Ся Сяолань не была святошей, но не была и хладнокровным зверем.
Люди обладают чувством благодарности. Она была признательна Ши Каю; он погиб, отдав свою жизнь за Чжоу Чэна, и Ся Сяолань считала, что обязана отплатить семье Ши.
Забота о семье Ши была ее долгом. Если же тяготиться этим, не имея ни капли совести или признательности, то человек ничем не отличается от скотины.
Кого нужно — вылечить, членам семьи — устроить работу, чтобы обеспечить им безбедное будущее… Это не означало, что такие действия могут искупить долг перед Ши Каем за спасение Чжоу Чэна; это было лишь то, что Чжоу Чэн обязан был сделать.
Ся Сяолань поддерживала Чжоу Чэна: нужно было во что бы то ни стало помочь семье Ши, тем более что у них с Чжоу Чэном была такая возможность.
Денежная компенсация — самый простой путь: выдать крупную сумму разом, чтобы купить себе видимость душевного спокойствия.
Но Чжоу Чэн вряд ли бы такое принял, да и сама Ся Сяолань считала это неподобающим.
Деньги рано или поздно закончатся. В той особой ситуации, в которой оказалась семья Ши, смогли бы они их сохранить? Полуслепая мать, брат с умственной отсталостью, молодая вдова с двумя маленькими детьми на руках — как ни посмотри, все они нуждались в опеке.
Взять хотя бы этот случай: Чжоу Чэн повез мать Ши Кая в Пекин лечить глаза, и ему пришлось взять с собой всю семью.
Мать Ши не соглашалась ехать в Пекин одна. Забрать с собой Ши Пина и оставить Вэй Цзюаньхун одну дома с двумя детьми?
Мать Ши тоже не хотела этого.
Смерть Ши Кая сделала отношения в этой семье очень хрупкими. Например, мать Ши была благодарна невестке за обещание не выходить больше замуж и посвятить себя воспитанию детей Ши Кая, но в то же время боялась, что Вэй Цзюаньхун ее обманывает. Она опасалась, что пока будет лечить глаза в Пекине, Вэй Цзюаньхун в родной деревне, чего доброго, снова выйдет замуж.
Поэтому, если Вэй Цзюаньхун не ехала в Пекин, мать Ши тоже отказывалась.
В глубине души она подозревала невестку, но при этом глубоко зависела от нее, понимая, что в будущем весь дом будет держаться только на Вэй Цзюаньхун. Люди так противоречивы.
Такие хрупкие и болезненные семейные отношения требовали от Чжоу Чэна предельной осторожности.
Для Чжоу Чэна, мужчины, решение подобных вопросов было очевидной трудностью. Хотя он и старался изо всех сил, его собственное душевное состояние оставляло желать лучшего, так как же он мог сделать все безупречно?
Ся Сяолань чувствовала, как сильно напряжен Чжоу Чэн.
Из-за этого нервного напряжения он вел себя при встрече необычно. Помня о том, что Чжоу Чэну еще нет двадцати двух и что на фронте он, вероятно, повидал немало смертей, Ся Сяолань понимала, что подобные эмоции овладевают им не впервые… Она не считала его слабым, напротив, ей было очень его жаль.
— Чжоу Чэн, мертвых не вернуть, это уже свершившийся факт, но мы можем сделать всё возможное, чтобы это искупить. Я помогу тебе с этим делом.
Мартовский вечер на улицах Пекина обдавал пронизывающим холодным ветром.
Ся Сяолань не могла полностью обхватить ладонь Чжоу Чэна своей рукой.
Но разве это имело значение?
Чжоу Чэн чувствовал тепло ее ладони.
Раньше он порой считал свою невесту слишком сильной и независимой, но в критический момент осознал все плюсы отношений с такой девушкой. Когда жизнь подбрасывает испытания, Ся Сяолань не поддается панике больше него, не рыдает у него на груди, перекладывая все проблемы на его плечи. Напротив, она может дать дельный совет, сказать, что нет нерешаемых проблем, и предложить встретить их вместе. Глядя на серьезное лицо своей невесты, Чжоу Чэн чувствовал, как его сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Ты права, мне стоит поговорить с семьей.
В такой момент не до самостоятельности — важно вылечить глаза матери Ши Кая, а среди знакомых Чжоу Чэна вряд ли найдется больше врачей, чем у Гуань Хуэйэ.
