Следующие несколько месяцев Сяо Хань больше не появлялся перед Хэ Жань.
Вернее будет сказать так: Хэ Жань не пыталась наводить о нём справки, вот и не знала, чем он занят и вернулся ли в Гуанчжоу.
В октябре, на Национальной неделе отдыха, Дин Сяосюй снова заехала в Пекин по‑прежнему на выпускной своего парня.
Чтобы оставить себе красивое воспоминание от дня, когда будут делать выпускные фото, Дин Сяосюй неоднократно уговаривала Хэ Жань походить с ней по магазинам и прикупить парочку новых вещей.
Но как назло, у Хэ Жань в те дни был завал по делам в студенческом сообществе, чтобы выкроить больше времени, она и вовсе перебралась жить в общежитие. Некогда было шопиться.
После нескольких отказов Дин Сяосюй не отступилась, и в конце концов Хэ Жань согласилась уделить ей один послеобеденный выход.
Они несколько часов бродили поблизости от Гомау1; Дин Сяосюй, совершенно довольная, нашла себе подходящее платье.
Хэ Жань, как хозяйка, расплатилась за покупку.
Собирались уже ехать домой, как Дин Сяосюй спохватилась:
— Ай-ай, чуть цветы не забыли! Без цветов никак!
Она повернулась к Хэ Жань:
— Здесь поблизости нет цветочного рынка?
Хэ Жань повела её в ту самую лавку, где сама покупала герберы, в Шилихэ2.
Местный «рынок цветов и птиц» на деле был огромной пешеходной улицей: территория широкая, торгуют всем на свете.
От оптовых точек до уличных лотков — чего только нет, на любой вкус.
Хотя называется «цветы и птицы», лавок с антиквариатом и каллиграфией тоже хватало. Хэ Жань с Дин Сяосюй шли и глаз не сводили — всё рябило в глазах.
Даже после утреннего часа пик людей на улице было полно; толкотня — дело привычное.
У обочины раздавали листовки. Хэ Жань взяла одну и тут же бросила в урну.
А вот Дин Сяосюй прочитала внимательно, потом возбуждённо хлопнула Хэ Жань по плечу:
— Смотри! Пойдём сюда, у них открытие и акция: купи цветы — получи питомца!
Хэ Жань неопределённо хмыкнула:
— А как ты повезёшь питомца в Гуанчжоу?
Дин Сяосюй на миг запнулась:
— Подарю парню — пусть он и держит!
Хэ Жань кивнула:
— Тогда пошли глянем.
По схематичной карте на флаере они нашли нужный цветочный магазин.
У входа — сплошные горшки с цветами, холёные, в каплях свежей воды — наперебой тянутся красоваться.
Издали лавка мало отличалась от соседних, но стоило присмотреться, и различия находились.
Вывеска до смешного проста: всего два квадратно выведенных иероглифа — «Цветочный магазин». Ниже мелким шрифтом длинный перечень услуг, на вид солидный.
Внимание Хэ Жань прежде всего притянули несколько железных клеток у дверей: внутри орали котята и щенки.
Перед клетками висел ряд полиэтиленовых пакетов с рыбками — ярких, как игрушки.
Да и на земле стояло несколько пенопластовых ящиков: в одних — черепахи, в других — хомяки, а где‑то пищали только что вылупившиеся цыплята и утята.
Так это цветочный магазин или зоолавка?
Хэ Жань стало любопытно; она уже взялась за ручку, собираясь войти.
И тут краем глаза зацепила взглядом объявление на стеклянной двери о вакансии работников. Почерк корявый: в слове «объявление» одну «ци» сначала вывели неправильно, потом зачеркнули и переписали.
Дин Сяосюй тоже заметила, не удержалась, прыснула.
— Зайдём, — сказала Хэ Жань и толкнула дверь.
Она едва переступила порог и увидела за стойкой его.
Сяо Хань сосредоточенно брил голову мужчине средних лет.
— Ай-ё! — Чэнь Лян вскрикнул от боли, прижал ладонь к коже на затылке и зыркнул на Сяо Ханя. — Старина Сяо, полегче!
Сяо Хань уставился на двоих у входа, лишь спустя несколько секунд спохватился и медленно отвёл бритву.
— О.
Дин Сяосюй подошла ближе, глянула на Чэнь Ляна, потом на Сяо Ханя:
— Кто из вас здесь хозяин?
— Я, — ответил Сяо Хань.
— Подскажите, какие цветы подойдут в подарок выпускнику?
— Есть лилии.
Дин Сяосюй засомневалась:
— Э-э… Это же парню. Лилии не слишком уместны, правда?
Сяо Хань немного подумал:
— Тогда дарите фулан.
— А что это за цветок? — не унималась Дин Сяосюй.
Сяо Хань подошёл к стеллажу, указал на пышный алый куст:
— Вот этот. Научное название — гербера, ещё зовут «солнечным цветком».
