Во время переезда все пришли на помощь и даже устроили приветственную вечеринку. Мяо Цзин, выставив вперед большой живот, выступала в роли главнокомандующего. Возможно, из-за беременности выражение ее лица утратило былую холодность и отстраненность, голос стал мягким и спокойным, а в уголках ее глаз и бровей сквозила нежность и грация, словно ласковый ветер, проносящийся по ветвям, со слабым сиянием и тонким ароматом, она воплощала в себе кротость и покорность.
Детские вещи в доме были уже готовы. Супруги не просили врача раскрывать пол ребенка, поэтому всё выбиралось по вкусу Мяо Цзин: были вещи и розового, и нежно-голубого цвета. Вот только в Боготе не существовало учреждений, подобных центрам послеродового ухода, поэтому требовалась надежная няня.
Сы Нань помогала Мяо Цзин приводить в порядок одежду в спальне и не скрывала восхищения в голосе:
— Вы двое действительно очень счастливы.
Действительно, очень счастливы. В мире так много людей и так много бесполезных или бесплодных чувств — как же им удалось встретить человека, который подходит так идеально.
Мяо Цзин лишь слегка улыбнулась.
Срок родов подошел вовремя. Однажды вечером, выйдя из ванной, Мяо Цзин почувствовала странные изменения в теле.
Супруги поехали в больницу, заранее договорившись об отдельной палате и принимающем враче, но обстановка в тот момент все равно была достаточно суматошной. Во время схваток Мяо Цзин побледнела от боли и со злостью впилась зубами в запястье Чэнь И.
Она лежала на родильном кресле, обливаясь холодным потом, и стонала, а Чэнь И сжимал ее руку. Этот огромный мужчина был совершенно растерян, его глаза покраснели, и он изо всех сил сдерживал слезы.
Неизвестно, как он посещал курсы для будущих отцов, если в итоге от паники всё позабыл.
К счастью, Сяо Энджел оказалась молодцом: она не стала мучить мать и появилась на свет с первым криком на рассвете.
Это была вся сморщенная девочка. Говорят, что дочери при рождении похожи на отцов, а чем старше становятся, тем больше походят на матерей — и это чистая правда: ее крошечные брови, глаза и рот словно были вырезаны по одной форме с чертами Чэнь И.
Младенца положили рядом с Мяо Цзин. Повернув голову, она завороженно смотрела на ребенка, и в ее глазах сияла мягкая нежность. Чэнь И обнял мать и дочь, прижавшись лицом к щеке Мяо Цзин. Она чувствовала его горячие, влажные слезы на своей коже, они ощущались жарко и тяжело вместе с его дыханием.
— Ну всё, — слабо утешала она его, поглаживая пальцами его лохматую голову. — Будь умницей.
Его пальцы коснулись ее шеи, а затем он со всей серьезностью провел ими по ее щеке, словно в торжественной ласке и признании.
Имя для дочери они выбирали вместе, не тратя на это много сил. Это были два простых иероглифа — Лин Чэн.
Чэнь И не хотел, чтобы ребенок носил его фамилию Чэнь: в этой фамилии, доставшейся от Чэнь Либиня, не было ничего достойного наследования. Мяо Цзин также не считала, что фамилия Мяо заслуживает памяти, ведь она принадлежала отцу, который никогда не исполнял своих обязанностей по воспитанию. Разумеется, брать фамилию Вэй Минчжэнь тоже казалось не совсем правильным, поэтому в итоге они взяли фамилию матери Чэнь И — его мать носила фамилию Лин.
Сяо Чэнцзы.
Это также было скрытой метафорой «любви».
Мяо Цзин осталась в больнице еще на несколько дней для восстановления. Чэнь И внимательно прослушал несколько курсов по уходу за детьми, организованных при больнице, и через неделю они, осторожно неся ребенка на руках, вернулись домой.
Дома было многолюдно и шумно. Чэнь И нанял няню для ухода за ребенком по имени Пэй Лэйла, Мэй Цзи Сы отвечала за домашние хлопоты, а кроме того, посчастливилось найти одну Гуандун аи. Аи приехала в Боготу навестить родственников, и Чэнь И, слышавший, что кантонские питательные супы очень полезны, попросил её в течение двух месяцев готовить для Мяо Цзин китайскую еду.
В период восстановления после родов глаза Мяо Цзин были заняты больше всего: она наблюдала за тем, как три аи, собравшись вместе, нянчат ребенка, выносят Сяо Чэнцзы на балкон погреться на солнышке и по очереди меняют ей подгузники. Только во время кормления Сяо Чэнцзы передавали ей на руки.
