На восприятие человека влияют его субъективные предубеждения.
Когда есть симпатия, это воспринимается как красота юношеской энергии.
Но стоит симпатии исчезнуть, как изнеженный вид Ся Сяолань начинает изрядно раздражать.
— Неужели она действительно должна получить награду?
У молодого товарища жизнь еще не сгладила острые углы, и он был глубоко возмущен подобным кумовством.
— Тсс! Не болтай об этом на каждом углу. У судей отличная репутация, и когда начальник управления Ван выкидывает такое, кто не почувствует неприязнь?
Не исключено, что это возымело обратный эффект.
Разве такой человек, как профессор Сюй Гочжан, который и соринки в глазу не потерпит, позволит подобному кандидату занять призовое место?
Пожилой сотрудник съемочной группы невольно вздрогнул.
В какой-то момент он даже засомневался в истинных намерениях этого начальника управления Вана… Если выяснится, что Ся Сяолань жульничала, разразится грандиозный скандал! Если он действительно желал добра своей родственнице, то устраивать ее по блату следовало бы поскромнее. Полагаться на свой статус руководителя в управлении высшего образования — это уже форменная наглость.
У старого товарища был опыт: «просьба» Ван Гуанпина вызвала лишь отвращение у судей.
Такому заслуженному человеку, как профессор Сюй, не были страшны даже «сеансы критики», что уж говорить о заместителе начальника управления высшего образования. С древних времен до семидесяти лет доживали немногие; он и сам не знал, сколько ему осталось, и карьерный рост его совершенно не волновал. Будучи одним из первых научных руководителей докторантуры в Пекинском институте иностранных языков, семидесятилетний профессор Сюй больше ни к чему не стремился.
Вернувшись в институт, Сюй Гочжан велел принести работы двадцати лучших участников.
Здесь Сюй Гочжан был на своей территории, а все члены комиссии по проверке работ были его учениками или младшими коллегами, так что получить доступ к работам не составило труда.
Двое других судей вместе с ним отыскали работу Ся Сяолань.
— Старейшина Сюй, эта студентка из Хуацин.
Значит, не ошиблись.
Сюй Гочжан внимательно изучил работу Ся Сяолань.
По тестовым заданиям ничего нельзя было сказать: правильные и неправильные ответы были как на ладони. В ошибках не прослеживалось никакой закономерности, сочинение было написано хорошо, и к оценке работы придраться было невозможно. Даже если бы Сюй Гочжан проявил максимальную придирчивость и оценивал сочинение по самым строгим критериям, он смог бы скинуть максимум один балл.
Минус один балл — и Ся Сяолань все равно осталась бы на двадцатом месте, проходя в тур устных испытаний.
Сюй Гочжан и не собирался заниматься подобным — предвзято выискивать недостатки и намеренно занижать баллы студентке лишь для того, чтобы исключить её из двадцатки сильнейших.
Однако и оставить всё как есть он не мог: слова начальника управления Вана застряли у него в горле костью.
— Ничего особенного, я просто смотрю.
Члены комиссии облегченно вздохнули; они-то думали, что в работе Ся Сяолань обнаружилась какая-то серьезная ошибка.
В финале было всего пять судей. Трое из них, включая Сюй Гочжана, входили в состав «Комитета по составлению и редактированию учебных материалов по иностранным языкам для высших учебных заведений», и Сюй Гочжан возглавлял этот комитет.
Этот комитет находился в ведении управления высшего образования и являлся высшим экспертно-консультативным органом. Программы обучения английскому языку в вузах разрабатывались именно этим комитетом, поэтому те, кто стал судьями вместе с Сюй Гочжаном, были фигурами его уровня.
Остальными двумя судьями были Чжань Айцюнь из того же управления высшего образования…
…и британский эксперт с Центрального телевидения Кэтрин. Благодаря выходу в эфир передачи «Follow Me» Кэтрин стала хорошо знакома и любима китайским зрителям. Приглашение британки в качестве судьи должно было придать первому конкурсу английского языка больше авторитетности.
Хотя к оценке работы Ся Сяолань не было претензий, сомнения Сюй Гочжана не развеялись.
Вполне возможно, что благодаря связям с начальником управления Вана вопросы теста были получены заранее. Раз уж тот набрался наглости просить судей о снисхождении, у Сюй Гочжана были все основания подозревать, что начальник управления Ван мог пойти и на большее.
Победа в конкурсе английского языка?
Бояться стоило того, что истинной целью было стать студентом по обмену или даже получить право на «обучение за границей за государственный счет».
