Ся Сяолань выглядела вполне довольной; едва придя домой, она принялась раздумывать, как лучше приготовить черного карпа.
Лю Юн и остальные не знали, искренняя ли это радость или притворство, но на всякий случай во всем поддакивали Ся Сяолань. Ся Сяолань совершенно не умела обращаться с ножом, а вот Ли Фэнмэй привыкла готовить. По указаниям Ся Сяолань она разделала пятнадцатицзиневого карпа, отделила кости и нарезала половину филе тонкими ломтиками. Затем разбила два яйца, добавила кулинарное вино, имбирь, немного соли и оставила мариноваться, запанировав рыбу в крахмальном кляре.
Тем временем Ся Сяолань возилась со второй половиной рыбы, соскабливая мякоть для рыбных шариков.
Приготовление рыбного паштета — дело крайне трудоемкое: нужно постепенно соскабливать мясо обухом ножа до состояния кашицы, при этом тщательно выбирая мелкие кости. В конце добавляются соль и яйца, после чего массу нужно непрерывно вымешивать, пока она не станет клейкой, и только тогда можно лепить шарики.
— Слишком уж хлопотное это дело!
На лбу Ли Фэнмэй выступил пот. Приготовить обычную домашнюю еду вроде паровых булочек, маньтоу или лапши с бараниной для нее не составляло труда. Но такую сложную и изысканную готовку она затеяла впервые. Впрочем, Лю Цзытао не ел острое, а одну пятнадцатицзиневую рыбину, приготовленную как «рыба в остром масле», им было не осилить. Из половины решили сделать шарики, чтобы все могли попробовать что-то новенькое, к тому же они могли храниться пару дней и не испортиться.
— Вкусная еда всегда требует хлопот. Горожане в еде куда более привередливы, чем мы, деревенские.
Лю Юн пробовал это блюдо в государственном ресторане. Домашняя еда, конечно, уступала мастерству шеф-повара, но если удастся повторить хоть на несколько долей, то рыба будет потрачена не зря. Ся Сяолань знала способ приготовления в остром масле: она достала из чана немного солений, мелко порубила их вместе с имбирем и чесноком, нарезала сушеный перец чили и почистила немного зеленого лука.
Семья вела себя так, будто скандала у ворот храма Байси и вовсе не было.
Раскалив масло на сковороде, Ся Сяолань обжарила специи до появления аромата и сотворила упрощенную версию «рыбы в остром масле».
Конечно, получилось не так вкусно, как у мастера в ресторане, но на вид блюдо было отличным. Благодаря Ли Фэнмэй и Лю Фэнь, которые следили за огнем, ломтики рыбы вышли нежными. Вкус был вполне домашним — работа Ся Сяолань заслужила проходной балл!
Блюдо было всем хорошо, кроме одного — на него уходило слишком много масла.
Если налить масла мало, перец не даст нужного цвета, а вкус рыбы будет недостаточно насыщенным.
Раньше Ли Фэнмэй не позволила бы себе так готовить: цзинь растительного масла стоил больше юаня, в то время как соль — всего двадцать фэней. На одну миску рыбы уходил как минимум цзинь масла. Даже если летом удавалось наловить рыбы в реке бесплатно, при таком способе готовки было безумно жалко переведенного продукта. Теперь же Ли Фэнмэй смотрела на это проще: если уж не поскупились купить рыбу за двадцать юаней, то и на масло тратиться нечего.
Тем более что деньги за рыбу выложили люди из семьи Ся, отчего блюдо казалось еще вкуснее.
Ли Фэнмэй вдруг кое-что вспомнила:
— Послушай, а ту сегодняшнюю… я помню, ее ведь раньше звали не Ся Цзыюй, а Ся Чуньхуа?
— Да, Ся Чуньхуа. Позже, после окончания школы, она посчитала свое имя недостаточно изысканным и сама сменила его на Ся Цзыюй.
Ся Сяолань не стала высмеивать Ся Цзыюй за это. Смена простонародного имени на более благозвучное не была таким уж большим проступком. Хотя сама Ся Сяолань так бы не поступила… Впрочем, ведь это не ее звали «Ся Чуньхуа», так что ей было не понять чувств той стороны.
Ли Фэнмэй была недовольна, потому что в имени Ся Цзыюй был тот же иероглиф «Цзы», что и в имени ее сына Лю Цзытао. Тао Тао было двенадцать лет, и имя ему дали сразу после рождения, так что он «занял» этот иероглиф раньше Ся Цзыюй. В мире много тезок, не говоря уже об одном общем иероглифе в середине имени, да и людей с абсолютно одинаковыми именами и фамилиями хватает, но Ли Фэнмэй просто невзлюбила Ся Цзыюй и теперь искала в ней недостатки на каждом шагу.
После ужина Лю Фэнь тайком спросила у Ли Фэнмэй, что делать с сегодняшним происшествием.
Ли Фэнмэй в ответ спросила ее:
— Ты не хочешь сойтись с Ся Дачжуном? Прошло несколько месяцев, вдруг ты уже остыла!
