Ся Сяолань договорилась с тётей Чэн из переговорного пункта и попросила Гун Яна разработать четыре макета визиток.
На её собственной визитке был указан номер того самого общественного телефона, за которым присматривала тётя Чэн. Контактные данные Ли Фэнмэй и Лю Фэнь, разумеется, были привязаны к номеру поблизости от магазина одежды, а у Лю Юна — к номеру рядом с арендованным жильём.
Ли Фэнмэй и Лю Фэнь не понимали, зачем им вообще нужны визитки. «Одежда „Лань Фэнхуан“» — те, кто не знал, могли подумать, что это швейная фабрика, хотя на самом деле это был всего лишь магазин одежды. Ся Сяолань сделала их заодно: рано или поздно Ли Фэнмэй и Лю Фэнь придётся самим вести дела с внешним миром, и визитки обязательно пригодятся.
На визитке Ся Сяолань были только простые имя и номер телефона, а у Лю Юна значилось: «Юаньхуэй Шичжуан».
У «Юаньхуэй» не было даже офиса, но Ся Сяолань уже напечатала на визитке Лю Юна: «Руководитель „Юаньхуэй Шичжуан“». На этого «командира без армии» легла большая ответственность, и с появлением визиток ему волей-неволей пришлось усердно расширять бизнес.
Первым делом он позвонил Кан Вэю. Перед Новым годом они договорились об отделке дома — когда же, наконец, начнется этот проект?
Шёл только конец февраля, первый лунный месяц ещё не закончился.
Кан Вэй впервые заговорил с матерью о ремонте.
Мать Кана Вэя была женщиной мягкой и покорной; при жизни мужа она во всём его слушалась. Когда отец Кана Вэя героически погиб, эта весть наверняка сломила бы её, не будь она тогда беременна. Рождение сына не сделало её сильнее: роль матери во многом взяла на себя бабушка Кан. Она по-прежнему предавалась меланхолии, и Кан Вэю приходилось тщательно подбирать слова в разговоре с ней.
Например, сейчас, когда он сказал, что хочет отремонтировать дом, взгляд матери Кана Вэя был расфокусирован. Хотя он сидел прямо перед ней, чувствовалось, что его слова влетают в одно ухо и вылетают в другое.
— Хорошо, делай ремонт.
Она ответила так безучастно, что Кан Вэй почувствовал горькое разочарование.
Казалось, что бы он ни говорил и ни делал, мать оставалась равнодушной, в ней не было ни капли жизненной энергии. Иногда Кан Вэю казалось, что гибель отца, которого он так и не увидел, унесла с собой и душу матери, и перед ним была лишь живая оболочка. У неё была достойная работа, она каждый день приводила себя в порядок.
Но ей было на всё наплевать, она просто плыла по течению.
Даже до собственного сына ей не было особого дела: о Кан Вэе заботились дедушка и бабушка, так что даже без её присмотра он не остался бы голодным или раздетым. Но и сказать, что мать его не любит, Кан Вэй не мог — во всех важных делах она слушалась его. Пожалуй, им обоим давно пора было сменить обстановку, и Кан Вэй надеялся, что ремонт принесёт хоть какие-то перемены.
Раз мать не возражала, Кан Вэй решил: ремонту быть.
Бабушке Кан было очень жаль расставаться с прежней обстановкой — многие вещи в доме она сама выбирала для сына к его свадьбе.
Дед Кан Вэя рассудил иначе:
— Кан Вэю в этом году исполнится двадцать один год. Столько же лет прошло со смерти его отца. Как бы тяжело ни было, пора отпустить прошлое. Неужели мы будем вечно думать только об ушедших, забыв о живых?
Такой выдающийся сын, и погиб на войне. Какая бы власть ни была в руках, жизнь и смерть человека не во власти людей, всё решает судьба. Деду Кан Вэя ничего не оставалось, кроме как смириться, хотя это был его любимый, его самый гордый сын. Мёртвых не воскресить, и если он с женой не сможет отпустить горе, то и мать Кана Вэя никогда не найдет покоя. Ремонту в доме — быть; в новой обстановке невестке будет легче постепенно оставить прошлое.
Слова старика убедили бабушку Кан.
— Тогда на время ремонта пусть мать с сыном переезжают к нам.
Бабушка Кан снова обрадовалась. Кан Вэй рос под её присмотром, и когда после окончания начальной школы он вернулся жить к матери, бабушка Кан очень тосковала по самому любимому внуку, ей хотелось видеть его каждый день.
Дед Кан Вэя тоже скучал по внуку.
