Е Сянь немного подумал, специально переоделся в тёмно-синий чжидо из ханчжоуского шёлка, набросил плащ из плиссированного крепа и отправился на встречу с Чэнь Яньюнем.
Экипаж Чэнь Яньюня остановился в конце переулка Фусюэ, а его хувэй по имени Чэнь И охранял его снаружи.
Цзян Янь приподнял занавеску и пригласил его войти.
Внутри повозка была просторной, там стояла медная жаровня, а Чэнь-сань-е как раз наливал воду из чайника.
— Шицзы-е, прошу, садитесь, — он поставил чайник, пододвинул к нему селадоновую чашку с узором из переплетённых ветвей и с улыбкой добавил: — У Чэня плохие навыки, так что шицзы-е придётся довольствоваться этим.
Е Сянь взглянул на Чэнь Яньюня; на лице того по-прежнему играла элегантная улыбка учёного, по которой невозможно было понять истинные мысли.
Он медленно поднял чашку:
— Если бы Чэнь-дажэнь воспользовался случаем и отравил меня, это было бы неплохо. А ваш хувэй затем убил бы моих людей, и тогда свидетелей, чтобы подтвердить слова, не останется. Как вы считаете, стоит ли мне пить этот чай?
Чэнь Яньюнь равнодушно улыбнулся:
— Раз шицзы-е осмелился прийти, он наверняка полностью подготовился. В вашем Тецзиюань много мастеров, так что даже внезапное нападение не принесло бы мне лёгкой победы. К тому же, если бы Чэнь и захотел убить шицзы, то определённо выбрал бы другое время.
Только тогда Е Сянь отпил чаю. Он тоже слегка улыбнулся:
— Чэнь-дажэнь, право слово, не скромничает.
Он посмотрел на Чэнь Яньюня:
— Раз уж навыки Чэнь-дажэня не так хороши, вряд ли вы пригласили меня специально ради чаепития. Если есть какое-то дело, говорите прямо.
Чэнь Яньюнь перебирал буддийские чётки, и улыбка сошла с его лица:
— Последние действия шицзы-е несколько рискованны. Подставить Цзо Хэдэ, заставить Фань Хуэя показаться перед Чжан-дажэнем… Чтобы убить двух орлов одной стрелой, должно быть, пришлось пойти на большой риск.
Внешне Е Сянь оставался совершенно спокойным, но в его душе уже поднялась буря.
Откуда Чэнь Яньюнь узнал о его делах?
И раз он узнал, то почему не сообщил Чжан Цзюляню, чтобы тайно избавиться от Фань Хуэя, а пришёл к нему?
Что же на самом деле задумал Чэнь Яньюнь!
Чэнь Яньюнь, не обращая внимания на его молчание, продолжил:
— Во время мятежа в особняке Жуй-вана у шицзы-е был искусный мастер в помощниках, благодаря чему вы смогли одолеть Сяо Ю и обхитрить Жуй-вана. Почему же сейчас этого человека нет рядом с шицзы-е, чтобы наставить вас? Поступая подобным образом, шицзы-е ведёт себя так, будто остриё его меча полностью обнажено.
— Искусный мастер? — Е Сянь слегка нахмурился, не понимая, о чём говорит Чэнь Яньюнь.
Чэнь Яньюнь был знатоком человеческой мимики и легко заметил, что удивление Е Сяня не было притворным.
Неужели этого мастера не существует, а Сяо Ю на самом деле не погиб?
Но это тоже не имело смысла: если бы Сяо Ю всё ещё был рядом с Е Сянем, он определённо не позволил бы ему совершать такие опрометчивые поступки.
Е Сянь был очень умён, но слишком молод и совсем не знал Чжан Цзюляня.
Чжан Цзюлянь начал бы подозревать даже Чэнь Яньюня, человека, которого сам вырастил и который следовал за ним несколько лет. С чего бы ему вдруг доверять внезапно высунувшемуся Фань Хуэю? Напротив, от неожиданной любезности Фань Хуэя Чжан Цзюлянь лишь станет больше его опасаться.
Чэнь Яньюнь медленно произнёс:
— Этот человек предупредил шицзы-е, что с Сяо-сяньшэном что-то не так. Шицзы-е ведь не мог этого забыть…
Только тут до Е Сяня дошло, что «искусный мастер», о котором говорил Чэнь Яньюнь… это Гу Цзиньчао? Он посмотрел на Чэнь Яньюня очень странным взглядом.
— Чэнь Яньюнь, что ты хочешь этим сказать?
Он даже не потрудился назвать его «дажэнем».
Чэнь Яньюнь мягко ответил:
— Чэнь лишь непринуждённо беседует с шицзы-е.
Е Сянь долго размышлял, прежде чем прийти в себя.
Он усмехнулся:
— Об этом искусном мастере… стоило бы спросить вас, Чэнь-дажэнь. Зачем вы спрашиваете меня? Неужели хотите посмеяться?