Ежедневное кантонское меню было очень сытным, к нему прилагались всевозможные сладкие отвары, да и по колумбийским обычаям существовали так называемые «укрепляющие блюда» для рожениц. В итоге Мяо Цзин не только не похудела, но даже немного прибавила в весе. Когда она внезапно осознала это, руки Чэнь И уже неизвестно сколько раз успели потискать ее тело.
Те супы и отвары, что она не могла доесть каждый день, в большом количестве отправлялись в желудок Чэнь И. Мяо Цзин потрогала его твердые мышцы пресса и, не веря своим глазам, спросила:
— Почему твой живот не мягкий?
Чэнь И лишь усмехнулся.
Его жизнь в эти несколько месяцев была такой же пресной, как в буддийском монастыре. Каждое утро в начале седьмого он вставал на пробежку и тренировку, ожидая лишь того момента, когда она вновь потеряет от него голову, когда вновь утонет в нем, не в силах выбраться, и их чувства вернутся к пику былой страсти.
К сожалению, все мысли Мяо Цзин были сосредоточены на Сяо Чэнцзы. При малейшем шорохе ее взгляд то и дело косился в ту сторону, практически игнорируя находящегося рядом живого человека.
Обаяние было полностью утрачено.
Как оказалось, Сяо Чэнцзы вовсе не была «ангелочком» и вела себя не так уж послушно.
Внешне она походила на Чэнь И, и только глаза достались ей от Мяо Цзин — во взгляде читалась смесь невинности и дерзости. Когда она плакала, это было нечто, сотрясающее небо и землю, а когда не плакала — постоянно кряхтела и капризничала. Она не слишком любила спать и предпочитала вращать по сторонам своими живыми глазками.
Днем Мяо Цзин должна была кормить ее по расписанию, она могла подержать ее на руках и успокоить — в ее объятиях Сяо Чэнцзы вела себя довольно смирно. Но когда наступала ночь, Чэнь И не позволял Мяо Цзин засиживаться допоздна и уносил Сяо Чэнцзы в комнату Пэй Лэйлы. Мяо Цзин порой все равно страдала от бессонницы и не могла удержаться от желания пойти и проведать ребенка, боясь, что та раскричится посреди ночи.
— Тебе что, не нравится Сяо Чэнцзы?
— С чего ты взяла, что она мне не нравится?
— Ты редко берешь ее на руки. Каждый день, возвращаясь, посмотришь на нее пару раз и уходишь, — в душе Мяо Цзин чувствовала легкую печаль. — И ты еще не разрешаешь ей спать с нами.
— Она такая маленькая, а если я ее неловко возьму или уроню? В доме столько людей, и вы все вращаетесь вокруг нее. Ты так долго мучилась с беременностью, по ночам тебе нужно хорошо отдыхать. К тому же есть Пэй Лэйла, она профессиональнее тебя и опытнее, она знает, как ухаживать за детьми.
Он подложил руки под затылок и, немного подумав, медленно произнес:
— Я на все имеющиеся у меня деньги… купил казино. Это подарок Сяо Чэнцзы на рождение…
Мяо Цзин от неожиданности поперхнулась, резко села в кровати и остолбенела:
— Что?!
— В Боготе мутные воды не мелки. Чтобы здесь зарабатывать деньги и не вызывать завистливых взглядов, чтобы расширяться и при этом защитить себя, нужно иметь за спиной влиятельные силы. Недавно одного китайского торговца застрелили — это сделали китайцы, отнимавшие бизнес. Казино может приносить доход и позволяет содержать своих людей… банды, наемников. Я не буду светиться сам, нашел человека, который будет всем управлять. Но если вдруг кто-то вздумает посягнуть на то, что принадлежит мне, он должен знать — со мной лучше не связываться.
Мяо Цзин молчала, не зная, что сказать, и лишь спустя долгое время произнесла:
— Ты должен помнить… у тебя есть семья.
— И что же ты планируешь делать дальше?
— Открыть бильярдную? Купить ферму? Инвестировать в компанию? — Он вскинул брови. — С нуля дойти до сотни трудно, но превратить сотню в тысячу или десять тысяч — куда проще, чем начать.
— Пусть казино называется «Энджел». В будущем все деньги казино будут принадлежать Сяо Чэнцзы. Оставим их ей на учебу, на развлечения, на приданое. А теперь скажи, люблю я ее или нет?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
