Сегодня Цзян И немного нервничала, и сквозь это волнение проступало трудноскрываемое возбуждение.
Она встала в шесть утра специально ради сегодняшнего интервью. Она заблаговременно прибыла к воротам виллы Ли Сыци, ожидая назначенного часа.
Возможность взять интервью у самого Ли Сыци выпадала крайне редко, особенно после того, как в возрасте пятидесяти лет он ушёл из кино. После этого он вместе с супругой путешествовал по миру и редко появлялся на глазах у публики.
Однако интерес людей к нему ничуть не угас; они питали сто двадцатипроцентное любопытство к его жизни.
Это внимание началось ещё в те времена, когда он был ребёнком, от которого ещё не просох запах молока.
Когда солнце поднялось на три шеста1, Дядя Ли наконец лениво поднялся с постели. Его жена, Гань Суй, сообщила ему, что время встречи с журналисткой приближается. Ли Сыци, зевая и будучи в пижаме, направился в кабинет.
Когда Цзян И вошла, она увидела изящного пожилого мужчину, который сидел в кресле у окна и пил кофе. Ли Сыци обладал ленивым нравом, не красил волосы, и седые пряди, перемежающиеся с чёрными, напротив, придавали ему некую дерзкую элегантность. Услышав звук, он поднял глаза, и лицо Цзян И тут же обдало жаром. Она подумала, что он не зря был лучшим актёром, выходцем из богатой и знатной семьи: он нёс в себе особую ауру, необычайную и несравнимую с той, что была у молодых актёров.
Цзян И сначала поклонилась Ли Сыци:
— Здравствуйте, Ли-гунцзы, я Цзян И, корреспондент «Кинонедельника».
Ли Сыци улыбнулся ей, отчего у Цзян И ещё сильнее закружилась голова.
Ли Сыци поставил чашку кофе и негромко произнёс:
— Я только что проснулся, голова немного сонная, говорю медленно. Спрашивай прямо всё, что хочешь.
Цзян И поспешно села и достала свой блокнот.
Как и говорил Ли Сыци, после пробуждения его реакция была замедленной. На многие вопросы Цзян И он отвечал лишь спустя долгое время.
Поначалу Цзян И беспокоилась, что теперь, когда он добился успеха и завоевал имя, он будет относиться к интервью осторожно и официально, но Ли Сыци развеял её опасения уже через несколько минут после начала.
Цзян И спросила его:
— Вы ушли из кино в пятьдесят лет, многие режиссёры настойчиво приглашали вас вернуться, но вы остались непреклонны. Вы твёрдо решили посвятить все силы семье?
Ли Сыци ответил:
— Нет.
Цзян И:
— Тогда почему?
Ли Сыци:
— Лень.
Цзян И:
— …
Ли Сыци зевнул и продолжил:
— Сначала было просто лень, а потом приглашавших стало слишком много, сплошь именитые режиссёры, и я тем более не мог согласиться. Посуди сама: когда зовут с такой помпой, ожидания у всех заоблачные. Если в итоге сыграю скверно, какой позор будет.
Цзян И безмолвно задыхалась.
Разнообразные странные ответы разрядили обстановку, и Цзян И, видя благоприятный момент, спросила:
— Тогда… могу я задать вам несколько вопросов личного характера?
Ли Сыци:
— Без разницы.
Цзян И осторожно начала:
— Сегодня третья годовщина со дня смерти вашей матери, Чжу Юнь. То, что вы выбрали этот день для интервью — тоже своего рода дань памяти ей?
При упоминании матери, Чжу Юнь, взгляд Ли Сыци стал отрешённым, и он негромко сказал:
— Я действительно очень по ней скучаю.
Цзян И добавила:
— И по чистому совпадению сегодня шестидесятая годовщина свадьбы ваших родителей.
Ли Сыци усмехнулся:
— Как вы всё хорошо помните, я и сам не помнил так чётко.
Цзян И:
— Они долгие годы жили в любви и согласии, всегда были примером для подражания в своей сфере.
Это выражение позабавило Ли Сыци.
— Каким ещё примером, — он смотрел в окно, погружённый в глубокие раздумья. — Любые чувства, дойдя до конца, превращаются в привычку. На самом деле постоянно поддерживать состояние влюблённости слишком трудно, особенно когда у обоих сторон характеры упрямые — для этого нужно прикладывать огромные усилия. — Он вздохнул. — На самом деле холодный нрав моего отца в поздние годы — по большей части заслуга матери, она его избаловала до самых небес. Дома его превозносили, он получал более чем достаточно, поэтому ему было плевать, любят его за пределами дома или нет.