У Е Сяня внезапно пропало желание продолжать разговор. Он поставил чашку и холодно сказал:
— У Е есть дела, так что я не смогу больше составить компанию Чэнь-дажэню в его праздной беседе. Наслаждайтесь чаем в одиночестве.
Он вышел из повозки. Ждавший его Ли Сяньхуай не сразу сообразил, что произошло.
Лицо Е Сяня помрачнело, и он зашагал вперёд. Ли Сяньхуай поспешил за ним.
Ли Сяньхуай в недоумении спросил:
— Шицзы-е, что случилось?
Е Сянь не ответил.
Ли Сяньхуай терялся в догадках:
— Что Чэнь Сань наговорил вам? Я слышал снаружи… кажется, он знает о наших делах!
Е Сянь вдруг замер. Всё это было как-то неправильно… похоже, он слишком всё усложнил.
Чэнь-сань-е пришёл к нему с расспросами, вероятно, чтобы прощупать почву. Он действительно не знал, кто этот человек… Но после этих слов Е Сяня Чэнь Яньюнь, напротив, может начать что-то подозревать.
После ухода Е Сяня Цзян Янь заговорил с Чэнь-сань-е:
— Сань-е, я не совсем понял слова шицзы-е. Он имел в виду… что мы знаем этого искусного мастера?
Чэнь Яньюнь и сам не понимал, что значила фраза Е Сяня.
Однако, судя по словам Е Сяня, этот человек определённо существовал и, более того, имел к нему какое-то отношение.
Кто же это мог быть?
Когда Чэнь Яньюнь вернулся в дом семьи Чэнь, Гу Цзиньчао ещё не проснулась. Он приподнял полог кровати, чтобы взглянуть на неё. Она свернулась под одеялом, её дыхание было ровным.
Услышав шорох, Цзиньчао проснулась.
Увидев за перегородкой, что на улице уже стемнело, Цзиньчао села в постели. Надо же, она и не заметила, как проспала так долго…
Заметив на Чэнь Яньюне серую прямую робу, Цзиньчао поняла, что он куда-то выходил. Она улыбнулась ему:
— Когда вы ушли? И почему не разбудили меня, когда вернулись…
Ей ведь нужно было распорядиться насчёт ужина.
— Как раз хотел тебя будить, пора ужинать, — Чэнь-сань-е потянулся, чтобы взять её на руки.
Цзиньчао немного смутилась и, уклонившись, сама опустила ноги, нащупывая туфли.
— Я ещё не велела поварам готовить ужин… Как раз с большой кухни прислали несколько окуней с четырьмя жабрами1, можно приготовить их на пару.
— Я сам отнесу тебя, чтобы тебе не пришлось надевать туфли, — Чэнь-сань-е улыбнулся и, наклонившись, внезапно подхватил её на руки.
Цзиньчао поспешно обхватила его за шею, услышав его тихий смех прямо над ухом:
— Ты всё ещё стесняешься? Скоро ведь сама станешь матерью.
Она лишь чувствовала, что из-за беременности стала слишком тяжёлой для Чэнь-сань-е. К тому же, если её будут носить на руках даже к столу, это будет слишком изнеженно, Цзиньчао не могла себе такого позволить.
— Я теперь человек с двумя телами [беременна], вам будет тяжело меня нести.
Он негромко произнёс:
— Ничего страшного, твой муж всё ещё в силах тебя поднять.
И действительно, он донёс её до Западной комнаты и усадил на лохань. Увидев свои ноги лишь в шёлковых носках, Цзиньчао смутилась ещё сильнее и спрятала их под юбку. Служанки одна за другой начали вносить блюда для ужина.
Чэнь-сань-е сказал:
— Уходя, я уже обо всём распорядился, побоялся, что ты проспишь слишком долго.
Затем он заговорил о приглашении повитух:
— Ты сейчас на седьмом месяце, но твой живот немного больше обычного, хотя на двойню не похоже. Я сначала приглашу для тебя двух повитух из дворца, пусть присматривают за тобой.
Всеми этими делами, разумеется, занимался он, ей оставалось лишь слушать.
Цзиньчао с улыбкой кивнула, невольно положив руку на живот. Ещё три месяца… и малыш появится на свет.
Пятнадцатого февраля Сунь-ши родила девочку.
Сунь-ши была не слишком рада, а вот Чэнь-лаофужэнь очень полюбила правнучку и, взяв её на руки, не хотела отпускать.
Гу Цзиньчао взяла с собой укрепляющие средства и отправилась навестить Сунь-ши.
Сунь-ши лежала в постели, на лбу у неё была налобная повязка, украшенная жемчугом из Южного моря, а лицо оставалось бледным. Она то и дело заставляла Чэнь Сюаньжана бегать туда-сюда. Поскольку она только что родила дочь, Чэнь Сюаньжан обхаживал её как сокровище: то воды нальёт, то сладости подаст. Глядя на это, лицо Цинь-фужэнь сделалось холодным.