Сюй Гочжан внезапно стал холоден с начальником отдела Чжань, решив, что её тоже наверняка заранее «обработал» начальник управления Ван. Будучи коллегами по управлению, они явно спелись, и профессору совершенно не хотелось иметь с ней ничего общего!
— Хороший конкурс превратили в какой-то вертеп, — внезапно прошептал один из судей.
Если это дело не расследовать тщательно, то о какой справедливости по отношению к другим студентам может идти речь? Заместитель начальника управления высшего образования не может заслонить ладонью всё небо.
Недостаточно просто лишить жуликов призовых мест. Неужели студентам Хуацин дозволено мошенничать?
Если это подтвердится, виновные должны понести суровое наказание.
Если человек жульничает в конкурсе английского языка, не делает ли он того же на других экзаменах?
— Набор восемьдесят четвертого года, то есть первокурсница.
Из двухсот студентов, вышедших в финал, первокурсников было не больше трех!
А в двадцатку лучших попала одна-единственная Ся Сяолань. Все трое судей, включая Сюй Гочжана, замолчали.
Сюй Гочжан был самым старым и опытным, и потому меньше всего заботился о последствиях.
— Свяжитесь с Хуацин и запросите личное дело этой Ся Сяолань.
Если успехи Ся Сяолань были лишь воздушным замком, построенным на обмане, Сюй Гочжан не собирался её выгораживать.
…Она вошла в двадцатку лучших!
Ся Сяолань совершенно не волновалась перед устным туром. В то время многие учили «немой английский», она же в прошлой жизни учила язык для работы. Начиная с тех времен, когда она была торговым агентом и разбиралась в инструкциях к оборудованию, и до последующего общения с иностранными производителями — она приложила немало усилий. Язык учился для практики, и Ся Сяолань считала, что её разговорный уровень вполне приличен.
Учитель Линь был вне себя от радости, а профессор Хэ еще раз подбодрил Ся Сяолань и Чжун Цай.
Подошла съемочная группа телевидения со своим оборудованием.
— Прежде всего, поздравляем двух студенток из университета Хуацин, прошедших в тур устных испытаний. Можете ли вы представиться нашим зрителям?
На камере горел красный огонек, означающий, что запись уже идет.
Чжун Цай немного занервничала; съемочная группа появилась внезапно и направилась прямиком к ним, имея четкую цель.
Несмотря на волнение, к тому, что финал будет записывать телевидение, она была в какой-то мере готова. Представиться ведь нетрудно — можно сначала на китайском, а потом и на английском выдать!
Когда очередь дошла до Ся Сяолань, она тоже ограничилась парой простых фраз.
Когда она закончила, журналист, словно желая услышать что-то еще, задал дополнительный вопрос:
— Студентка Ся, какова ваша цель участия в конкурсе?
Стоило ли об этом спрашивать? Сначала это было желание принести славу себе и университету, а когда она узнала о квотах на обмен, желание выиграть стало еще сильнее. Но, разумеется, Ся Сяолань не могла ответить так прямо, поэтому она с серьезным видом произнесла в камеру:
— …Спасибо. Я считаю, что в конкурсе главное — участие. В процессе мы обретаем вещи гораздо более важные, чем конечный результат.
И это не было ложью: подготовка к конкурсу заставила Ся Сяолань постоянно совершенствоваться, и её уровень английского действительно вырос. Если раньше она могла свободно общаться, то теперь её можно было смело отправлять на учебу в любую англоязычную страну.
По какой-то причине Ся Сяолань заметила, что выражение лица задавшего вопрос журналиста стало несколько странным.
Казалось, у него в горле что-то застряло, и он не мог ни проглотить это, ни выплюнуть.
Неужели она сказала что-то не то?
Это же был абсолютно стандартный ответ.
Или у неё на лице что-то размазалось?
В час дня объявили результаты, а в два уже должна была начаться запись устного тура.
Телевидение заблаговременно оборудовало временную студию прямо в Институте иностранных языков, что было весьма удобно. Студентов, не попавших в двадцатку лучших, пригласили в качестве зрителей. Преподаватели университета, разумеется, тоже могли присутствовать на финале.
Ся Сяолань вместе с остальными отвели за кулисы, чтобы наложить простой грим. Одежду менять не стали, но для того, чтобы в телевизоре выглядеть бодро, без косметики было не обойтись.
Цзи Цзянъюань тоже был среди зрителей. Возвращаясь из уборной и еще не успев найти свое место, он услышал шепот двоих человек. Такие ключевые слова, как «позаботиться», «Ся Сяолань» и «Хуацин», мгновенно приковали его внимание. Он присмотрелся: шептавшиеся, судя по всему, были из съемочной группы. Что вообще происходит?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