Цзян И всегда считала Ли Сыци удивительным человеком. Многие публичные фигуры строго придерживаются принципа осторожности в словах и поступках, и только Ли Сыци с самого детства всегда говорил то, что думал, никогда не меняясь. Это приносило немало хлопот, его мать Чжу Юнь не раз извинялась перед прессой, но Ли Сыци продолжал гнуть свою линию.
Цзян И всегда казалось, что за такой характер его должны порицать в семье, но, к её удивлению, и его младший брат Ли Юйчэн, ушедший в политику, и младшая сестра Ли Юэлин, унаследовавшая семейное дело, в один голос заявляли, что Ли Сыци — самый любимый и балованный ребёнок в семье.
Ли Юэлин объясняла это так: «Потому что он больше всех похож на отца».
Цзян И пересказала эти слова Ли Сыци, и тот расхохотался:
— У моего отца характер был паршивый, но нельзя же его так ругать.
Цзян И:
— Вы считаете, у вашего отца был очень плохой характер?
Ли Сыци:
— Он просто весь источал вонь высокомерия.
Цзян И:
— …………
Подобно тому как несдержанность на язык Ли Сыци стала его визитной карточкой, скверный нрав Ли Сюня в своё время тоже был легендарным, а всевозможных историй на этот счёт было просто не счесть.
— Это тебя он не распекал, от такого действительно тень на всю жизнь останется, — с улыбкой сказал Ли Сыци. — Как бы это сказать, у моего отца эмоциональный интеллект был низковат. Или даже не низкий, просто ему было лень тратить силы на все эти человеческие условности. Всё его терпение уходило на работу и на нескольких конкретных людей.
Цзян И:
— Кажется, до самой смерти у него было не так много друзей.
Ли Сыци подтвердил:
— Да, очень, очень мало.
Цзян И:
— А как вы считаете, кто из родителей оказал на вашу жизнь большее влияние?
Ли Сыци, не колеблясь, ответил:
— Мать.
Цзян И:
— Почему?
Ли Сыци глубоко вздохнул и произнёс:
— На самом деле в детстве у меня с отцом были не самые лучшие отношения. Я был непослушным, крайне мятежным, постоянно любил устраивать ему сцены на пустом месте, мешая его работе. К тому же мои успехи в учёбе были слишком плохими, и это его крайне не устраивало.
Цзян И:
— Вы боялись отца в детстве?
— Конечно боялся! — Ли Сыци округлил глаза. — Боялся до смерти. Особенно когда он молча смотрел на меня, держа в руках табель успеваемости, мне правда хотелось покончить с собой, чтобы искупить вину.
Цзян И не смогла сдержать смешок.
— А ваша мать? Какую позицию она занимала в такие моменты?
Ли Сыци развёл руками:
— Наблюдала за представлением. В нашем доме всем заправлял отец. Пока он не начинал меня бить, мать не вмешивалась. Хотя, если честно, мать придавала моим оценкам куда большее значение, чем отец, у неё были более правильные взгляды. Отец же по большей части просто презирал мои забавы.
Цзян И задала ещё несколько вопросов, и разговор незаметно перешёл к фильму, который, можно сказать, определил актёрский путь Ли Сыци.
Цзян И:
— Фильм «Вечный светильник» можно назвать поворотным моментом в вашей карьере. По сути, это биографическая лента о вашем отце, Ли-гунцзы Сюне. Что послужило толчком к тому, что вы исполнили в нём главную роль?
Ли Сыци задумался и ответил:
— Мать заставила меня играть.
Цзян И:
— Это было исключительно её решение?
Ли Сыци, оглядываясь на прошлое, сказал:
— На самом деле в тот период мне жилось несладко, причины прессе известны.
Когда Ли Сыци исполнилось тридцать шесть лет, Ли Сюнь скончался. Он не дожил до возраста редкостного с древности, так что его нельзя было назвать долгожителем, но, к счастью, ушёл он мирно и без особых мучений. Все, кто его знал, понимали: он слишком устал. Тридцать лет — как один день он отдавал всего себя работе, и лишь в последние несколько лет, когда организм перестал справляться, он отошёл от дел и провёл спокойное время с женой за границей.
Перед смертью Ли Сюнь пожелал увидеть наедине только одного человека — Ли Сыци. Этот эпизод был показан в том самом фильме.
Цзян И спросила:
— Содержание фильма в точности соответствует реальности?
