Чэнь Яньюнь сопровождал Чжан Цзюляня в управу Шуньтяньфу.
Глава управы Шуньтяньфу Сюй Чан лично вышел поприветствовать их и пригласил в зал для отдыха в задней части управы выпить чаю.
— Нижайший чиновник слышал, что кто-то устроил беспорядки в винном доме «Пьяный небожитель», потому и отправил стражников схватить смутьяна. Кто же знал, что это окажется сам Цзо-дажэнь… Изначально дело не было серьёзным, но, к несчастью, погиб человек, поэтому Цзо-дажэня доставили сюда. Я как раз собираюсь передать дело министру наказаний.
Он был главой управы Шуньтяньфу, чиновником третьего ранга, одного уровня с Цзо Хэдэ, и не имел права распоряжаться его судьбой. Сюй Чан также знал, что Цзо Хэдэ — человек Чжан Цзюляня, поэтому прежде чем известить министра наказаний, он послал человека предупредить Чжан Цзюляня, давая ему время, чтобы вмешаться и защитить своего протеже.
Смерть одного-двух человек… в обычное время это вряд ли сочли бы за нечто важное.
Но винный дом «Пьяный небожитель» — крупнейший в столице, там постоянно бывает множество знатных особ, и лишних глаз и ушей всегда предостаточно. Цзо Хэдэ нанёс слуге всего несколько ударов, избив того до крови, а затем не глядя швырнул медный чайник, и кровь брызнула во все стороны. Многие из присутствующих были до смерти напуганы.
Случилось это в самый решающий для повышения Цзо Хэдэ момент. Даже если Чжан Цзюлянь сможет вытащить его, на продвижение по службе надежды, скорее всего, нет. Хотя влияние Чжан-дажэня при дворе было огромным, он не обладал абсолютной властью. Не говоря уже о доме Чансин-хоу семьи Е, по меньшей мере министр ритуалов Гао-дажэнь и семья министра наказаний Хэ всё ещё сохраняли нейтралитет. К тому же было немало других знатных домов: семья Чан — Чжэн-гогун, семья Фань из дома Динго-гуна, дом Удин-хоу пустили глубокие корни, и с ними было крайне трудно иметь дело.
Лицо Чжан Цзюляня помрачнело, он приказал Чэнь Яньюню:
— Сходи сначала взгляни на тело покойного, нет ли там чего подозрительного.
Сам он намеревался лично допросить Цзо Хэдэ.
Чэнь Яньюнь подчинился, и Сюй Чан повёл Чжан Цзюляня в тюрьму. Помощник Шуньтяньфу Ван-дажэнь пригласил Чэнь Яньюня в покой для усопших.
Уцзо1 развернул холстину, чтобы Чэнь Яньюнь мог осмотреть тело.
Чэнь И, обладая богатым опытом, подошёл и принялся переворачивать тело:
— Других ран нет. На животе кровоподтёк, должно быть, повреждены внутренние органы. Подай нож.
Уцзо немного удивился. Работа по освидетельствованию тел считалась самой низкой; сам он обычно занимался погребением и подготовкой покойников к похоронам, и лишь на время был приглашён в качестве уцзо. Он не ожидал, что человек, выглядящий как высокий чин, решит действовать собственноручно. Он поспешно протянул острый нож.
Чэнь И знал, что большинство этих уцзо — просто могильщики, пришедшие подзаработать на кусок хлеба. Их потомкам запрещалось участвовать в государственных экзаменах. Большинство уцзо не обладали навыками вскрытия. Однако в ранние годы он учился у старого уцзо и знал, как проводить осмотр.
Чэнь И сначала наставил уцзо:
— Просто стой и смотри. Но запомни: всё это сделал ты, мы тут ни при чём. Понял?
Уцзо поспешно закивал и невольно покосился на стоявшего в стороне Чэнь Яньюня.
Этот дажэнь даже не выказывал брезгливости. Ходили слухи, что он — нынешний великий секретарь Восточного кабинета… Он просто молча наблюдал, не произнося ни слова.
Чэнь И быстро закончил осмотр, и хувэй принёс горячую воду, чтобы тот вымыл руки.
Чэнь Яньюнь взглянул на Цзян Яня, подавая знак, и тот шагнул вперёд, вознаградив уцзо кошельком с серебряными слитками в форме фруктов. Группа покинула мрачный покой для усопших.
Идя рядом, Чэнь И негромко сказал Чэнь Яньюню:
— Чэнь-сань-е. Даже если бы этот парень не получил сильного удара по голове, он вряд ли прожил бы долго. Цзо-дажэнь бил очень сильно, селезёнка разорвана. Но странно то, что перед смертью этот человек пил вино и ел изысканные блюда…
Цзо Хэдэ в годы борьбы с пиратами прославился своей доблестью, так что в тяжести его руки не было ничего удивительного.
— Смертникам перед казнью тоже полагается хорошее вино и еда, — вздохнул Чэнь Яньюнь. — Цзо Хэдэ подставили.
Когда они вернулись в зал для отдыха, Фань Хуэй уже был там.
