— О, тётя тоже здесь?
Она всего лишь съездила в столицу, как же Лю Фан оказалась в Шанду? Ся Сяолань догадалась, что за этим наверняка что-то стоит, но не стала показывать вида. За Ся Сяолань следовал носильщик, которого она наняла на вокзале: съездив в Пекин, она не могла вернуться с пустыми руками. Вещей было слишком много, сама бы она не донесла, поэтому наняла человека, чтобы тот помог доставить всё до магазина.
— Мастер, ставьте вещи вон там. Да-да, именно туда.
— Передохните, выпейте воды. Вот ваши деньги за работу.
Ся Сяолань действовала решительно и сразу расплатилась с носильщиком. Тот и сам не решался задерживаться здесь надолго: чистый, сияющий пол из плитки явно не предназначался для тех, кто занимается тяжёлым физическим трудом.
— Ты, дитя, почему сама вернулась? Хоть бы слово сказала, мы бы тебя встретили.
Ли Фэнмэй пожурила её, но Ся Сяолань лишь улыбнулась.
Она уже взрослая, к чему её встречать? Неужели на вокзале Шанду можно потеряться? К тому же дома остались всего двое взрослых, в магазине дел невпроворот, так что Ся Сяолань сама наняла человека, чтобы перенести вещи.
— Со мной всё в порядке, чувствую себя отлично.
Лю Фэнь по привычке была немногословна, поэтому Ся Сяолань специально покрутилась перед ней, чтобы мать видела: поездка в Пекин ей никак не повредила.
Лю Фан начала кое-что понимать:
— Сяо Лань, так ты, оказывается, была в дальней поездке?
Неудивительно, что вчера она её не видела — та только сегодня вернулась домой. Лю Фан проявила интерес:
— И куда же ты ездила развлекаться? Нет бы дома помочь, погляди, как мать с тётей зашиваются.
Она привыкла держаться свысока, поэтому не удержалась от нравоучений.
Ся Сяолань не собиралась опускаться до её уровня и не видела смысла объяснять Лю Фан причины своего отъезда. Лишь из вежливости к родственнице она небрежно бросила:
— Ездила в Пекин. Тётя, раз уж вы здесь, возьмите с собой пару коробок сладостей. Я привезла их из столицы.
Чем знаменит Пекин? Конечно же, сладостями из «Даосянцунь».
Даже через тридцать лет туристы, приезжая в Пекин, будут покупать в подарок родным и друзьям сладости «Даосянцунь» и жареную утку из «Цюаньцзюйдэ». Ся Сяолань не стала исключением. Чжоу Чэн, пользуясь случаем, подкинул ей валютных чеков, но Ся Сяолань была так занята, что у неё совсем не нашлось времени заглянуть в магазин «Дружба». Если ей хотелось купить что-то редкое, она либо везла это из Янчэн, либо просила Бай Чжэньчжу присмотреться к товарам; магазин «Дружба» её мало привлекал.
Остывшая утка теряет вкус, но тут уж ничего не поделаешь. Ся Сяолань в любом случае собиралась зайти к Ху Юнцаю с гостинцами, и пекинские сладости с уткой подходили как нельзя лучше. Она не ожидала встретить Лю Фан, но, раз уж купила много, решила выделить долю и ей — ради сохранения приличий между родственниками.
Она буднично выудила из багажа две коробки сладостей, чем совершенно огорошила Лю Фан.
Лю Фан вчера тоже принесла сладости «Даосянцунь», но у неё они были в бумажных пакетах, а у Ся Сяолань — в жестяных коробках. Жестяная упаковка выглядела куда солиднее бумажной. Лю Фан вспомнила свои вчерашние слова, и её лицо вспыхнуло от стыда.
Но и это было ещё не всё.
Ся Сяолань вручила Лю Фан две коробки сладостей и две утки. Лю Фан краем глаза заметила внутри какие-то пузатые упаковки, показавшиеся ей знакомыми.
— А это у тебя что?..
— О, ещё я привезла две банки сухого козьего молока. Мама говорит, что обычное ей надоело, вот я и решила разнообразить её рацион.
Делиться козьим молоком Ся Сяолань не собиралась. Она тащила эти две банки из самого Пекина: одну для Лю Фэнь, другую для двоюродного брата Лю Цзытао. Вот только стоило ей об этом сказать, как Лю Фэнь начала подавать ей какие-то знаки глазами. К чему бы это?
Лю Фан не расслышала слово «козье», приняв его за «импортное» — в китайском языке они звучат одинаково. На банках красовались надписи на иностранном языке, которых она не понимала.
Козье молоко и впрямь было импортным товаром, который достала Ся Сяолань.