— Ты устроил семью Ши в гостевой дом?
Чжоу Чэн кивнул. Хотя у него была недвижимость в Пекине, большая ее часть сдавалась в аренду. Тот двор, который он приберег для будущей женитьбы, не сдавался, но там никто не жил, и не было никаких удобств.
Поэтому Чжоу Чэн поселил их в гостевом доме рядом с больницей. Им не нужно было ничего делать самим: всегда была горячая вода и горячая еда — это было удобнее всего.
Семья Ши думала, что за все платит государство. Поселившись там, мать Ши всё беспокоилась о том, как бы сэкономить государственные деньги, и предлагала всем потесниться на одних общих нарах. Старым нужен был уход, за маленькими тоже нужно было присматривать, поэтому Чжоу Чэн снял для них многокомнатный номер.
Ся Сяолань представила себя на месте Вэй Цзюаньхун, и ей стало не по себе.
— Сестра Вэй одна управляется с двумя детьми и еще должна ухаживать за двумя взрослыми. Как же они раньше жили в деревне… Теперь еще придется бегать по больницам. Может, нанять няню, чтобы помогала приглядывать за детьми?
Как присматривают за детьми в деревне?
Ши Пин для этого не годился: сознание у него то прояснялось, то затуманивалось. Раньше он мог только помогать Вэй Цзюаньхун в поле, больше от него ждать было нечего.
В тот день, когда Чжоу Чэн привез прах Ши Кая в его дом, он видел, как старшую двухлетнюю дочь Ши Кая привязали веревкой за пояс, и она, спотыкаясь, играла во дворе сама по себе. С веревкой она не могла убежать далеко, и можно было не бояться, что ребенок упадет в выгребную яму или пруд.
Он решил, что Ся Сяолань рассуждает верно. Женщины внимательнее мужчин, и Сяолань помогла ему привести мысли в порядок.
Сначала они отправились навестить стариков семьи Чжоу. Бабушка Чжоу ласково поприветствовала любимого внука, и ни Чжоу Чэн, ни Ся Сяолань не подали виду, что что-то не так. Однако дедушка Чжоу уже давно обо всем знал. Он не мог не следить за тем, что происходит с внуком, и завел с ним серьезный разговор:
— Чжоу Чэн, то, что ты заботишься о семье Ши Кая — это правильно и так и должно быть. Но помни: ты солдат, а подчинение приказу — священный долг солдата! Как только закончишь здесь дела, ты должен немедленно вернуться в академию. Это дисциплина, которую ты обязан соблюдать!
Война беспощадна. Дедушка Чжоу повидал немало смертей и, конечно, сам бывал в ситуациях, подобных той, в которой оказался внук.
По сей день он несет на себе груз этой ответственности.
Разве мог он позволить себе пасть духом?
Если бы он пал духом, у тех, кто находился под его покровительством, не осталось бы шанса на жизнь.
Мужчина за свою жизнь берет на себя много обязательств: быть сыном, мужем, отцом — это лишь основы. Но если выбрал путь военного, то на плечи ложится еще большая ответственность за семью и страну, за мир на родной земле. Ответственность эта так велика, что дедушка Чжоу не мог позволить Чжоу Чэну сломаться из-за случившегося.
— Кроме Ши Кая у тебя есть и другие боевые товарищи, погибшие на фронте. Если ты не возьмешь себя в руки, кто, по-твоему, присмотрит за их семьями?
Если сам не будешь твердо стоять на ногах, то не сможешь помочь другим, когда им это понадобится.
Ся Сяолань не знала, о чем говорили дед и внук в кабинете, но когда Чжоу Чэн вышел, в его глазах снова появился огонек.
Ся Сяолань с облегчением вздохнула:
— Только что бабушка таинственно отвела меня в комнату и во что бы то ни стало хотела всучить две сберкнижки. Я сказала, что у меня есть деньги, но она не поверила и очень рассердилась, когда я отказалась. Чжоу Чэн, эти сберкнижки в моих руках словно обжигают мне кожу.
Ся Сяолань показала обе книжки Чжоу Чэну.
Обе были на срочные вклады: на одной пять тысяч юаней, на другой — четыре.
Неизвестно, сколько времени старушка откладывала понемногу, чтобы накопить такую сумму.
Сберкнижки были легкими, но чувства, вложенные в них, были настолько весомыми, что Ся Сяолань не знала, как ей быть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