Фань Хуэй встал и сложил руки перед Чэнь Яньюнем:
— Чэнь-дажэнь прибыл довольно рано.
Чэнь Яньюнь улыбнулся:
— Мне не сравниться с Фань-дажэнем. Слышал, в то время, когда Цзо-дажэнь нанёс увечья тому человеку, вы как раз находились в винном доме «Пьяный небожитель»?
Фань Хуэй почувствовал неловкость, на его миловидном лице отразилось смущение:
— В тот момент Фань угощал гостей в «Пьяный небожитель» и как раз услышал шум внизу. Спустившись посмотреть, я обнаружил, что Цзо-дажэнь схватил того слугу за шиворот и избивает. Фань хотел вмешаться и остановить его, но, увы, Фань — лишь книжник, у которого не хватит сил и курицу зарезать. В то время в «Пьяном небожителе» находились и другие знатные особы, весть об этом наверняка уже разнеслась. Фань ничего не мог поделать… оставалось только прийти и засвидетельствовать случившееся.
Чэнь Яньюнь присел выпить чаю и снова спросил:
— Кого же вы в то время угощали, Фань-дажэнь? Надо же, какая случайная встреча с Цзо-дажэнем.
— То был Ли-дажэнь, распорядитель Императорской академия, — Фань Хуэй улыбнулся. — Мы сдавали экзамены в один год и часто выпиваем в «Пьяном небожителе».
Сюй Чан пришёл вместе с Чжан Цзюлянем, и все встали, приветствуя Чжан Цзюляня.
Чжан Цзюлянь кивнул и сел рядом с Фань Хуэем:
— Когда Цзо-дажэнь выпил вина, выглядел ли он трезвым?
— На взгляд нижайшего чиновника, он не владел собой и был крайне возбужден. Даже когда его пытались оттащить, он не остановился.
Зачем он об этом спрашивает?
Чэнь Яньюнь взглянул на Чжан Цзюляня. Лицо того оставалось мрачным.
Фань Хуэй поспешно добавил:
— Нижайший чиновник может засвидетельствовать, что слуга сам наткнулся на медный чайник, полагаю, больших проблем не возникнет.
Рука Чэнь Яньюня, державшая чашку, замерла. Этот Фань Хуэй слишком уж стремится выслужиться…
Чжан Цзюлянь, как и следовало ожидать, насторожился и холодно улыбнулся:
— В этом нет нужды. Фань-дажэню лучше говорить чистую правду.
Лицо Фань Хуэя побледнело, он натянуто улыбнулся:
— Да-да, верно, Фань проявил излишнее беспокойство.
Как раз в это время прибыли люди из министерства наказаний и Далисы. Чжан Цзюлянь вместе с Чэнь Яньюнем сели в повозку и покинули управу Шуньтяньфу.
Когда они вошли в повозку, Чжан Цзюлянь сказал Чэнь Яньюню:
— Этот Фань Хуэй без причины заискивает, наверняка у него на душе кошки скребут. Присматривай за ним хорошенько.
Чэнь Яньюнь кивнул:
— Ученик тоже находит это подозрительным. Встреча Фань-дажэня с Цзо-дажэнем была слишком уж своевременной.
Чжан Цзюлянь хмыкнул, прислонился к подушкам и, закрыв глаза, спросил:
— Цзюхэн, были ли какие-то странности с телом?
Чэнь Яньюнь спокойно ответил:
— Внутренние повреждения действительно тяжёлые, нанесены побоями, ничего другого разглядеть не удалось.
— Бесполезный человек… — вздохнул Чжан Цзюлянь. — Его подставили, а он и ведать не ведает. Думаю, даже если продвинуть его на место министра обороны, он там долго не усидит.
Чжан Цзюлянь, конечно, догадался, что Цзо Хэдэ подставили.
Теперь Чэнь Яньюнь вёл себя с Чжан Цзюлянем скрытно, не желая выкладывать всё начистоту. Даже если Чжан Цзюлянь и догадывался, теперь, когда человек мёртв, доказательств нет, и он ничего не мог поделать. Так даже лучше. Если бы Чжан Цзюлянь заполучил должность министра обороны, он бы действительно полностью захватил власть при дворе. Сейчас ему всё ещё приходилось опасаться многих, особенно тех, в чьих руках была военная мощь.
Хотя Чжао Иньчи принадлежал к нейтральной фракции, он всё же симпатизировал дому Чансин-хоу, ведь старый хоу-е Чансин-хоу был к нему бесконечно добр. Когда в своё время Жуй-ван поднял мятеж и окружил Чансин-хоу, Чжао Иньчи немедленно двинул войска на помощь. Потеря Чжао Иньчи определённо сказалась бы на семье Е.
Чэнь Яньюнь спросил:
— У нас изначально не было подходящего кандидата. Теперь, когда Цзо Хэдэ выбыл, боюсь, придётся назначить кого-то из семьи Чан… У вас есть другие планы?
Чжан Цзюлянь открыл глаза и пристально посмотрел на Чэнь Яньюня.
