— Дедушка, что нам делать? — тихо спросил Ло Яоцзун у старика Ло, когда Ся Сяолань оставила людей из деревни Ганьцюань.
Должность менеджера Ло Яоцзун еще мог бы принять.
Но охранником?
В глазах такого человека, как Ло Яоцзун, у профессии охранника не было никакой ценности. Он считал, что охранник — это просто цепной пес на привязи у большого босса. Мысль о том, чтобы сторожить ворота для Ся Сяолань, казалась ему невыносимо унизительной.
Старик Ло молчал, он взвешивал ситуацию.
Непреклонность Ся Сяолань превзошла его ожидания. Заполучить и человека, и деньги оказалось не так-то просто, но старик Ло был не из тех, кто легко сдается. Он велел Ло Яоцзуну наклониться поближе, и дед с внуком некоторое время перешептывались. На лице Ло Яоцзуна отразилось нежелание, но он произнес:
— Я сделаю так, как ты скажешь, дедушка.
Землю семьи Ло изъяли под застройку, и вместе с компенсацией за снесенный дом это была действительно огромная сумма.
Когда эти деньги окажутся в руках, семья Ло не будет ни в чем нуждаться.
Но старик Ло все еще лелеял мечту вернуть себе этот участок.
Люди жадны: цена в 2,78 миллиона уже заставляла его локти кусать от досады, а теперь, когда стоимость взлетала выше 10 миллионов, старик Ло ни за что не хотел выпускать из рук это благодатное место, способное принести богатство и процветание его потомкам.
Земля семьи Ло должна была вернуться к ним, а его любимому внуку предстояло перетерпеть унижение в роли охранника ради великой цели.
Старик Ло приободрился:
— Мы согласны, Яоцзун пойдет в охранники. Хм, если он хорошо проявит себя в охране, то ведь сможет стать и менеджером, верно?
Ся Сяолань была в строительном вагончике, поэтому отвечать старику Ло пришлось Гэ Цзяню. Сейчас Гэ Цзянь занимал должность «менеджера», и старик Ло был в чем-то прав: Гэ Цзянь прошел путь от личного телохранителя до руководителя проекта. По логике вещей, у охранника действительно была возможность карьерного роста.
Но у такого, как Ло Яоцзун?
Гэ Цзянь бесстрастно кивнул:
— Завтра официально выходишь на работу. Отныне ты охранник на стройплощадке. Если кто-то придет буянить, твоя обязанность — прогнать их.
Несколько жителей деревни почувствовали себя неловко — они ведь и были теми, кто пришел устраивать беспорядки.
Видя, что старик Ло уводит своих людей, даже не спросив про зарплату, Ся Сяолань похолодела во взгляде.
Рыбак рыбака видит издалека: если их не интересовала зарплата и должность, значит, семья Ло так и не оставила своих коварных замыслов.
— Гэ Цзянь, в ближайшее время приглядывай за семьей Ло, особенно не спускай глаз с Ло Яоцзуна.
— Понял, Ся-цзун.
Мисс Ся говорила, что хочет вести честный бизнес, и просила его не распускать руки без нужды, но у Гэ Цзяня уже давно чесались кулаки. Ему давно хотелось проучить семью Ло, но мисс Ся настояла на том, чтобы использовать их для распространения слухов о том, что Цзиньшачи — это благодатное место. И действительно, после того как нашли золото, жители деревни Ганьцюань судачили об этом больше всех, желая, чтобы весь Пэнчэн узнал о находке. В кратчайшие сроки цена на землю взлетела до небес.
Теперь с банковским кредитом проблем быть не должно, и семья Ло стала бесполезна. Раз уж они осмелились явиться и искать неприятностей, у Гэ Цзяня припасено немало способов, как проучить этого труса Ло!
Ся Сяолань не могла долго оставаться в Пэнчэне, а оформление кредита занимало несколько дней, поэтому она поручила этот вопрос Ин Цзинчуаню.
На следующий день Ло Яоцзун действительно вышел на работу на стройку.
Это дело не требовало личного внимания Ся Сяолань.
Однако произошло нечто неожиданное. Похоже, Тан Юаньюэ и Ду Чжаохуэй догадались о расставленной ею ловушке. Ся Сяолань думала, что они попытаются свести счеты, но Ду Чжаохуэй никак не проявлял себя.