Ли Сыци улыбнулся:
— Как оно может быть в точности таким же? Фильм — это моя игра, а в реальности я по-настоящему потерял отца. Я не могу его заменить, никто в мире не сможет его заменить.
Нежность в его голосе в этот момент заставила глаза Цзян И увлажниться.
Она тихо спросила:
— А слова, сказанные им перед смертью, совпадают с реальностью?
Ли Сыци едва заметно улыбнулся.
Уход Ли Сюня не был исполнен великой скорби. До самого последнего вздоха он сохранял свои острые углы и грани. Он оставил Ли Сыци не так много наставлений, но каждое слово произнёс чётко, без тени сомнения, в точности как и прожил свою жизнь.
Он сказал Ли Сыци: «Большую часть денег я оставляю тебе, делай что хочешь. Хочешь — ешь, хочешь — развлекайся. Жизнь очень коротка, не стоит слишком переживать из-за незначительных людей. Но мужчина должен оставаться мужчиной, не забудь позаботиться о брате и сестре. А насчёт твоей матери…» — только заговорив о Чжу Юнь, он замолчал на пару секунд, а затем продолжил: — «Пока я был рядом, она должна была слушаться меня, а когда меня не станет — она всегда и во всём будет права. Запомнил?»
Ли Сыци сквозь слёзы ответил, что запомнил.
Ли Сюнь добавил: «Если я уйду, ей будет тяжелее всех. Передай ей, чтобы дожила до восьмидесяти лет, прежде чем приходить ко мне».
Ли Сыци стало ещё горше, он всхлипнул:
— Позвать маму сюда?
Ли Сюнь:
— Не нужно, она трусиха, не вынесет этого.
Ли Сыци:
— Ты не хочешь её увидеть?
К тому моменту голос Ли Сюня стал совсем тихим, он пробормотал:
— Ничего, скоро мы встретимся.
Цзян И не знала, как всё происходило на самом деле, но она отчётливо помнила каждый луч света и каждую пылинку в том фильме. Она посмотрела его, когда ей было чуть больше десяти, и после этого стала преданной поклонницей этой семьи. Ли Сыци сыграл в этом фильме слишком хорошо, и именно из-за этого мастерства картина так бередила душу.
Цзян И спросила:
— Ваш отец сказал: «Скоро мы встретимся», — имел ли он в виду воссоединение в мире ином спустя годы?
Ли Сыци ответил:
— Этого я и сам не знаю.
Цзян И:
— Поскольку это была последняя фраза в фильме, все придают ей особое значение. В тот момент Ли-гунцзы Сюнь уже был слаб, не могло ли это быть сказано в беспамятстве?
Ли Сыци:
— Возможно.
Цзян И помолчала и снова спросила:
— Хотя история любви ваших родителей в фильме показана лишь частично, она многих заставила сопереживать. То, что Ли Сюнь велел вашей матери дожить до восьмидесяти лет, прежде чем встретиться с ним — можно ли считать это нежным прощанием?
Ли Сыци усмехнулся:
— Не думаю.
Цзян И:
— Почему?
Ли Сыци подумал и сказал:
— Мой отец и мать были очень привязаны друг к другу, он знал её лучше всех и понимал, что его нежность станет для неё обоюдоострым мечом. Если бы в последний миг он проявил сильную тоску и нежелание расставаться, матери было бы очень трудно выбраться из этого водоворота. В том, что касалось отца, она легко могла заходить в тупик. — Улыбка Ли Сыци медленно угасла, и он тихо добавил: — Он слишком хорошо её знал…
Цзян И невольно шмыгнула носом, почувствовав горечь в сердце. Собравшись с мыслями, она сказала Ли Сыци:
— Но ведь в то время подготовка к фильму ещё даже не начиналась.
Ли Сыци:
— Верно, это всё потом организовала мать.
Некоторое время после смерти Ли Сюня Ли Сыци пребывал в туманном и спутанном состоянии. Он дольше всех в семье не мог прийти в себя. Часто он не мог поверить, что отец, который с детства казался ему подобным божеству, действительно покинул его. Долгое время Ли Сыци не мог найти ориентиров. К тому моменту он был в индустрии уже больше десяти лет, снимаясь в идол-драмах благодаря своей внешности; его популярность не вызывала сомнений, но теперь, вспоминая последние слова отца, он чувствовал, что у него остались незавершённые дела.
