Чжоу Чэну не нужно было нападать на семью Лян, им и так не поздоровилось бы.
В конце концов, Лян Бинъань был дядей Ся Сяолань, и пока Лю Фан выступала посредником между ними, Чжоу Чэн мог оказаться виноватым со всех сторон, если бы обе семьи когда-нибудь снова начали общаться.
Он и Ся Сяолань вообще не обсуждали, как проучить семью Лян; оба молчаливо понимали друг друга, ожидая, пока Фань Чжэньчуань и Лян Бинъань вцепятся друг другу в глотки. Что бы ни случилось с семьей Лян, Чжоу Чэна это не касалось.
Ся Сяолань не обращала внимания на суматоху в уезде Хэдун. Когда она вернулась домой и сказала, что едет в город Фэнсянь на предварительные экзамены, Лю Фэнь и не подумала упоминать о неприятностях, чтобы не портить ей настроение.
Первая уездная школа действительно хорошо относилась к Ся Сяолань и даже организовала для нее проживание в гостевом доме.
— Не о чем беспокоиться, — сказала Ся Сяолань Лю Фэнь. — Вы ведь видели учительницу Сунь Тянь? Школа направила ее сопровождать меня и пожить со мной в гостевом доме.
Молодая учительница Сунь была племянницей директора Суня; хоть она и была новичком, она серьезно и ответственно относилась к ученикам.
Лю Фэнь не знала, что нужно готовить к экзаменам, но, к счастью, у Ся Сяолань был богатый опыт: она приготовила несколько ручек и запас чернил. Перьевые ручки были не чета шариковым из будущего — если они случайно падали на пол и перо портилось, ими больше нельзя было пользоваться, поэтому обязательно нужно было иметь пару запасных.
Когда речь зашла о том, что Сунь Тянь поедет с ней, Ся Сяолань вспомнила о Чжао Гане.
Интересно, этот Чжао Ган все еще донимает учительницу Сунь?
В прошлый раз она сделала предупреждение жене директора Суня, так что те наверняка должны были проверить характер Чжао Ганя!
……
Ся Сяолань не ошиблась: Чжао Ган действительно преследовал Сунь Тянь.
Он приставал к ней, желая поехать вместе в город Фэнсянь.
— Я не спокоен, когда ты одна живешь в гостевом доме. Тяньтянь, позволь мне поехать с тобой.
Лицо Чжао Ганя светилось нежностью, а Сунь Тянь чувствовала себя крайне неловко. Несколько дней назад ее тетя отвела ее в сторону и велела серьезно подумать о свиданиях с Чжао Ганем. Тетя сказала, что Чжао Ган человек нечестный, раньше бегал за многими, а теперь по пятам преследует Сунь Тянь. Если Сунь Тянь согласится выйти за него замуж, разве это не значит подобрать мужчину, который не был нужен другим?
Чем девушка из семьи Сунь хуже других учительниц!
Если даже не брать в расчет личные достоинства Сунь Тянь, ее родной дядя все-таки был директором.
Услышав слова тети, Сунь Тянь ничуть не расстроилась, а, наоборот, вздохнула с облегчением.
Он ей действительно не нравился, но Чжао Ган преследовал ее слишком настойчиво, а окружающие поднимали шум. Под давлением общественного мнения все решили, что Сунь Тянь и Чжао Ган встречаются. По натуре Сунь Тянь была застенчивой: стоило ей попытаться объясниться с кем-то, как она тут же краснела. Она даже подумывала просто согласиться на отношения с Чжао Ганем — разве женщине не суждено рано или поздно выйти замуж? Сунь Тянь никогда не была влюблена и не знала, каково это — встречаться с кем-то.
Однако она действительно не могла мириться с этим, и терпеть становилось всё труднее.
Чжао Ган всегда говорил, что делает это ради ее же блага, но Сунь Тянь была в корне не согласна со многими его доводами.
Вот как в этот раз: Чжао Ган сначала сказал ей, что хочет войти в группу сопровождения на предварительные экзамены и поехать в город Фэнсянь, и попросил Сунь Тянь поговорить об этом с директором Сунем. Но как могла Сунь Тянь такое сказать? Даже если бы ей действительно нравился Чжао Ган, она не стала бы вмешиваться в рабочие распоряжения школы.
Сама Сунь Тянь четко разделяла личное и общественное; поначалу она даже не хотела, чтобы коллеги в школе знали, что ее второй дядя — директор.
Если бы Чжао Ган стал ее парнем, она бы предъявляла к нему только более строгие требования!
Сунь Тянь не помогла, и тогда лицо Чжао Ганя стало очень мрачным.
Сопровождающие учителя уже давно были назначены школой. Сунь Тянь могла поехать, потому что учительнице-женщине было удобнее жить в гостевом доме вместе с Ся Сяолань.
Кто же знал, что Чжао Ган снова придет и скажет, что хочет поехать в город Фэнсянь вместе с ней и поселиться в том же гостевом доме?
