— Ваша служанка благодарит Сань-сяоцзе за милость спасения жизни!
Чжао-инян опустилась на колени перед Е Ли, ее нынешний скромный наряд разительно отличался от былого кокетливого облика. Е Ли подняла руку, подавая знак Цин Луань помочь ей подняться, и холодно произнесла.
— Не нужно лишних церемоний. Оказавшись в Юньчжоу, можешь ни о чем не беспокоиться, там уже все устроено.
Чжао-инян кивнула.
— Ваша служанка верит, что слова Сань-сяоцзе тверды как гора1. Ваша служанка также будет соблюдать уговор и мирно растить этого ребенка.
Опустив голову, она нежно погладила свой все еще плоский живот. Во взгляде Чжао-инян читались безграничная мягкость и материнская любовь. Отныне этот ребенок был для нее всем. Е Ли кивнула и велела стоявшей рядом Цин Шуан.
— Ступай и возьми пятьсот лянов серебряными билетами для Чжао-инян, это будут ее дорожные расходы.
Цин Шуан ушла исполнять поручение, а Чжао-инян с благодарностью посмотрела на Е Ли. Весь особняк семьи Е находился под властью Ван-ши, включая загородные поместья. То, что Ван-ши будет тайно урезать ее содержание, было неизбежно. Хотя у инян и имелись кое-какие сбережения, их было немного. Во всем доме, помимо лаофужэнь и лаое, только Сань-сяоцзе могла разом выдать столь крупную сумму. Чжао-инян понимала, пусть Сань-сяоцзе и не была человеком пылким или приветливым, но на нее, пока ты ведешь себя смирно, можно было полностью положиться.
— Благодарю за сострадание, Сань-сяоцзе!
— Когда прибудешь на место, найдутся люди, ответственные за твою безопасность и безопасность ребенка. Пока отец на ее стороне, она не посмеет действовать слишком открыто. Однако то, насколько хорошо ты там устроишься, будет зависеть лишь от твоих собственных умений, — бесстрастно напомнила Е Ли. В конце концов, поместье ей не принадлежало, и, если Чжао-инян проявит хватку и приберет его к рукам, это пойдет на пользу и ей, и ребенку.
Чжао-инян замерла, втайне поразившись тому, что Е Ли насквозь видит ее помыслы. Однако, раз сяоцзе заговорила об этом, значит, семья Сюй в определенной степени окажет ей поддержку. Если она сумеет удержать в своих руках поместье в Юньчжоу, оно станет для нее и ребенка надежным приютом. При этой мысли Чжао-инян поспешила снова поблагодарить Е Ли, а в ее сердце к уважению примешалось еще больше трепета.
— Сяоцзе, из особняка Динго-вана прибыли со свадебными дарами! — в комнату с радостным лицом вошла Цин Юй. — Лаофужэнь и Лаое просят Сяоцзе поскорее прийти.
Е Ли кивнула, но, заметив странное выражение лица служанки, вскинула брови.
— Что-то еще?
Радость на лице Цин Юй сменилась замешательством. Она взглянула на Е Ли и ответила.
— Ли-ван дянься и Сы-сяоцзе тоже вернулись.
Сегодня был официальный день первого визита Е Ин в родительский дом после свадьбы. Неизвестно, было ли это подстроено нарочно или же даты просто совпали, но возвращение Сы-сяоцзе и поднесение даров для Сань-сяоцзе пришлись на один и тот же день.
Е Ли тоже удивилась, она едва не забыла, что Е Ин должна сегодня приехать.
— Что-то случилось?
Цин Юй поджала губки.
— Ли-ван и наш Гуе прибыли почти одновременно. Ли-ван дянься мрачен лицом, словно кто-то задолжал ему десятки тысяч лянов серебра и не возвращает. Какое невезение!
— Дерзость, — негромко приструнила ее Е Ли.
Цин Юй моргнула, уловив, что в словах сяоцзе не было гнева. Она озорно высунула кончик языка и, прикрыв рот ладошкой, отступила в сторону.
