Слухов было так много, но сейчас, увидев его, для Чу Цяо все эти слухи внезапно исчезли из сознания, словно дым. Он всё тот же, не какой-то там Цинхай-ван или главный Военный Министр, не одарённый необычайным талантом отец-правитель Цинхая, не хитрый и бесстыдный вампир Великого Да Ся. Он всё тот же холодный, гордый, слегка досадливый и своенравный мужчина, тот самый молодой господин Чжугэ, что не раз переживал с ней моменты жизни и смерти, несколько раз спасал её в опасности.
Несколько нитей чувств вдруг поднялись в сердце, постепенно подавив первоначальные волнение и радость от встречи. Она смотрела на него. Хотя всё такой же красивый, всё такой же холодный, как лёд, но у уголков глаз уже появились морщинки, при внимательном взгляде видна была усталость в глазах.
Она спокойно сжала уголки губ, тихо сказав.
— Всего больше года не виделись, а ты уже постарел.
Услышав это, Чжугэ Юэ вдруг опешил, та печать времени в глазах исчезла. Он опустил голову, глядя на неё, увидел, что её лицо всё такое же, только немного более худощавое.
В этом году ему всего двадцать шесть, как бы то ни было, нельзя назвать «старым». Но, эти годы тяжёлого труда, те интриги и войны в непростые времена, та кровь и убийства, брызгавшие на брови и уголки глаз, всё это со словом «старый», подобно бурным приливам, пронеслось в его глазах, познавших превратности судьбы.
Всё это время, скрывающийся за разной славой, смотря на неугасающий свет ночных огней, будучи одинокой тенью при холодной луне у западного окна, эти бессонные ночи в холодной комнате, и, в конце концов, одинокое одиночество, продолжая стоять против ветра.
Лицо прежнее, сердце устало.
Как не стареть, как можно не стареть.
Он смотрел на неё и вся злость этого, одного с лишним, года внезапно исчезла, даже та детская своенравность состарилась от этих простых слов.
— За этот год ты был в порядке?
— Никакого порядка или беспорядка, всё ещё жив, — спокойно сказал Чжугэ Юэ, слова хоть и неприятные, но без прежнего холодного тона.
Чу Цяо же знала, что он не спорил с ней, а искренне сожалел. Возможно, только такие, как они, могли понять, никакого порядка или беспорядка, жить, это уже хорошо.
— Я тоже в порядке, — Чжугэ Юэ не спросил, но Чу Цяо сама сказала. — Я… открыла гостиницу, живу очень комфортно.
— Я знаю, — спокойно ответил мужчина.
Чу Цяо опешила, подняла на него взгляд.
— Ты знаешь?
— Я останавливался у тебя три раза.
Чу Цяо полностью остолбенела, но услышала, как Чжугэ Юэ серьёзно сказал.
— Прошёл год, ты, наконец, поняла?
— Поняла… Поняла, что?
Мужчина медленно нахмурился, с видом «ты действительно хорошо притворяешься».
— Ты действительно планируешь всю жизнь держать гостиницу?
Чу Цяо, выпучив глаза, онемела. На самом деле, она действительно так думала.
— Или ты планируешь до тридцати лет просто так выйти замуж за кого-нибудь?
Чу Цяо сильно смутилась.
— Кто тебе сказал?
— А, кто ещё мог? — сказал Чжугэ Юэ. — Конечно, Ли Цэ. Разве ты не знала? Гостиница «Весенний дождь» напротив тебя, это его, гостиница «Четыре моря» по диагонали сзади — моя.
Чу Цяо была шокирована до немоты. Она вдруг вспомнила те две гостиницы с небольшим количеством посетителей. До этого она всегда самодовольно радовалась, думая, что её гостиница выдавила их с рынка, не ожидая, что это дело рук этих двух высоких личностей.
Значит, Ли Цэ должен был прекрасно знать о делах в городе школ, и к действиям тех людей он тоже должен был подготовиться заранее.
Внезапно вспомнив один момент, она подняла голову и спросила.
— То есть, ты с самого начала знал о нашей личности?
— Не знал, — сказал Чжугэ Юэ, но видя, что Чу Цяо не верит, нетерпеливо добавил. — Я хоть и бывал, но не видел вас.
Да, за этот год с лишним, она редко выходила, действительно мало появлялась на улице.
— Зачем ты вышла на этот раз?
Чу Цяо не знала, как сказать, всё-таки государственные дела Ли Цэ, промямлила.
— Я в Танцзин.
— Хм… — Чжугэ Юэ холодно хмыкнул.
На зелёных деревьях рядом вились лёгкие глицинии и духоцветы, тонкий ароматный ветерок доносился, словно плывущие облака.
