Возможно, будущее, нарисованное Ся Сяолань, было слишком заманчивым: Лю Фэнь не смела верить, но и не могла не хотеть поверить.
Сельская жизнь действительно была несладкой. После введения системы семейного подряда жизнь крестьян стала лучше, чем в семидесятые, но до зажиточного уровня со «светом, телефоном и вторым этажом» было ещё далеко. Особенно в деревнях уезда Аньцин — это не приморские районы: здесь не было ни технических культур, ни множества поселковых предприятий. Лю Фэнь не разбиралась в экономике региона, ей достаточно было посмотреть на деревни Дахэ и Цицзинь, на жизнь окружающих. Если бы Ся Сяолань осталась в деревне, её будущее было бы предсказуемо с первого взгляда.
Из-за дурной славы Ся Сяолань Лю Фэнь даже боялась надеяться, что та найдёт себе хорошую пару.
Но слова Ся Сяолань зажгли в Лю Фэнь надежду. Недаром говорят, что они с Лю Юном — родные брат и сестра: их мысли сошлись. Если уехать далеко-далеко, никто и не узнает о плохой репутации Ся Сяолань.
Её дочь такая способная; если бы не это клеймо, почему бы ей не найти достойного мужа?
Камень на душе Лю Фэнь заметно полегчал. У неё даже не осталось времени думать о семье Ся. Что, если придёт Ся Дачжун? Она не вернётся. В семье Ся имущество не разделено: сколько бы она ни работала, все заработанные деньги пришлось бы отдавать — и всё ушло бы Ся Цзыюй. Лю Фэнь знала, что сама она не особо способная, но понимала, как тяжело Ся Сяолань вести дела одной. Если она поможет хоть немного, Ся Сяолань будет легче.
В деревне девушки выходят замуж в восемнадцать-девятнадцать лет, но говорят, что в городе невесты ждут до двадцати.
Если есть постоянная работа, то и в двадцать с лишним выйти замуж не поздно.
Лю Фэнь была полна энтузиазма. Пообедав, она сама отправилась бродить по деревне, высматривая, кто продаёт яйца или наловил угрей. Ей хотелось поскорее накопить денег на дом в городе, чтобы не затягивать с устройством личной жизни Ся Сяолань!
— Твоя мать, кажется, наконец-то ожила.
Лю Юн и сам поздно взялся за ум, в молодости он был беспутным и не научил Лю Фэнь ничему хорошему. Теперь, когда она приободрилась, захотела наладить жизнь и начала активно участвовать в бизнесе Ся Сяолань, Лю Юн не мог нарадоваться.
Ся Сяолань рассказала о сегодняшней поездке в город Шанду.
Она, конечно, не упомянула, что ездила вместе с Чжоу Чэном.
Она лишь сказала, что в Шанду много жителей, экономика там крепче, чем в уезде Аньцин, и если не бояться труда или иметь какое-то ремесло, там легко развиться. Эти слова воодушевили Лю Юна:
— Семья Лю когда-то пришла в деревню Цицзинь, спасаясь от голода, здесь не наши корни. На самом деле, всё равно где жить. Если я смогу сделать так, чтобы у твоего кузена была городская прописка, то любые усилия того стоят.
Лю Юн немного подумал и сказал, что скоро ему нужно будет уехать по делам.
Ся Сяолань догадывалась, что он отправляется за деньгами. Если бы сейчас ей сказали, что Лю Юн — обычный каменщик, она бы ни за что не поверила.
Чем же на самом деле занимается её дядя?
Ся Сяолань разрывало от любопытства.
Однако перед отъездом Лю Юн беспокоился о Ся Сяолань и её матери, боясь, что люди из семьи Ся снова придут устраивать скандалы.
— И те трое бездельников… то, что они нацелились именно на тебя, кажется мне подозрительным. Нет, я не уеду, пока этим троим не вынесут приговор.
Ся Сяолань и самой было любопытно.
Она чувствовала, что эта ниточка вот-вот свяжется в единую цепь.
На следующий день Ся Сяолань не поехала в город. Она весь день колесила по окрестным деревням и снова набрала немало угрей и яиц.
На третий день на привычном месте у дороги она снова встретила Чжоу Чэна.
Но сегодня он был не один — они с Кан Вэем ждали её на большом грузовике «Дунфэн».
— Вы уже уезжаете?
Кан Вэй выглядел смущённым. Раньше он ошибочно принимал Ся Сяолань за девицу лёгкого поведения, и его отношение к ней менялось от крайности к крайности. Молодому парню было неловко смотреть ей в глаза.
Эх, как же ему было стыдно за те пельмени с квашеной редькой и свининой, что она передала!