Лю Фэнь никогда не думала о воссоединении. Когда она торговала шкварками, она так уставала, что все ее время занимали дела и заботы о Ся Сяолань, и на мысли о прошлом времени не оставалось. Человек может привыкнуть безропотно сносить удары судьбы и не знать, как сопротивляться, но, воспротивившись однажды и вкусив человеческого достоинства, зачем ему возвращаться и гнуть спину на семью Ся!
Позиция Лю Фэнь была твердой.
Ли Фэнмэй усмехнулась:
— Чего же ты тогда боишься? Боишься, что Сяо Лань сдуру решит снова отбивать мужчину у Ся Чуньхуа? Да в чем этот нахлебник может сравниться с Чжоу Чэном! Чжоу Чэн мне во всем нравится.
У военных не так много свободы, и, если не считать того, что видеться часто не получается, к Чжоу Чэну невозможно было придраться.
Но невозможность частых встреч для людей восьмидесятых годов не была проблемой — жизнь в разных местах не считалась препятствием. Многие супруги жили в разлуке и при этом проводили вместе всю жизнь. Это уже в более поздние времена общество стало меняться слишком быстро, искушений для мужчин и женщин стало больше, и, как только супруги оказывались в разных городах, их брак становился крайне неустойчивым.
Лю Фэнь, конечно, тоже очень нравился Чжоу Чэн. Этот бодрый парень своей внешностью мог очаровать большинство тещ в мире, к тому же он был очень внимателен к Ся Сяолань. Даже когда сам не мог получить отгул, он просил друзей приехать в Шанду, чтобы навестить ее.
Женщины устроены так: чтобы забыть одного человека, нужно найти кого-то получше.
Ли Фэнмэй прочувствовала это на собственном опыте. Она ничуть не жалела, что вышла второй раз замуж за Лю Юна. Если не считать того, что первые годы они жили бедно, в семье Лю не было несносных свекров, которым нужно прислуживать, не было запутанных отношений с женами братьев — в доме хозяйничала сама Ли Фэнмэй. Это было куда лучше, чем с ее первым мужем.
За несколько лет брака они крупно поссорились лишь однажды — позапрошлым летом в канун Нового года, когда кредиторы осадили их двери. Сразу после ссоры Лю Юн отправился на заработки.
И вот, в этом году финансовое положение семьи резко улучшилось, все переехали жить в Шанду, и жизнь Ли Фэнмэй стала на редкость благополучной.
Даже если бы ее прежний муж приполз на коленях и умолял, только сумасшедшая согласилась бы вернуться.
Пока в семье Лю ели большого карпа, в семье Чэнь тоже ели большого карпа.
Чэнь Дасао не владела столь изысканным кулинарным искусством и не знала сычуаньских техник приготовления рыбы в остром масле, но приготовить рыбу с горелым перцем она умела.
В будущем в Шанду такую рыбу чаще будут готовить из белого амура — не потому, что это правильнее, а потому, что черного карпа будет всё труднее найти, и ресторанам придется довольствоваться малым. Черный карп, присланный Ся Сяолань, идеально подошел для этого блюда. Когда дымящаяся рыба оказалась на столе, разве мог кто-то в семье Чэнь сказать, что это невкусно?
Чэнь Ван Да отправил кусочек рыбы в рот. Он любил рыбу больше, чем курицу или утку: пожилым людям тяжело грызть кости, а мягкая рыба не требовала усилий.
— Эта девчонка Сяо Лань не подведет, ей самое место быть жительницей Цицзиньцунь.
Чэнь Ван Да ценил это не из-за подарков. Семья Чэнь могла позволить себе купить рыбу за двадцать юаней, но Ся Сяолань каждый раз, возвращаясь в деревню, не приходила с пустыми руками. Неважно, сколько стоят вещи, важно само внимание. То, что Ся Сяолань умеет быть благодарной и понимает законы человеческих отношений, нравилось Чэнь Ван Да больше всего.
Те деревенские, что ворчали, будто Ся Сяолань и Лю Фэнь выделили слишком большой участок под дом — да что эти дураки смыслят!
Не будь этого участка, какое чувство принадлежности к деревне было бы у Ся Сяолань, которая поселилась в Цицзиньцунь лишь на полпути своей жизни? Видно же, что девчонка пробивная, поступит в университет и, чего доброго, уедет навсегда. Но теперь, как бы далеко она ни ушла, ее корни останутся в Цицзиньцунь.
В наше время студенты на вес золота. Разве деревня Дахэ не из-за того так носится с кузиной Сяолань, поступившей в университет, превознося одну и втоптывая в грязь другую?
Подумаешь, в деревне Дахэ один студент. Скоро в Цицзиньцунь их будет двое!
Студент студенту рознь, и только лет через десять станет ясно, кто из них способнее. Чэнь Ван Да ждал этого дня. Будь то Ся Сяолань или его внук Чэнь Цин — кто-то из них наверняка принесет перемены в их отсталую деревню.
Сам он не был ученым человеком, но помнил слова старого начальника: «Взяв в руки винтовку, можно защитить страну, но лишь образованием можно ею управлять».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
