже когда лаотайтай намеренно или невзначай пыталась что-то объяснить, те не выказывали желания слушать, едва коснувшись темы, тут же перескакивали на другое.
В тот день зашла проведать подругу лаотайтай из Му-фуинь цзя. Проболтав битый час о домашних делах, она в конце концов заговорила о дворцовом отборе. Лаотайтай вздохнула.
— Я в тот день смотрела на вашу Эр-гунян, во всем она была хороша, как же вышло, что ее не выбрали?
Лаотайтай из семьи фуиня улыбнулась.
— Просто не судьба. Она с детства была слаба здоровьем, мы растили ее, как сокровище на ладонях. Если бы она попала во дворец, не скрою от вас, сестра, я бы боялась, что о ней некому будет позаботиться. Я не могла бы быть спокойна, если бы ребенок уехал от меня.
Лаотайтай отозвалась.
— И то верно, раз здоровье слабое, спокойнее оставить дома. В конце концов, гунян хороша собой, в будущем не придется гадать, придет ли высокопоставленный чиновник просить ее руки.
Лаотайтай из семьи фуиня рассмеялась.
— Вашими бы устами! Вот как раз удачно, супруга Кэцинь-цзюньвана выступила главной свахой и пришла просить руки для Дяньцяньсы дучжихуэйши. Поначалу я думала, хоть род Шэнь ныне и процветает, прежде они пережили беду, и, если что случится, в клане не так много людей, способных поддержать. Но, если подумать хорошенько, отсутствие свекра и свекрови, за которыми нужно ухаживать, для гунян вовсе не плохо. Мы с вами обе были невестками и знаем, что когда свекровь начинает устанавливать свои правила, это не то что дома, приходится терпеть великие муки, — сказав это, она улыбнулась. — Это я из корысти так рассуждаю. Но если посмотреть, брак и впрямь хороший. Наша гунян с детства росла в неге, слаба телом и мук не вынесет. Если над ней никто не будет измываться, а в будущем в молодой семье будет лад, скольких бед удастся избежать. К тому же Дяньцяньсы, это ведомство, чье могущество обжигает руки5. Родство с ними и нам будет подспорьем.
Лаотайтай поддакивала, но на душе у нее было горько. Но, что поделать? Нельзя же одну девушку обещать двум домам. К тому же знатность усадьбы Даньян-хоу все же выше, чем у семьи Шэнь, и то, что Сы-гунян сосватали в усадьбу хоу, и впрямь было неплохо.
Однако Сы-гунян, должно быть, не слишком радовалась. Лаотайтай невольно поискала ее глазами, но та уже исчезла, верно, ушла к себе во двор. Она только хотела отправить Юэцюань взглянуть, как за узорчатым окном увидела ее вместе с Цинхэ, сестры о чем-то тихо переговаривались, то и дело улыбаясь. Лаотайтай невольно охватила меланхолия, Цинъюань и впрямь обладает великим разумом и умеет держать себя в руках. Если сказать, что между ней и Шэнь Жунем ничего не было, в это трудно поверить, но, решив хранить верность обещанию, данному Сяо хоу-е, она отсекла все, что связывало ее с Шэнь Жунем.
Позже, проводив лаотайтай из семьи фуиня, Цинхэ и Цинъюань вместе вошли с докладом. Цинхэ сказала.
— Бабушка, завтра в Дунгао будет ночной пир, на который соберутся знатные дамы и гунян всего Ючжоу. Юйши-цзя сяоцзе пригласила меня, а Души-фужэнь пригласила Сы-мэймэй. Мы пришли просить дозволения Лаотайтай, можем ли мы пойти?
Об этом пире лаотайтай, разумеется, знала, как и Весенний пир в Хэнтяне, он давал молодым людям возможность присмотреться друг к другу. Должно быть, Ланьшань и Чуньчжи тоже там будут. В обычное время дети не могут видеться часто, так разве могла бабушка чинить им препятствия? Она дала согласие, лишь велела взять побольше сопровождающих служанок и вернуться пораньше.
______________________
- Цайжэнь (才人, cáirén) — титул наложницы в императорском гареме. ↩︎
- Деньги за смену обращения (改口钱, gǎikǒu qián) — традиционный подарок в виде денег, который вручают невесте или жениху старшие родственники, когда те начинают называть их семейными титулами. ↩︎
- Слабый венец (弱冠, ruò guàn) — обряд совершеннолетия юноши в двадцать лет. ↩︎
- Шесть обрядов (六礼, liù lǐ) — традиционные этапы сватовства и заключения брака. ↩︎
- Обжигать руки (炙手可热, zhì shǒu kě rè) — идиома, означающая огромную власть и влияние человека или ведомства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
