Кан Вэй был достоин сострадания: пока другие праздновали Чуньцзе, он тоже встречал праздник, но лежа в постели.
Кан Вэй был и удачлив: теперь казалось, что авария не оставила тяжелых последствий, а напротив, поспособствовала гармонии в семейных отношениях. Если бы не эта авария, недопонимание между Кан Вэем и Кан Ляньмином так и не разрешилось бы.
Без этой аварии Се Юнь не прозрела бы внезапно, не очнулась бы от жалости к себе и не стала бы активно смотреть в лицо настоящей жизни.
Кан Вэй ворчал, что Се Юнь слишком много им командует, но сколько счастья было в его голосе?
В его матери появилась искра жизни, она перестала быть глиняным изваянием — прекрасным, но прежде лишенным души.
Вечером во время ужина в доме Кан Вэя Гуань Хуиэ внезапно спросила:
— Твой магазин ведь скоро открывается в столице? Подойдет ли одежда, которой ты торгуешь, мне и твоей тете Се по возрасту?
Се Юнь полюбопытствовала:
— Сяолань собирается открыть магазин в столице?
Ся Сяолань тут же поняла: Гуань Хуиэ делает ей рекламу.
— Открытие должно состояться в середине марта. Тогда вы с тетей Се приходите, выберете что-нибудь, посмотрите, найдутся ли подходящие фасоны.
Гуань Хуиэ подумала, что двоих человек недостаточно — нужно еще рассказать на работе, сообщить Чжань Айцюнь и остальным. Весть разлетится быстро, и это привлечет покупателей в магазин Ся Сяолань.
Был у Гуань Хуиэ еще один щекотливый вопрос. Когда Чжоу Гобинь вернулся с работы, она сказала мужу:
— Насколько я поняла Сяолань, ее мать теперь будет постоянно жить в столице. Раньше они были в другом городе, и мы об этом не поминали, но теперь, когда она переехала сюда насовсем, разве можно нашим семьям не общаться?
Гуань Хуиэ была полна тревоги.
Ся Сяолань была рассудительной и выдающейся девушкой, и то, что у нее раньше была сельская прописка, нисколько не портило впечатления о ней.
К тому же теперь прописка у нее была уже не сельская: поступив в университет, она «выпрыгнула из крестьянских ворот».
Гуань Хуиэ вовсе не считала зазорным породниться с деревенской женщиной, она просто не знала, как ладить с Лю Фэнь. Смогут ли они найти общий язык?
Чжоу Гобинь тоже отнесся к этому вопросу серьезно, без тени пренебрежения:
— Спроси у Сяолань, можем ли мы нанести визит.
Ся Сяолань ни за что не оставила бы родную мать, да и у семьи Чжоу не хватило бы наглости просить об этом.
Но и беспокойство Гуань Хуиэ было оправданным: нужно было тщательно продумать, как именно вести себя с матерью Ся Сяолань. Насколько знала Гуань Хуиэ, родной отец Ся Сяолань, Ся Дацзюнь, был человеком скверным. Чжоу Гобинь тоже не мог взять в толк: как это в мире находятся люди, которые любят чужих детей больше собственных?
С головой у него явно не все в порядке!
К счастью, они развелись. Если бы нет, Чжоу Гобиню было бы не по себе от такого родства.
Бедность — не беда, страшно, когда человек — бестолочь.
Днем Ся Сяолань принесла в дом подарки, которые Гуань Хуиэ еще не успела осмотреть. Теперь, когда наконец нашлось время их распаковать, она обнаружила такой же красный конверт.
— На, почтительное подношение от твоего сына.
Чжоу Гобинь хмыкнул:
— Его зарплаты на такое не хватит. Эти деньги я…
Прежде чем он успел договорить, Гуань Хуиэ забрала его конверт.
— Раз тебе не нужны деньги, значит, оба конверта теперь мои!
Чжоу Гобинь открыл рот. Когда это он говорил, что не нужны? Не успел он закончить фразу, как конверт исчез. Чжоу Гобинь дважды прикрикнул:
— Забираешь деньги — так хоть чай мой верни! Куда ты спрятала мой прежний чай?
С чего бы это ему не пить этот чай? Его подарила будущая невестка, и он имеет полное право его пить!
…
Вернувшись в столицу, Ся Сяолань сразу погрузилась в дела. У бабушки Юй тоже были свои поручения, так что по дому хлопотала одна Лю Фэнь.