Цин Шуан вынесла скромный вышитый кошелек и передала его Е Ли. Та, в свою очередь, вложила его вместе с золотым замочком в руки Чжао-инян.
— Считай это моим подарком младшему брату. Лично провожать тебя я не стану.
Глаза Чжао-инян покраснели. Вспомнив, что сегодня важный день поднесения даров из особняка Дин-вана, она сдержала слезы, попрощалась с Е Ли, спрятала вещи и вышла.
Е Ли обернулась к служанкам.
— Идемте, навестим бабушку.
Поскольку в доме Динго-вана не осталось никого, кто мог бы считаться старшим родственником Мо Сюяо, он специально пригласил двух, крайне уважаемых в столице, старцев. Одним из них был лаодажэнь Су Чжэ, сюэчжэн Академии Тайцюэ, с которым Е Ли уже однажды встречалась, а вторым, лаогогун Хуа, отец нынешней Хуанхоу. Оба они были значимыми фигурами в столице, и их присутствие доставило шаншу Е немало гордости. Бесконечный список свадебных даров из особняка Динго-вана невольно заставлял вспомнить недавнее сватовство Ли-вана. Те подношения казались достойными, но теперь, в сравнении, всем стало ясно, что дому Ли-вана недоставало искренности. Шаншу Е с улыбкой на лице пригласил лаодажэня Су Чжэ, лаогогуна Хуа и Дин-вана в кабинет для беседы, ненароком обделив вниманием Е Ин и Мо Цзинли, прибывших почти в то же время.
— Ли-эр приветствует лаотайтай, приветствует Хуа лаофужэнь и остальных фужэнь.
Войдя в Зал Жунлэтан, Е Ли увидела, что Е лаофужэнь оживленно беседует с Хуа лаофужэнь, а сидящие ниже фужэнь, чьи лица казались ей знакомыми, подхватывают разговор. В то же время Мо Цзинли, Е Ин и Ван-ши сидели в стороне с недовольным видом. Ван-ши и Е Ин явно не могли вставить ни слова, а выражение лица Мо Цзинли было таким, что едва ли кто-то решился бы заговорить с ним.
— Ли-эр, скорее иди сюда. Пусть все посмотрят, хороша ли моя внучка? — Е лаофужэнь ласково поманила Е Ли рукой, в ее затуманенных старческих глазах светилась доброта, казалось, будто Е Ли была ее самой любимой и драгоценной внучкой.
Е Ли послушно подошла.
— Бабушка.
Хуа лаоужэнь усадила Е Ли рядом с собой и со смехом сказала.
— Лаофужэнь, не обессудьте, если я украду у вас внучку. Не могу налюбоваться на Сань-сяоцзе, она мне очень по душе. Неудивительно, что моя Тяньсян-ятоу целыми днями твердит о том, как хочет прийти к ней поиграть.
Е Ли улыбнулась.
— Лаофужэнь слишком добра ко мне, Ли-эр тоже очень скучает по Тяньсян.
Хуа лаофужэнь закивала.
— Славное дитя, в тебе и правда видна стать твоей матери. Не зря Сюяо столько лет не желал выходить в свет, а в этот раз специально пришел просить нашего старика стать сватом.
Е Ли опустила голову, и на ее чистом лице проступил легкий румянец. Она тихо проговорила.
— Лаогогун Хуа много лет не вмешивался в мирские дела. Ли-эр право неловко, что пришлось так утруждать его…
Хуа лаофужэнь втайне одобрила ее поведение, даже смущаясь, девушка сохраняла достоинство и выдержку, не проявляя капризности, свойственной обычным знатным девам. Только такая женщина сможет управлять огромным хозяйством особняка Динго-вана. Она ласково похлопала Е Ли по руке.