Лю Фан окончательно лишилась дара речи.
Она хотела было расспросить, зачем Ся Сяолань ездила в Пекин, но тут в дверях магазина внезапно кто-то появился.
Это был Ху Юнцай. Увидев Ся Сяолань, разбирающую гору свертков, он воскликнул:
— Сяо Лань вернулась?
— О, брат Ху! Вы сегодня не на работе? А я вот только с поезда.
Удачно вышло: не придётся специально идти к нему домой. Ся Сяолань всучила Ху Юнцаю сладости и жареную утку. Тот немного поотнекивался, но принял подарок.
Щедрость Ся Сяолань не на шутку разозлила Лю Фан: она дала какому-то мужчине столько же, сколько родной тёте! Если бы Лю Фан понимала, кто этот человек, она бы наверняка закатила сцену прямо на месте.
С точки зрения Ся Сяолань, Лю Фан хоть и была тётей, но отношения с ней были куда холоднее, чем с семьёй Ху Юнцая. Дать ей столько же было жестом вежливости к родне, иначе она непременно отдала бы семье Ху больше.
Оказалось, Ху Юнцай пришёл сообщить: телевизор и стиральную машину удалось купить через знакомых. Как только они им понадобятся, их в любой момент могут доставить прямо в дом.
— Девятнадцатидюймовый цветной телевизор Panasonic и полностью автоматическая стиральная машина. Вместительная: можно даже пододеяльники запихивать.
Стоило это прилично, иначе Ху Юнцай и сам бы себе купил.
При посторонних он не стал называть цену.
Но Ся Сяолань и Ли Фэнмэй эти вещи были необходимы. Услышав о телевизоре, Ли Фэнмэй обрадовалась:
— Да хоть сейчас привозите!
В деревне телевизоры если и были, то черно-белые, и уж точно не больше семнадцати дюймов. Ли Фэнмэй решила: раз уж покупать, то сразу девятнадцатидюймовый цветной Panasonic.
Будь они в деревне, Лю Фан заподозрила бы их в сговоре и притворстве. Но стоя на микрокристаллической плитке «Лань Фэнхуан», она понимала: если Ли Фэнмэй говорит о девятнадцатидюймовом «Панасонике», он никак не окажется отечественным черно-белым ящиком.
Родня богатела слишком стремительно, Лю Фан чувствовала, что ей нужно прийти в себя.
Гнев душил её. Она ещё могла понять, что Лю Юн разбогател и Ли Фэнмэй покупает импортный цветной телевизор. Но как случилось, что разведённая вторая сестра обзавелась импортной стиралкой? Полностью автоматической! У самой Лю Фан такой не было — её машинка была двухбаковой полуавтоматической.
А телевизор у Лю Фан и вовсе был черно-белый, четырнадцатидюймовый.
Она решила, что стиральную машину для Ся Сяолань купил Лю Юн. Пусть у семьи Лян и водились деньги, но разве старший брат не слишком предвзято относится к сестрам?
Раньше её вторая сестра в семье Ся только и делала, что выполняла самую грязную и тяжёлую работу, а теперь, поглядите-ка, её руки стали такими нежными, что им понадобилась автоматическая машина… Лю Фан мельком взглянула на руки Лю Фэнь: сейчас никто бы и не усомнился, что она городская.
Лю Фан подавила неприятное чувство.
Ей всё ещё хотелось побольше разузнать о женихе Ся Сяолань.
Сегодня Ся Сяолань только вернулась из Пекина. Вчера Лю Фан не ужинала в столице провинции, и сегодня было бы неудобно не пригласить её снова. Сама Лю Фан о возвращении в уезд не заговаривала — судя по всему, она намеревалась заночевать в городе.
Ся Сяолань с виноватым видом произнесла:
— Тётя, в доме, где мы снимаем жильё, очень строгие правила. Нам запрещено оставлять посторонних на ночь. Если решите остаться в городе, я сниму вам номер в гостинице. Кстати, вы взяли с собой направление?
У Юй Найнай действительно были такие правила, но сейчас их отношения с матерью и дочерью заметно потеплели. На самом деле, если бы они захотели кого-то приютить, старушка бы ничего не сказала.
Лю Фан об этом не знала. Вспомнив ту суровую, мрачную старуху, которая к тому же подметала улицы, она невольно поежилась.
Она посмотрела на Ли Фэнмэй, но та лишь натянуто улыбнулась:
— У меня в доме всего одна кровать, Сяо Фан вряд ли привыкла к таким условиям.
Ся Сяолань настаивала на гостинице, но у Лю Фан не было при себе направления. Ей пришлось неохотно собраться домой в уезд:
— Кстати, почему я за два дня так и не видела старшего брата?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