Хэ Жань невольно всмотрелась: впрямь вылитая та самая гербера, что у неё дома.
— У него есть какой‑то особый смысл? — спросила Дин Сяосюй.
— Стойкость, неуступчивость перед трудностями. В последнее время многие выпускники выбирают именно его, — ответил Сяо Хань.
— Беру. Сможете собрать букет? Украсить поприличнее. Я завтра днём зайду, — живо решила Дин Сяосюй.
— Без проблем, — кивнул Сяо Хань.
У стойки Дин Сяосюй внесла задаток. Сяо Хань протянул визитку:
— Если что — звоните.
Визитка была протянута в сторону Хэ Жань.
— Эй, это же я покупаю, — засмеялась Дин Сяосюй. — Значит, и визитка мне положена.
— О, — только и сказал Сяо Хань, повернув карточку к ней.
— Спасибо, хозяин, — она приняла визитку с улыбкой.
— Пустяки, — ровно ответил он.
На выходе Хэ Жань обернулась, но ещё до того Сяо Хань уже отвёл взгляд и вновь занялся машинкой, добривая мужчину в кресле.
С «цветочно‑птичьей» улицы они разошлись: Дин Сяосюй — в отель, Хэ Жань — в общежитие.
У ворот университета Хэ Жань столкнулась с однокурсником. Знакомство было поверхностное; она и не думала первой здороваться, но парень, размахивая рукой, сам подскочил и принялся расспрашивать о том о сём.
Единственное, чем он запомнился Хэ Жань, — это цзидан‑гуаньбин3 и стакан горячего соевого молока, которые лежали у неё на парте во время зимней сессии.
Парень был белокож и аккуратен, за это все звали его Сяобай4.
В прошлом семестре Хэ Жань редко появлялась в универе, и парням было непросто к ней подступиться. Теперь, когда она часто ночевала в общаге, народу посмелевшего прибавилось; Сяобай был в их числе.
К самому Сяобаю Хэ Жань не питала интереса, но вида недовольства не показала.
Она вежливо выслушала всё, что он хотел сказать. И лишь когда у того иссякли темы, попрощалась и пошла.
Та встреча и правда оказалась лишь мимолётной — на жизни Хэ Жань не сказалась.
Дни незаметно текли; миг — и месяц пролетел.
В Гуанчжоу осень обычно едва‑едва успеваешь распробовать, и она уже кончилась. В Пекине — иначе.
Это было любимое её время: ни жарко, ни холодно, одна сплошная благодать.
На закате листья слетали; перелески разгорались всеми оттенками — сплошное золото и зелень — воистину лучшая картина сезона.
С тех пор как Хэ Жань вернулась жить в общагу, там приключилась странность: участились кражи.
Сначала пропали коллекционные книги Хуан Сяоли, затем исчезли штаны Чжан Аминь, а потом и Лю Жуй обнаружила, что и новой пары туфель не сыскать следов.
Пусть вещи и не слишком дорогие, но одно за другим — и поневоле становится не по себе.
Соседки сперва, конечно, покосились на Хэ Жань, но, увидев на ней одни бренды да собственную машину, решили: ну уж нет, ей мелочиться не к чему.
Они заявили о случившемся в администрацию, но дело отложили в сторону.
Хэ Жань в последнее время привыкла вставать на заре и заниматься цигуном — так посоветовал старый врач‑китаец; это всерьёз помогало удерживать её недуг в узде.
Под голубым небом, среди белых облаков, она отбивала связки и мысленно возвращалась к ночи.
Неприятный шелест дождя никак не давал уснуть, и вдруг рядом что-то шевельнулось.
Чуть‑чуть приподняв веки, она увидела у своей кровати ноги в розовых махровых тапочках; по неумолкающему шуршанию было ясно, что кто‑то рылся в её вещах.
Утром, открыв шкаф, она обнаружила, что её плеер mp4 исчез.
Вдруг в поле зрения легли мужские кроссовки, и поток мыслей оборвался.
Она подняла голову и на миг застыла.
Сяо Хань стоял, заслоняя утреннее солнце, и позвал её по имени:
— Хэ Жань.
- Гомау (国贸 / Guómào) — район Пекина вокруг China World Trade Center; часть центрального делового квартала.
↩︎ - Шилихэ (十里河 / Shílǐhé) — район на юго‑востоке Пекина, известный торговыми центрами отделочных материалов и крупными рынками; здесь же встречаются «цветочно‑птичьи» улицы.
↩︎ - Цзидан‑гуаньбин (鸡蛋灌饼 / jīdàn guànbǐng) — популярная уличная еда северного Китая: тонкая жареная лепёшка, внутрь которой «вливают» яйцо и добавляют начинку. ↩︎
- «Сяобай» (小白 / Xiǎobái) — прозвище «Белёк», «Беленький»; обычно по белой коже или виду хорошего мальчика.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