— Господин.
Мужчина по фамилии Цао позвал издалека.
— Дорога расчищена, можно двигаться.
Чжугэ Юэ не издал ни звука, спокойно постоял ещё какое-то время, словно не вынося такой подавленной атмосферы, он повернулся, собираясь уйти.
— Чжугэ Юэ! —вдруг позвала Чу Цяо. — В следующий раз, когда приедешь в город школ, можешь навестить меня.
— У меня нет времени туда ехать, — холодно ответил Чжугэ Юэ, медленно повернулся, и с хмурым лицом сказал. — Я скоро возвращаюсь в Цинхай, ты поедешь со мной?
Он так сказал эту фразу, словно знакомый при встрече спрашивает «ел ли ты?», так естественно. Чу Цяо же глупо остолбенела. Она всегда была такой, с любыми делами могла справиться спокойно, лишь с судьбой всегда терялась. Она глупо смотрела на него, словно хотела на лице Чжугэ Юэ увидеть другой рот, чтобы доказать, что только что сказанные слова были не его.
— Ли Цэ сказал, что ты упрямая, тогда, столкнувшись с большими переменами, временно не могла понять, советовал мне дать тебе больше времени, — Чжугэ Юэ с невозмутимым лицом сказал. — Сейчас ты поняла? Поедешь со мной?
— Ты… ты Военный Министр Великого Да Ся? И ещё семья…
— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — серьёзно сказал Чжугэ Юэ, нахмурившись. — Тебе нужно лишь сказать, поедешь ты со мной или нет.
Одна стая птиц пролетела, две стаи птиц пролетели, много стай птиц пролетело над лесом. Чу Цяо всё ещё ничего не говорила.
Чжугэ Юэ внезапно рассердился, резко сказав.
— Ты вообще поедешь или нет?
— Поеду, поеду, поеду! — громко ответила Чу Цяо.
Оба с покрасневшими лицами и шеями громко кричали, эхо разносилось вокруг, ещё больше подчёркивая зловещую тишину.
— Хорошо, что встретил тебя здесь, не придётся бегать за тобой и говорить, — мужчина намеренно сделал вид, что не придаёт значения, словно всё это было в его власти, не подумав, что ему обычно не свойственна такая болтливость.
— Не бегай где попало, возвращайся в свой двор и жди там. Как только мои дела закончатся, пошлю людей за тобой, — сказав это, очень эффектно развернулся и ушёл.
— В конце концов, в Цинхае тоже можно держать гостиницу, — неожиданно раздался голос сзади.
Чжугэ Юэ резко обернулся, пристально глядя на неё, с жестоким выражением лица.
В небе плыли облака, птицы высунули головы из-за листьев, словно тоже удивляясь, дела в этом мире действительно нельзя мерить обычной меркой.
Вернувшись в повозку, она увидела, как Мэй Сян с улыбкой ждёт её, а Цзинцин была ещё счастливее, радовалась, не смыкая рта. Чу Цяо, конечно, понимала её мысли, но не хотела их высказывать. Всё сегодня было просто невероятным. Чу Цяо спокойно села, сердце всё ещё бешено колотилось.
Не была ли она слишком импульсивной?
— Госпожа, — Мэй Сян с улыбкой подложила ей мягкую подушку, сказав. — В этом мире нельзя всё решать одним лишь разумом. Эта служанка думает, что раньше госпожа была слишком спокойна, иногда проявить импульсивность тоже не обязательно плохо.
Чу Цяо с удивлением повернулась к ней, поражённая такой острой проницательностью Мэй Сян.
Но Мэй Сян рассмеялась.
— Разве госпожа не знает, сейчас у вас всё на лице написано. По сравнению с прежней госпожой, Мэй Сян считает, что такая вы больше нравитесь.
Повозка тронулась. Доджи, нахмурившись, подошёл и сказал.
— Госпожа, мы пойдём вместе с теми людьми?
— Конечно, пойдём вместе! — Цзинцин откинула занавеску и крикнула. — Нужно идти вместе! В будущем ещё будем жить вместе! Хм!
Сказав это, сердито опустила занавеску.
Мэй Сян налила Чу Цяо чашку женьшеневого чая и, мягко вздохнув, сказала.
— Госпожа, не все могут, год за годом, ждать другого человека. Некоторые вещи, если не схватить их в тот момент, если в будущем произойдут какие-то перемены, вы будете сожалеть.
Тёплый ветерок врывался внутрь через слегка колышущуюся занавеску, словно нежные пальцы матери. Небо было синим, вдали едва виднелся высоко летящий орёл, уносящийся вдаль, пронзая облака, удаляясь от пыли из-под колёс.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