— Что в этом такого? Старику сейчас все равно нечем заняться, вот он и захотел позаботиться о браке младшего поколения. Сюяо ведь рос на глазах у нашего старика… — вспомнив о нынешнем положении Мо Сюяо, Хуа лаофужэнь невольно вздохнула и напутствовала Е Ли. — Отныне вы будете одной семьей, живите в мире и согласии…
Е Ли изобразила застенчивость и молча кивнула, хотя в глубине души ей было крайне неловко.
Словно вспомнив, что другую новобрачную чету обделили вниманием, Хуа лаофужэнь повернулась к Мо Цзинли.
— Я еще не успела поздравить Ли-вана и Ли-ванфэй. Тайхоу-няннянь и Тайфэй сяньчжао давно мечтают о внуках, несомненно, скоро желания двух высокородных особ исполнятся.
Стоило Хуа лаофужэнь заговорить, как все присутствующие поспешили поздравить Мо Цзинли и Е Ин. Холод, исходивший от Мо Цзинли, был настолько пугающим, что те, кто хотел поздравить его раньше, просто не смели открыть рот. Теперь же, после слов Хуа лаофужэнь, все тут же воспользовались случаем. Мо Цзинли с ледяным лицом окинул толпу взглядом и, не желая выказывать неуважение Хуа лаофужэнь, лишь сухо кивнул.
Сидя подле Хуа лаофужэнь, Е Ли отчетливо видела выражение лица Е Ин. Ей это казалось странным, хоть в день свадьбы и случились некоторые неприятности, они не имели отношения к самой Е Ин. Учитывая привязанность Мо Цзинли к ней, он должен был чувствовать еще большую вину и окружить ее удвоенной заботой. Однако лица этих двоих совсем не походили на лица влюбленных супругов. Вероятно, из-за того, что Е Ин не могла скрыть своей подавленности, Ван-ши тоже выглядела хмурой. К счастью, она понимала, где находится, и сдерживала гнев.
— Дин-ван прибыл.
Снаружи послышался голос служанки. В сопровождении шаншу Е вошли лаогогун Хуа, лаодажэнь Су Чжэ и Мо Сюяо. Еще до того, как они переступили порог, раздался громовой хохот лаогогуна Хуа.
— Ха-ха! Столько лет я ждал, и наконец-то выпью на свадьбе Дин-вана! Разве это труд? Мне как раз любопытно посмотреть, насколько хороша будущая Дин-ванфэй, раз уж заставила мою ятоу признать поражение перед встречным ветром2.
— А-Ли еще очень молода, Лао-гогун, не напугайте ее, — раздался спокойный голос Мо Сюяо, в котором слышалась мягкая усмешка.
— Ну и малый, еще и свадьбы не было, а уже знает, как защищать жену.
В зале воцарилась тишина. Хуа лаофужэнь с улыбкой легонько подтолкнула Е Ли и, рассмеявшись, произнесла.
— Старик в нашей семье, человек грубый, Ли-эр, ты уж не взыщи.
Е Ли с улыбкой покачала головой. Посмотрев в сторону двери, она увидела вошедшего первым человека с волосами белыми, как перья журавля, и седой бородой. Хотя он уже приближался к возрасту редкой старины,3 его походка по-прежнему была подобна поступи дракона и шагу тигра4, а величие было необычайным. Е Ли сама происходила из семьи потомственных военных, поэтому, едва увидев этого почтенного старца, она поняла, перед ней наверняка прославленный полководец, который полжизни вдоль и поперек исходил поля сражений, и невольно прониклась к нему симпатией.
__________________
- Слова тверды как гора (言出如山, yán chū rú shān) — о непоколебимой верности данному слову. ↩︎
- Признать поражение перед встречным ветром (甘拜下风, gān bài xià fēng) — искренне признать чье-либо превосходство. ↩︎
- Возраст редкой старины (古稀之年, gǔxī zhī nián) — образное обозначение семидесятилетнего возраста. ↩︎
- Поступь дракона и шаг тигра (龙行虎步, lóng xíng hǔ bù) — идиома, описывающая величественную и властную манеру ходьбы, присущую правителям или выдающимся людям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