Своё смятение он пытался заглушить безудержным весельем. Позже случился инцидент — его задержали за вождение в нетрезвом виде, что снова вытолкнуло его на гребень скандальных заголовков. Он окончательно потерялся.
— Тогда я правда чувствовал себя ничтожеством, — спокойно произнёс Ли Сыци. — Я не понимал, почему отец напоследок захотел увидеть именно меня. Я сомневался, не ошибся ли он именем, ведь любой в моей семье был лучше меня. Я просто впустую потратил ту драгоценную возможность.
Цзян И:
— Именно тогда ваша мать начала подготовку фильма «Вечный светильник»?
Ли Сыци:
— Да. Я не оправдывал надежд, и у матери за всю жизнь не было ко мне больших требований. Лишь в том, что касалось съёмок в этом фильме, она потребовала, чтобы я беспрекословно её слушался.
Цзян И:
— Она лично курировала этот фильм, предоставила большинство деталей сюжета. Она надеялась, что эта картина сможет передать вам, тогда потерянному, некое послание?
Ли Сыци тихо угукнул.
Слова Чжу Юнь из тех лет до сих пор звучали в его ушах.
«Ты мой ребёнок. Я черпаю силы в твоём отце, и ты тоже сможешь».
Чжу Юнь вложила все силы в планирование этого фильма для Ли Сыци.
Она сказала ему: «Я никогда не читаю тебе нотаций, потому что знаю — это бесполезно. Все в моей семье упрямые, они признают истиной лишь то, через что прошли сами, всё остальное для них — пустые разговоры. Я хочу, чтобы ты сыграл в этом фильме лишь для того, чтобы ты понял, каким человеком был твой отец. Чтобы в будущем, когда ты столкнёшься с множеством трудностей, тебе было не так легко опустить руки».
И этот фильм действительно изменил Ли Сыци.
За эту роль Ли Сыци получил бесчисленное количество наград, а затем продолжил сниматься в высококачественном кино. Хотя внешне он оставался таким же бесшабашным, свободным и непринуждённым, внутренне он словно переродился, сменив кости, став совсем другим человеком.
Цзян И:
— Но во всём есть свои плюсы и минусы. Из-за того, что многие детали в фильме были слишком реалистичными, вплоть до упоминания негативных сторон жизни вашего отца — например, того, как он стремился вырвать с корнем и уничтожить всех своих врагов или какими методами расширял компанию, — это косвенно бросило тень на его репутацию. Как ваша мать сделала этот выбор?
Ли Сыци рассмеялся:
— Что такое репутация? Мой отец этого не знал. Моя мать создала этот фильм ради меня, а что подумают остальные, ей было неважно. — Он слегка подался вперёд, глядя на Цзян И. Ему было уже за пятьдесят, но глаза Ли Сыци оставались более чистыми и прекрасными, чем у молодых, что приводило Цзян И в неописуемый восторг.
Ли Сыци мягко произнёс:
— Девочка, в этом мире слишком много людей, но по-настоящему важны лишь несколько. Многие вещи можно делать только для них, и многие слова можно говорить только им.
Интервью прошло успешно, незаметно время подошло к концу. Помощница по хозяйству постучала в дверь, напоминая о графике, и Цзян И поспешно собрала вещи.
— Огромное вам спасибо за сегодня, — сказала она с поклоном.
Ли Сыци:
— Не за что. Мне как раз нужно уехать, я тебя подброшу.
Цзян И:
— Нет-нет, что вы, я дойду сама.
— Отсюда спускаться с горы пешком не меньше получаса. Подвезу тебя немного, подожди меня. — С этими словами Ли Сыци встал и ушёл в комнату переодеться. Вскоре он вышел в отлично сшитом повседневном костюме. Высокий, подтянутый, несмотря на возраст, он выглядел невероятно эффектно.
Цзян И ехала в роскошном автомобиле Ли Сыци, и всю дорогу её лицо пылало.
На развилке у подножия холма, где стояли виллы, Цзян И вышла, снова поблагодарив его.
Ли Сыци улыбнулся и уехал.
Цзян И стояла на месте, на мгновение погрузившись в оцепенение.
Ей казалось, что последняя улыбка Ли Сыци была до боли знакомой. Когда подул прохладный ветер, она внезапно вспомнила видео, которое когда-то нашла в сети. Те кадры, где Ли Сюнь и Чжу Юнь проводили свадьбу за границей. Они были слишком заняты работой и устроили торжество, только когда их младшей дочери исполнилось пять лет. В том коротком фрагменте, среди обилия цветов и в окружении детей, Ли Сюнь и Чжу Юнь постоянно улыбались.