— Цзюхэн, с тех пор как ты женился, твой характер стал гораздо мягче, — ровно произнёс он.
Чэнь Яньюнь улыбнулся:
— Учитель смеётся надо мной. У меня и раньше не было особого боевого задора.
— В прошлый раз я мельком видел твою фужэнь, — сказал Чжан Цзюлянь. — И вправду, красота, способная затмить и цветы, и луну2. Тебе повезло.
Когда это он успел увидеть Гу Цзиньчао?
Чэнь Яньюню оставалось лишь проявить скромность:
— Моя глупая жена не блещет умом, мне постоянно приходится опекать её. Это требует немалых забот.
— Такую женщину, разумеется, нужно баловать как сокровище. Когда родится твой младший сын, я лично приду поздравить, — Чжан Цзюлянь улыбнулся. — И тогда вручу тебе красный конверт.
Они расстались в квартале Хуэйчуньфан, и Чэнь Яньюнь пересел в свою повозку.
Он устало потер переносицу.
По сравнению с Чжан Цзюлянем, ему явно не хватало выдержки.
Мысли Чжан Цзюляня были глубоки, как море. Если сам он ещё мог о чём-то догадываться, то другие и вовсе пребывали в полном неведении.
Цзян Янь поднёс ему чашку чая «Эмэй сюэя» [Снежные почки с горы Эмэй] и спросил:
— Чэнь-сань-е, мы возвращаемся?
Чэнь Яньюнь покачал головой:
— В переулок Фусюэ. Если кто спросит, скажи, что мы что-то забыли. Пошли человека в переулок Юйлю передать весть: я хочу видеть Е Сяня.
Переулок Фусюэ соседствовал с переулком Юйлю, где как раз находилась усадьба Чансин-хоу.
Повозка, постукивая колёсами, вернулась в переулок Фусюэ.
Е Сянь в кабинете забавлялся со своим волнистым попугаем, заставляя его говорить. Чжишу стоял рядом и подавал корм.
— Шицзы-е, в прошлый раз вы вырастили попугая, который знал наизусть «Лунь юй». Чему вы научите этого? — с любопытством спросил Чжишу.
Е Сянь кончиком пальца подразнил птичий клюв и медленно произнёс:
— Этот попугай умнее людей, так что пусть учит «Мэн-цзы». Когда выучит, отнесёшь его фужэнь, пусть поучится у попугая.
Чжишу, просидев на корточках долгое время, утомился.
— Только бы вы снова не довели шицзы-фужэнь до слёз. В прошлый раз, когда вы заставили её учить «Лунь юй», разве она не проплакала два дня напролёт? Хоу-фужэнь даже вызывала вас для разговора. Шицзы-фужэнь не знает грамоты, вы слишком суровы к ней…
Изящные брови Е Сяня нахмурились. Он взял платок и принялся вытирать пальцы один за другим с крайне высокомерным видом.
— Мама хочет, чтобы я проводил с ней время, но о чём мне с ней говорить? То она рассказывает, что говорила маме, то какую вышивку сделала, то что вкусного съела. Скука смертная. Если она не будет учить — пусть просто не приходит и не докучает мне.
Он бросил платок и, не оборачиваясь, вышел из кабинета.
Чжишу преданно последовал за ним. Всем было известно, что шицзы-е не любит свою шицзы-фужэнь. До сих пор они так и не делили ложе… Если бы не знали странного нрава своего шицзы-е и того, что он вообще не интересуется женщинами, шицзы-фужэнь давно бы стала посмешищем.
Впрочем, над ней и так уже посмеивались. У шицзы-фужэнь была тонкая кожа3, она целыми днями лила слёзы, и шицзы-е, видя это, проникался к ней ещё большей неприязнью.
Чжишу вздохнул. Шицзы-фужэнь такая красавица, а шицзы-е она не мила. Неизвестно, кто же тогда может ему понравиться…
Стоило Е Сяню выйти из кабинета, как его догнал Ли Сяньхуай:
— Шицзы-е, всё сделано. Семья того слуги пристроена. Цзо Хэдэ взят под стражу, во второй половине дня его, скорее всего, переведут в министерство наказаний.
Е Сянь хмыкнул и безучастно спросил:
— От Фань Хуэя ещё нет вестей?
Ли Сяньхуай покачал головой:
— Пока нет. Однако там, снаружи, кое-кто хочет вас видеть. Называет себя… Хуайань-цзюйши, просит позволения обсудить стихи. Он сказал, что стоит вам услышать это имя, как вы всё поймёте.
При упоминании имени Хуайань-цзюйши в глазах Е Сяня блеснул холод.
Чэнь Яньюнь… Зачем он пришёл?
- Уцзо (仵作, wǔzuò) — помощник судьи, выполняющий обязанности коронера и патологоанатома в старом Китае. ↩︎
- Затмить цветы и луну (国色天香, guó sè tiān xiāng) — идиома, описывающая исключительную женскую красоту. ↩︎
- Тонкая кожа (脸皮薄, liǎnpí báo) — идиома, означающая стыдливость, ранимость или чувствительность к критике. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