Но другие дети боялись, что старики будут слишком баловать Кан Вэя, и всячески этому препятствовали. Дед Кан Вэя, понимая это, в своё время и отправил его обратно к матери.
Теперь же Кан Вэю почти двадцать один год, в последнее время он работает вместе с Чжоу Чэном и проявляет усердие, не полагаясь на чью-то помощь в семье Кан. Опасения деда Кан Вэя развеялись.
— Пусть возвращаются. А когда в доме закончат ремонт, там и посмотрим.
Бабушка Кан в приподнятом настроении отправилась вместе с помощниками прибирать комнаты.
Поскольку старшие члены семьи не возражали, Кан Вэй ответил Лю Юну:
— Лю Шу, вы можете приезжать в любое время.
Связь по телефону действительно была гораздо удобнее. Пусть даже звонить и принимать звонки было хлопотно, это всё равно быстрее телеграмм, не говоря уже о письмах. Ся Сяолань в ответном письме Чжоу Чэну тоже указала новые контактные данные и написала примерное время своего приезда в столицу.
К тому времени, когда Чжоу Чэн получит это письмо, она с дядей Лю Юном уже почти доберутся до Пекина.
В этом заказе для Кана Вэя Ся Сяолань хотела попробовать посотрудничать с Гун Яном.
Гун Ян, услышав, что нужно ехать в Пекин, был по-настоящему потрясен.
Его беспокоили не только пропуски занятий, но и расходы на дорогу, жильё и питание в Пекине.
Ся Сяолань сразу развеяла его сомнения:
— Вы приглашены как наш консультант по дизайну, поэтому все расходы мы берем на себя. Выезжаем примерно через полмесяца. Поездка может занять три-четыре дня, так что спланируйте своё время.
Подготовка к ремонту дома Кана Вэя шла масштабная. Что там какой-то студент факультета искусств — они везли с собой ещё и двоих рабочих! Лю Юну пришлось самому хлопотать о том, кто выдаст рекомендации для каменщиков. Быть руководителем оказалось непросто. Кан Вэй сказал, что может организовать недорогую гостиницу — на этом Ся Сяолань настояла особо.
Кан Вэй мог из уважения к их отношениям устроить их в дорогой отель, и жилось бы там комфортно, но после оплаты проживания и питания для нескольких человек Лю Юн на этом заказе точно остался бы в убытке. В любом бизнесе на начальном этапе владелец должен контролировать расходы. Если думать только об удовольствиях, можно быстро прогореть!
Гун Ян был словно в тумане.
Сначала он просто взял небольшую подработку — нарисовал для Ся Сяолань пару плакатов, потом сделал какие-то визитки, а теперь ещё и ехать в Пекин?
На словах Гун Ян сомневался, отпустят ли его, но в душе уже согласился.
За проезд и проживание платить не надо, за работу дадут денег, да ещё и возможность побывать в столице — кто от такого откажется?
У студентов третьего курса факультета искусств было больше свободы, чем у других: им полагалась практика на пленэре. А пленэр — это не только рисование пейзажей на природе, он вполне может запечатлеть облик столицы!
Когда Ся Сяолань уходила, её как раз заметили.
В последнее время она заходила к Гун Яну дважды, и его знакомые начали подшучивать, принимая её за его девушку.
— Какая красавица! Гун Ян, где ты с ней познакомился?
— Младшая сестра Чжоу представила. Она пришла ко мне по поводу рисунков.
Рисунки?
Гун Ян и раньше брал разные заказы на стороне, но чтобы молодая и красивая девушка постоянно приходила к нему из-за рисунков? Это звучало странно.
Однокурсники не верили, но Гун Ян ничего не мог поделать. Ему и самому всё казалось странным. Сколько лет этой Ся Сяолань? Мало того, что у неё свой магазин рядом с универмагом в Шанду, так она теперь ещё и в Пекине дела ведет?
Чтобы жители столицы приглашали рабочих из Шанду для ремонта — такое не укладывалось в голове Гун Яна.
Сам он брался за любую мелкую работу, от которой другие воротили нос, лишь бы купить побольше красок и бумаги. Ему было трудно представить, что кто-то может так сорить деньгами… Постойте, Ся Сяолань только что сказала, что оплатит дорогу и жилье, но, кажется, ничего не упомянула об оплате труда?
На душе у Гун Яна стало неспокойно, и он с головой ушел в библиотеку.
Раз люди тратят деньги, чтобы везти его в Пекин, будет позором, если он не сумеет нарисовать эскизы интерьера!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