Ли Сюнь почти не появлялся на публике, а если и появлялся, то всегда был по-деловому холоден как лёд. То видео было одним из немногих моментов, когда Цзян И видела Ли Сюня по-настоящему радостным.
Ли Сыци действительно был очень похож на отца. Особенно после съёмок в том фильме он словно стал воплощением другой стороны Ли Сюня — его свободной и вольной ипостаси.
Жена Ли Сыци, Гань Суй, была той самой актрисой, что исполнила роль Чжу Юнь в «Вечном светильнике». Они связали свои судьбы благодаря этому фильму, и это было похоже на то, как если бы Ли Сюнь и Чжу Юнь снова пережили свою любовь. Цзян И невольно подумала: не потому ли Ли Сыци ушёл из кино в самом расцвете сил и отправился с женой путешествовать, что хотел продолжить играть роль своих родителей, проживая за них ту иную жизнь, которую они не смогли себе позволить, посвятив себя труду?
От этих мыслей Цзян И почувствовала холодок на лице. Она подняла руку, смахнула слезинки и, опустив голову, пошла прочь.
Ли Сыци приехал на кладбище навестить мать и рассказал ей о сегодняшнем интервью.
— Пока ехал, продолжал вспоминать былое, — признался он Чжу Юнь со вздохом. — Мама, каким же я был оболтусом в детстве, сколько ошибок совершил. — Но, взглянув на могилу похороненного рядом отца, он тут же усмехнулся: — Хотя у отца их наверняка было больше.
Он медленно присел на корточки, глядя на фотографию матери. Ей на том снимке было тридцать лет — молодая и прекрасная. Взгляд Ли Сыци постепенно смягчился.
— Мама, мне скоро тоже стукнет шестьдесят. Пусть я не такой выдающийся, как брат и сестра, но кое-чего добился, не слишком опозорил тебя и отца.
Алое солнце клонилось к закату, и в голосе Ли Сыци звучала бесконечная любовь и тоска. Он с улыбкой произнёс:
— Папа, мама, скажу я вам: от всех горестей и радостей этой жизни, что выпали на мою долю, я не бегал. И сейчас я по-прежнему счастлив. Ведь именно это вы больше всего хотели увидеть? — В его глазах заблестели слёзы, но на губах всё так же играла улыбка. — Я верю, что в итоге и у вас всё именно так.
Под нежными алыми облаками родители на фотографии ласково смотрели на него: один — красивый и гордый, другая — безупречно прекрасная.
Той ночью Ли Сыци приснился сон — фрагмент из фильма и одновременно картина, которую мать пересказывала ему бессчётное количество раз.
Летний полдень в университетском городке, изнуряющая жара.
Ли Сыци шёл по раскаленному солнцем асфальту к дверям спортзала, где уже вытянулась длинная очередь за военной формой.
Взгляд Ли Сыци упал на девушку в очереди, которая держала зонт над своей соседкой по комнате.
После долгого ожидания толпа уже начала волноваться, и тут из спортзала наконец вышел обливающийся потом ответственный за выдачу, чтобы начать перекличку.
— Сначала Факультет компьютерных наук! Группа №1 прикладных технологий! Номер один — Ли Сюнь!
Никто не отозвался.
Ответственный закричал во всю глотку:
— Ли Сюнь! Ли Сюнь здесь?! Есть такой человек? Ли—
— Здесь.
В этот момент неизвестно откуда раздался ответ. Голос был чистым и полным скрытой силы, хотя и звучал расслабленно из-за долгого пребывания на солнце.
Девушка слегка вздрогнула.
Видя это, Ли Сыци вдруг заволновался, он быстро подошёл к девушке и, склонившись к ней, начал подгонять:
— Красавица, скорее обернись, скорее, скорее.
Должно быть, его желание было слишком горячим: в следующую секунду девушка действительно обернулась и была так напугана представшим перед глазами сияющим золотом, что судорожно вдохнула.
Ли Сыци, как и хотел, увидел то самое комичное выражение лица из оригинала и весело расхохотался, закинув голову.
В те времена природа была ещё прекрасна, никакого смога, безбрежное синее небо. Обливающиеся потом первокурсники шумно переговаривались, и на фоне плывущих над головой облаков они, полные жизненной силы, бьющей через край, были словно нефрит и словно песня.
- Солнце поднялось на три шеста (日上三竿, rì shàng sān gān) — время, когда солнце уже высоко в небе, поздний завтрак. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
