— Я привезла тебе поесть, а еще я занимаюсь торговлей одеждой.
— А?
— Столько мне не съесть.
Бай Чжэньчжу оказалась в затруднении.
Впрочем, об этом можно было подумать позже. Ся Сяолань и Лю Фэнь пришли в гости, и Бай Чжэньчжу нужно было закрыть лавку, чтобы отвести их домой. Дела в её фруктовой лавке шли посредственно. С овощами и фруктами всегда так: как только торговля затихает, товар за пару дней теряет свежесть, и возникает порочный круг — дела идут всё хуже и хуже.
Ся Сяолань засомневалась. Когда она впервые приехала в Янчэн и слушала рассказы Бай Чжэньчжу, дела у той шли довольно неплохо. Не прошло и месяца — и всё так резко покатилось вниз?
Бай Чжэньчжу, казалось, это мало заботило:
— Раньше я торговала в другом месте, но потом один мой младший соученик женился, жить им было не на что, и я уступила ту точку им двоим, а сама перебралась сюда.
Она сказала это буднично, но Ся Сяолань была поражена.
Не слишком ли это щедро и самоотверженно?
На самом деле нюансов было много. К примеру, прежнее место Бай Чжэньчжу считалось «золотым», и за него, конечно, боролось множество торговцев, но Бай Чжэньчжу кулаками и ногами заставила остальных и думать забыть о конкуренции. С чужими Бай Чжэньчжу была сурова, а вот со своими — довольно мягкотела. Стоило соученику попросить место, а его жене притворно пустить пару слезинок, как она и поддалась… Как нелегко женщине в одиночку наладить бизнес, а эти двое просто пришли на всё готовое.
О таких вещах Бай Чжэньчжу не считала нужным рассказывать. Она привела Ся Сяолань с матерью к себе. Дом семьи Бай был не маленьким, но внутри — шаром покати.
Вместе с Бай Чжэньчжу жила бабушка. Увидев, что в дом пришли не соученики, а посторонние люди, да еще и молодые женщины, бабушка Бай очень обрадовалась.
Лю Фэнь не владела путунхуа, в её речи слышался сильный акцент провинции Юйнань.
Но если она говорила медленнее, её еще можно было понять, бабушка же Бай говорила только на янчэнском диалекте. Ся Сяолань с трудом понимала её, а Лю Фэнь не понимала ни слова и общалась с бабушкой жестами.
Бай Чжэньчжу спросила прямо, не нужна ли Ся Сяолань помощь.
Ся Сяолань приезжала сюда уже дважды и, может, не знала Янчэн досконально, но в оптовой торговле одеждой разбиралась явно лучше Бай Чжэньчжу. Помощь ей была не особо нужна, но, видя упадок во фруктовой лавке Бай Чжэньчжу, у Ся Сяолань появилась новая идея.
— Сестра Бай, если дела в лавке так и не наладятся, так нельзя. Ты не думала сменить сферу деятельности?
Бай Чжэньчжу и сама об этом думала. Она уже стала частницей и не считала это зазорным. Но в торговле фруктами у неё был опыт: она знала, где закупать товар и как его продавать. А что она сможет делать, если сменит профессию?
Продавать фрукты, конечно, прибыльно.
Позже, когда кошельки людей потяжелеют, они начнут метаться между гастрономическими удовольствиями и сбалансированным питанием, фрукты будут дорожать, а некоторые и вовсе привыкнут заменять ими основной прием пищи. Но в 83-м году фруктовый бизнес шел так себе, даже в Янчэне, где экономика была богаче, чем во внутренних городах страны.
Такова была общая обстановка: на еде можно было заработать лишь небольшие деньги.
Прибыль, которую Ся Сяолань получала с продажи двух вещей, фруктовая лавка Бай Чжэньчжу могла не заработать и за целый день.
А прибыль от перепродажи женской одежды уступала прибыли от перепродажи электроприборов.
На вопрос Ся Сяолань о смене деятельности Бай Чжэньчжу честно кивнула:
— Думала открыть мясную лавку.
— Мясную лавку?
С мясной лавкой за доход можно было не беспокоиться. Без фруктов прожить можно, а вот долго обходиться без скоромного — нет.
У Бай Чжэньчжу явно уже были планы. Ся Сяолань — девушка умная, поэтому Бай решила высказаться и посоветоваться с ней:
— Я буду ездить в деревни скупать живых свиней, сама забивать и сама продавать. На одной свинье можно неплохо заработать, если продавать по две в день, то доход будет не меньше, чем был в моей прежней фруктовой лавке.