Короткое пребывание — это одно, а постоянное жилье — совсем другое: нужно было обустраивать все внутри и снаружи.
Что касается мебели, Ся Сяолань велела покупать простую и практичную. В будущем этот дом планировалось перестраивать, так что сейчас покупать дорогую мебель было бы пустой тратой — потом она могла и не вписаться в интерьер. А вот бытовая техника прослужит не один год.
Бабушка Юй вернулась домой только под вечер. Старушка сегодня была сурова: за день в роли наставницы по этикету она довела двух молодых девчонок до слез.
— Спины колесом, манеры ужасные. Пусть сначала два дня постоят у стены, а потом будут тренироваться держать чашки на голове.
Ся Сяолань прошиб холодный пот:
— Вы поосторожнее, сейчас не те времена, когда отбирали служанок в императорский дворец.
— И ради кого я стараюсь? С такими-то стандартами — и в дворцовые служанки? Моя семья в прошлом была куда… Кхм-кхм, чуть снова не совершила ошибку. У них плохие манеры, и тренировки не только помогут тебе в деле, но и им самим пригодятся — потом еще спасибо скажут.
Услышав, что магазин открывается в середине марта и в запасе еще двадцать дней, бабушка Юй решила, что за это время вполне можно обучить персонал хотя бы азам.
Ся Сяолань была права: сейчас не те времена, чтобы отправлять девушек в услужение императору, и порядки феодальных династий давно изжили себя. Поэтому бабушка Юй собиралась дать им лишь самое основное. Она не хвасталась: если бы Ся Сяолань не набирала людей в магазин, с чего бы кому-то просто так давать им уроки этикета? И неважно, учила ли бабушка Юй манерам или Ся Сяолань — технике продаж, если кто-то готов их обучать, они должны втайне радоваться удаче!
— Да, вы правы. И не только они должны быть вам благодарны, но и я! Вы целый день вели занятия, не устали?
Ся Сяолань подлизывалась, а бабушка Юй, которая долго держала строгое лицо, и впрямь утомилась. Уголки ее губ смягчились:
— С чего мне уставать? Это твоя мать устала. Последние два дня она только и делает, что наводит чистоту, ты только посмотри — дом не узнать.
Все трое были при деле.
Ся Сяолань предложила завтра сходить поесть мясо из котелка, но Лю Фэнь не согласилась:
— Лучше приготовим и поедим дома. А когда начнется учеба, пригласи своих однокурсников в гости.
Пока у них не было приличного жилья, Лю Фэнь боялась опозорить дочь.
Теперь жизнь стала другой: мать и дочь обосновались в столице, и к Лю Фэнь пришла уверенность.
Ся Сяолань кивнула:
— Там видно будет, у нас еще столько дел в магазине, не факт, что найдется время.
Бабушка Юй промолчала, она обдумывала другое: раз уж Лю Фэнь переехала в столицу на постоянное жительство, семья Чжоу Чэна, если у них серьезные намерения, должна проявить инициативу и нанести визит. Бабушка Юй крайне не одобряла, когда сторона невесты первой шла в дом жениха — в некоторых китайских традициях все же был смысл.
Она хотела спросить об этом Ся Сяолань, но, видя, как та измотана, решила промолчать.
И в самом деле, к чему сейчас эти встречи? Ся Сяолань сама не справляется с делами, откуда взять время на прием семьи Чжоу.
На следующее утро зазвонил телефон. Это была Гуань Хуиэ: она сама предложила зайти в гости.
Бабушка Юй тут же сменила тон:
— Родителям с обеих сторон и впрямь пора встретиться, раз у вас с Чжоу Чэном такие крепкие чувства.
Ся Сяолань, прикинув свою занятость, назначила встречу на выходные.
Лю Фэнь заглянула в календарь:
— Еще четыре дня?
Что же ей сказать родителям Чжоу Чэна при встрече?
Семья у Чжоу Чэна такая знатная, не станут ли отец и мать придираться к Сяолань?
Лю Фэнь очень нервничала.
Хотя ей и доводилось общаться с такими руководителями, как Тан Хунъэнь, она не знала, все ли чиновники ведут себя так же, как мэр Тан.
— Да чего ты так разволновалась? Позволишь ли ты Чжоу Чэну в будущем взять в жены твою дочь — это еще от твоего кивка зависит. Так что если кому и стоит нервничать, так это его семье. Соберись же ты, в самом деле!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