Где это видано, чтобы муж так прислуживал жене! Цинь-фужэнь выставила Чэнь Сюаньжана за дверь:
— Здесь разговаривают женщины, тебе тут не место. Из-за родов Сунь-ши ты и так отложил поездку в Гоцзицзянь, не смей запускать учёбу. Ступай читай книги, чтобы не отстать от других.
Чэнь Сюаньжан, разумеется, послушался матери. Утешив Сунь-ши парой слов, он вышел, отчего Сунь-ши снова стала недовольна.
Видя, что родилась дочь, две её невестки наверняка торжествовали! Они обе одним махом родили мальчиков, а у неё — девочка. Теперь в разговорах с ними у неё не будет прежней уверенности. И если через пару лет она не родит сына, у Цинь-фужэнь появится повод навязать Чэнь Сюаньжану наложницу!
Когда на глазах у стольких людей Цинь-фужэнь начала указывать на тутовник, а ругать акацию, Сунь-ши оставалось только проглотить эту обиду.
Младенец был завернут в красное одеяльце; личико у девочки было круглым и нежным — сердце Ван-ши готово было растаять при виде неё.
Она передала ребёнка Гу Цзиньчао:
— Посмотри на неё… так мило дует губки, просто прелесть.
Юй Ваньсюэ, стоявшая рядом, тоже смотрела с любовью и даже с некоторой завистью. Неизвестно, когда у неё самой будут дети. Чэнь Сюаньцин уехал в уезд Сунин, и, боюсь, они увидятся только в следующем году…
Ребёнок был ещё совсем мал, и черты лица едва угадывались. Гу Цзиньчао с улыбкой похвалила:
— Глаза и брови очень похожи на племянницу-невестку.
Подержав малышку немного, она вернула её кормилице.
Гэ-ши, улыбаясь, взяла Сунь-ши за руку:
— Ты быстро родила, деточка. Другие мучаются по несколько страж, а то и по несколько дней. А ты управилась за одну стражу, да ещё и так удачно… В будущем будешь легко рожать!
При этих словах Сунь-ши приободрилась:
— В полдень я почувствовала боль в животе и позвала повитух. Они тоже перепугались, поспешили готовить снадобье для ускорения родов, греть воду… Кто же знал, что я даже лекарство выпить не успею, как ребёнок уже родится. Все говорят, как мучительно рожать, а я этого и не заметила!
Цинь-фужэнь равнодушно заметила:
— Твои невестки мучились долго, а тебе всё далось легко, потому ты и не ценишь.
Цинь-фужэнь просто не выносила подобного поведения Сунь-ши, к тому же сейчас говорила Гэ-ши, и ей во что бы то ни стало хотелось вставить своё веское слово.
Сунь-ши побледнела и замолчала.
Цинь-фужэнь посмотрела на Гу Цзиньчао и с улыбкой произнесла:
— Теперь ждём только ребёнка третьей младшей невестки. Не знаю, выбраны ли уже повитухи и кормилицы? Если понадобится моя помощь, третья младшая невестка, не стесняйся, обращайся.
По её мнению, Гу Цзиньчао просто повезло занять место в главной ветви семьи, но с точки зрения происхождения и жизненного опыта Цинь-фужэнь считала, что Цзиньчао далеко до неё.
Гу Цзиньчао с улыбкой кивнула. Повитухами были момо, которых Чэнь-сань-е нашёл во дворце, а кормилиц выбрали в Ведомстве кормилиц. Обо всём заботился Чэнь-сань-е, а она лишь готовила одежду, обувь и носочки. Чэнь Си и Чэнь Сюаньюэ уже начали собирать игрушки для малыша — накопилась целая корзина. Она лишь беспокоилась, как бы этого маленького человечка в будущем не избаловали чрезмерной любовью, сделав его капризным и надменным.
— Почти всё готово, благодарю вторую невестку за заботу.
Ван-ши посмотрела на Цинь-фужэнь, затем на живот Гу Цзиньчао и с улыбкой сказала:
— Я вижу, что живот у третьей невестки острой формы, да и нян часто говорит, что ребёнок очень подвижный. Наверняка это мальчик. Когда ребёнок третьей невестки родится, я подарю ему золотой замок «долголетия».
Цзиньчао же было всё равно, мальчик это будет или девочка. По правде говоря, она больше любила девочек — мальчишки слишком уж озорные. Если Чэнь Сюаньюэ начинал проказничать, с ним было трудно совладать, а девочка, тихая и воспитанная, — это лучше всего.
- Окунь с четырьмя жабрами (四鳃鲈, sì sāi lú) — редкий вид рыбы, деликатес из Сунцзяна. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