Чжоу Чэн спрыгнул с машины:
— Да, из Пекина пришла телеграмма. Мы и так задержались в уезде Аньцин, пора возвращаться. Но не переживай, я ещё приеду.
Ся Сяолань почувствовала себя неловко от такого внимания со стороны симпатичного парня.
Находиться рядом с Чжоу Чэном было вовсе не тягостно — его манера общения вполне импонировала Ся Сяолань.
Он вполне серьёзно пообещал вернуться… Но что такого привлекательного в уезде Аньцин для Чжоу Чэна?
Ся Сяолань решила — пусть всё идёт своим чередом. Сейчас ей было не до личной жизни, но и неприязни к Чжоу Чэну она не испытывала.
— Тогда берегите себя в дороге, ведите машину осторожнее. Когда снова будете в Аньцине, я вас встречу.
Ся Сяолань говорила непринуждённо, и Чжоу Чэн улыбнулся:
— Жди, в следующий раз привезу тебе что-нибудь хорошее.
Не дав ей возможности возразить, он запрыгнул в кабину и помахал рукой. Грузовик загудел и тронулся. Кан Вэй высунулся из окна по пояс и, хихикая, крикнул:
— До свидания, невестка!
Если бы Ся Сяолань не была столь умудрённой опытом, она бы точно покраснела до корней волос.
…
Грузовик покатил в другую сторону, покидая уезд Аньцин и направляясь в Пекин.
Увидев в зеркале заднего вида, что Ся Сяолань постояла немного и снова поехала на велосипеде в сторону уездного города, Кан Вэй недоуменно спросил:
— Чэнцзы-гэ, почему ты не сказал невестке, что это ты разобрался с болтливым Чжан Эрлаем?
Делать добрые дела и оставаться инкогнито, находясь в разлуке — так ведь Ся Сяолань может увести кто-нибудь другой. По мнению Кан Вэя, о таком нужно было сразу рассказать, чтобы завоевать симпатию красавицы. К тому же Кан Вэй и Чжоу Чэн должны были уехать ещё вчера, но Чжоу Чэн прождал полдня на перекрёстке, и, так и не дождавшись Ся Сяолань, отложил отъезд до сегодняшнего утра.
— У тебя девушка есть? — вопросом на вопрос ответил Чжоу Чэн.
Мужчины решают проблемы молча. Хвастаются только незрелые юнцы. К тому же Чжоу Чэн не хотел, чтобы Ся Сяолань снова вспоминала о неприятностях, и не собирался выставлять свои заслуги напоказ.
Кан Вэй покачал головой:
— Хе-хе, с девчонками столько мороки. Если я сегодня найду невесту, завтра бабушка потащит меня в ЗАГС. К счастью, государство изменило закон о браке, можно ещё пару лет погулять!
Кан Вэй был всего на полгода младше Чжоу Чэна, и по календарю ему уже исполнилось двадцать. Он был посмертным ребёнком — его отец погиб на войне во Вьетнаме, и бабушка Кан Вэя выплакала все глаза. Только с рождением внука она обрела смысл жизни и берегла его как зеницу ока… Поэтому она и торопила его с женитьбой, чтобы продолжить род семьи Кан.
— Разве нельзя жениться в двадцать лет мужчинам и в восемнадцать женщинам?
Чжоу Чэн подумал, как же они с Ся Сяолань подходят друг другу: встретились как раз, когда ему исполнилось двадцать — идеальный момент. Стоит ей только кивнуть, и они могут пожениться в любую минуту.
Кан Вэй, которого бабушка изводила принуждением к браку, в других вопросах был профаном, но в «Законе о браке» разбирался как эксперт:
— Три года назад изменили! Мужчинам — не раньше двадцати двух лет, женщинам — не раньше двадцати. Это просто спасение!
Кан Вэй довольно заулыбался, но вдруг почувствовал, что атмосфера в кабине изменилась.
Хм, почему это брат Чэн погрустнел?
Кан Вэю в голову пришла дерзкая догадка. Неужели? Они ведь знакомы всего несколько дней, даже на свиданиях вслепую всё происходит не так быстро!
Он хоть и называл Ся Сяолань «невесткой», но делал это лишь ради того, чтобы порадовать Чжоу Чэна. Они-то с Чжоу Чэном выяснили, что дурная слава Ся Сяолань — это клевета, но другие-то этого не знают. Ся Сяолань вряд ли сможет войти в семью Чжоу; похоже, Чжоу Чэн полюбил в одностороннем порядке.
Однако Кан Вэй промолчал — он вовсе не горел желанием становиться вестником плохих новостей!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