Закупочная цена живой свиньи составляла всего несколько мао, выход мяса с одной туши — около 65%, а цена продажи могла быть наполовину выше закупочной. Весь доход — в этой разнице. При нынешних ценах на мясо, если Бай Чжэньчжу будет забивать по одной свинье в день и распродавать всё дочиста, она сможет заработать около 20 юаней. Две свиньи — это 40 юаней.
Не у всех были амбиции Ся Сяолань. Для Бай Чжэньчжу в 83-м году зарабатывать почти тысячу юаней в месяц означало обеспечить себе и бабушке очень хорошую жизнь в Янчэне. Но такой доход был возможен лишь при условии, что она каждый день будет гарантированно закупать две свиньи, забивать их и полностью распродавать!
Это было маловероятно. Закупка живого скота отнимала время, забой тоже требовал часов. Доход в 40 юаней в день если и не сократится наполовину, то на треть — точно.
В месяц выходило бы от 600 до 800 юаней — Ся Сяолань быстро прикинула прибыль в этой отрасли.
В прошлой жизни она с этим не сталкивалась, но запас знаний никогда не бывает лишним. С тех пор как Ся Сяолань начала перепродавать шкварки, она разузнала всё о производственной цепочке. Ся Сяолань могла бы даже составить бизнес-план о целесообразности масштабного свиноводства или перспективах развития мясокомбината… Однако толку в этом было мало: вложения большие, окупаемость медленная. За это время она успела бы прокрутить товар через множество рук.
Какая Бай Чжэньчжу крутая — сама умеет забивать свиней!
Ся Сяолань поцокала языком. Какая молодая женщина решится открыть мясную лавку? Только такая героическая натура, как Бай Чжэньчжу.
Но могла бы Бай Чжэньчжу, которая не боится и умеет забивать свиней, заняться чем-то другим?
— Сестра Бай, ты не думала отправиться в особую зону и поискать там возможности?..
— Ты имеешь в виду особую зону Пэнчэн?
Ся Сяолань тихо хмыкнула в знак согласия.
Статус города он получил лишь в 1979 году, а в 80-м государство одобрило создание там особой экономической зоны Пэнчэн. Как же быстро развивалось то место! В прошлой жизни штаб-квартира транснациональной корпорации, в которой работала Ся Сяолань, находилась именно в Пэнчэне.
Пэнчэн она знала довольно хорошо. И если уж говорить об обогащении, то разве Шанду мог сравниться с Пэнчэнем!
Даже нынешние Пекин и Шанхай уступали Пэнчэню в темпах экономического развития. Благодаря поддержке государственной политики в особой зоне Пэнчэн один за другим открывались заводы, и всё, что там производилось, приносило деньги. У Ся Сяолань руки чесались, когда она думала об электронике и бытовой технике с их дешевыми отпускными ценами.
Бабушка Бай и Лю Фэнь продолжали общаться жестами на кухне. Бай Чжэньчжу долго размышляла, а затем прямо спросила Ся Сяолань:
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Бай Чжэньчжу и впрямь была не дурой. Тот, кто держит её за дуру и пытается обмануть — сам дурак. Младший соученик, заставивший Бай Чжэньчжу уступить фруктовую лавку, рано или поздно пожалеет об этом. Лавку-то Бай Чжэньчжу отдала, но и их добрым отношениям пришел конец!
— Сестра Бай, для начала тебе нужно раздобыть пропуск в пограничную зону.
У Бай Чжэньчжу была городская прописка Янчэня. Оформить «пропуск в пограничную зону» в Пэнчэн ей будет непросто, но связи найдутся. А вот Ся Сяолань — уроженке провинции Юйнань с сельской пропиской и без официального места работы — получить такой пропуск невероятно сложно. Потребуется пройти через множество инстанций: одобрение в деревне, волости, уезде… Это куда сложнее, чем оформить разрешение на поездку в Гонконг или Макао в будущем!
Не может же она, подобно некоему магнату недвижимости, не сумев получить пропуск, тайком прокрадываться в Пэнчэн через колючую проволоку. Когда человек прижат к стенке и жаждет успеха, Ся Сяолань тоже была готова лезть через проволоку, но сейчас она могла рассчитывать на Бай Чжэньчжу.
Пока она не могла свободно разъезжать по всей стране. Чтобы зарабатывать деньги, Ся Сяолань нужен был партнер-агент здесь, в Янчэне.
Станет ли Бай Чжэньчжу подходящим агентом?
Ся Сяолань не знала. Это была лишь их вторая встреча. Она надеялась, что её чутье не подведет и что Бай Чжэньчжу окажется умным человеком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