Сунь Тянь было и стыдно, и тревожно. Те слова, которые она раньше не решалась сказать Чжао Ганю, теперь были вынужденно сорваны с ее губ:
— Учитель Чжао, разве это прилично — ехать со мной в город Фэнсянь и жить в одном гостевом доме? Люди неправильно поймут наши отношения!
Каждый раз, когда она хотела прояснить ситуацию, Чжао Ган переводил тему. Сунь Тянь чувствовала, что на этот раз она должна объясниться до конца и не позволить Чжао Ганю снова заблуждаться.
Чжао Ган изменился в лице:
— Тяньтянь, мы и так парень и девушка. Неужели ты не видишь моих чувств к тебе? Что тут неподходящего, и что люди могут неправильно понять? Я же не говорил, что хочу жить с тобой в одной комнате, за кого ты меня принимаешь!
— Я… я никогда не говорила, что встречаюсь с вами. Учитель Чжао, я всегда считала, что мы друг другу не подходим, пожалуйста, не вводите коллег в заблуждение в будущем.
Она сказала это!
Она действительно высказала свой отказ.
Оказалось, это не так трудно, как она себе представляла. Сунь Тянь не хотела обижать людей, но в этот момент почувствовала невероятное облегчение!
Лицо Чжао Ганя исказилось, он с трудом сдерживал гнев:
— Тяньтянь, перестань капризничать. Все коллеги знают, что мы встречаемся, а ты сейчас показываешь характер. Что я сделал не так? Я исправлюсь, хорошо? Признаю, иногда я бываю к тебе строг, но я же делаю это ради твоего блага! Вот и сейчас, разве я не из-за беспокойства о тебе хочу поехать в Фэнсянь? Тяньтянь…
Чжао Ган без умолку говорил сам с собой.
Именно из-за этого Сунь Тянь никогда не удавалось высказать свое мнение.
Однако, хотя она уже ясно выразила отказ, Чжао Ган всё равно не отступал, что очень её беспокоило.
Сунь Тянь была слишком простодушной. Будь на ее месте кто-то другой, стал бы он терпеть обычного учителя, имея родного дядю-директора? Стоило бы пожаловаться директору Суню, и тот сам бы поговорил с Чжао Ганем. Чжао Ган повсюду следовал за Сунь Тянь, пытаясь заставить ее передумать — конечно, он хотел жениться на ней, но в то же время желал научить ее правилам: женщина должна послушно следовать за мужчиной. Характер Сунь Тянь был от природы мягким, и Чжао Ган в целом был им доволен.
Но этого было недостаточно, нужно было заставить Сунь Тянь беспрекословно его слушаться.
Чжао Ган надеялся вскарабкаться повыше за её счет, но при этом хотел подавлять ее.
К сожалению для него, хоть характер у Сунь Тянь и был мягким, в определенных вопросах ее позиция оставалась твердой. Взгляды, которые Чжао Ган обычно пытался ей привить, вызывали у нее чувство неприятия, поэтому ему так и не удалось по-настоящему добиться ее.
Чжао Ган обязан был поехать в Фэнсянь, он всё еще помнил о сделке с Ся Цзыюй.
Пятьсот юаней уже закончились, и Чжао Ган хотел большего. Стоило Ся Сяолань провалить предварительные экзамены, и она не смогла бы участвовать в выпускных. Изначально Чжао Ган думал, что раз он учитель в Первой уездной школе, а Ся Сяолань всего лишь ученица, то учителю будет проще простого разобраться с ней.
Кто же знал, что к Ся Сяолань вообще нельзя подходить с обычными мерками.
Обычно Ся Сяолань в школу не приходила, так что Чжао Ган не мог найти возможности подставить ей подножку.
Чжао Ган хотел взять на себя руководство группой, едущей в город Фэнсянь, но директор Сунь настолько дорожил Ся Сяолань, что поручил это дело старому Вану. Чжао Ган еще не обладал достаточным авторитетом, чтобы директор Сунь его ценил.
Теперь оставалось только навязаться к Сунь Тянь, чтобы попасть в Фэнсянь.
До предварительных экзаменов у него еще была возможность действовать!
Сунь Тянь стояла на своем, не уступая ни в чем. Чжао Ган последовал за ней в кабинет, но там как раз была учительница Ци, и ему пришлось замолчать.
Сунь Тянь наконец-то вздохнула с облегчением:
— Учитель Чжао, мы действительно друг другу не подходим. Мне нужно работать, будьте добры, уйдите.
Учительница Ци странно посмотрела на Чжао Ганя, и тот с натянутой улыбкой произнес:
— Тяньтянь, не сердись на меня. Разве я не могу не пойти? Ты занимайся делами!
Сунь Тянь хотелось обхватить голову руками и закричать.
Каждый раз одно и то же: перед коллегами Чжао Ган вел себя так ласково, что вводил других в заблуждение.
Учительница Ци собирала вещи и мимоходом утешила Сунь Тянь:
— Сяо Сунь, поссорилась с учителем Чжао? У молодых влюбленных всегда так — то ссорятся, то мирятся. Вот мы, замужние, уже и ссориться-то сил не имеем…
В глазах Сунь Тянь блеснули слезы:
— Сестра Ци, мы с учителем Чжао вообще не встречаемся!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