Реакция Тан Юаньюэ тоже оказалась сюрпризом: на следующий день она получила от него букет цветов.
К цветам прилагалась карточка с похвалами ее уму, что было Ся Сяолань гораздо приятнее, чем комплименты ее красоте. Красота не вечна, хоть в этой жизни ей и досталась великолепная внешность!
Накопленные знания, широкий кругозор и багаж в голове — вот то, что никто не сможет отнять, сколько бы раз ты ни перерождался.
Но неужели есть люди, которым нравится, когда их обманывают и используют?
— Что это с Тан Юаньюэ? Он что, белены объелся?
Выражение лица Лю Юна было таким, словно он проглотил муху: — Эти сынки гонконгских богачей привыкли к распутной жизни. Наверняка он решил приударить за тобой, смотри не попадись на его удочку.
Тан Юаньюэ был генеральным директором компании «Мэй Хуа», одного из инвесторов отеля «Наньхай». Компания Лю Юна «Юаньхуэй» сейчас занималась отделочными работами в этом отеле, но вопросами отделки заведовал другой акционер — «Дунфэн Холдинг», так что Лю Юн совершенно не боялся обидеть Тан Юаньюэ.
После опыта с Ду Чжаохуэем и махинациями Лю Тяньцюаня в контракте, Лю Юн испытывал стойкую неприязнь к гонконгским бизнесменам.
Заработать деньги на них было непросто, а когда распутный сынок богача решил приударить за его племянницей, Лю Юн и вовсе не верил в порядочность этого человека!
Раньше Лю Юну казалось, что у семьи Чжоу слишком высокий порог, и он боялся, что Чжоу Чэн и Сяо Лань не будут вместе долго.
Теперь же он радовался этому высокому положению: пока Сяо Лань встречается с Чжоу Чэном, вряд ли кто-то осмелится причинить ей вред. Против грубой силы выстоять можно, а против таких мягких методов ухаживания, как у Тан Юаньюэ, Сяо Лань устоит сама, если ее сердце останется твердым.
Лю Юн зря беспокоился.
Ся Сяолань долгие годы жила с заурядной внешностью и в прошлой жизни никогда не пользовалась преимуществами красоты.
Хотя в этой жизни она была настоящей красавицей, прошло всего два года с момента перерождения, и инерция мышления из прошлой жизни брала верх. Она часто забывала о том, насколько пленительна ее нынешняя внешность… Ее привычный образ мыслей был образом мыслей «непробиваемой натуры».
«Непробиваемая натура» была полностью устремлена в карьеру, а раз у нее был Чжоу Чэн, ей было лень даже смотреть на других мужчин.
Красив ли кто-то другой, богат ли он и каковы его условия — ее это совершенно не касалось.
Вот и сейчас, пока Лю Юн переживал, что Тан Юаньюэ вскружит ей голову, мысли этой девушки были заняты совсем другим.
Тан Юаньюэ был использован ею для поднятия цены на землю, и он вместо того, чтобы злиться, решил за ней ухаживать?
Либо он сошел с ума, либо это ухаживание само по себе было формой мести. В прошлой жизни Ся Сяолань слышала от своих молодых подчиненных пересказы популярных любовных романов про властных президентов. В них героиня и президент враждовали, и президент, вместо того чтобы использовать сотню доступных способов мести, почему-то непременно решал жениться на ней, чтобы унижать и мучить ее в постели.
Что за бред? Какой президент будет страдать такой ерундой? Его компания давно бы обанкротилась!
Героинями обычно были обычные, ничем не примечательные девушки, а президенты — красивыми и богатыми. И если они оказывались в одной постели, то кто кому мстил? Не превращалась ли месть президента в раздачу бонусов собственным телом?
Ся Сяолань никогда не могла понять логику этих историй, считая, что в проигрыше остается именно президент.
Значит, Тан Юаньюэ все-таки не в своем уме.
Ся Сяолань не верила, что реальные наследники богатых семей могут быть такими же глупыми, как президенты из женских романов.
Она не приняла это близко к сердцу, и цветы Тан Юаньюэ остались без ответа.
Тан Юаньюэ не спешил. Он приказал секретарю:
— Помни, каждый день посылай Ся Сяолань букет цветов.
Секретарь с некоторым сомнением спросил: — А если Ся Сяолань вернется в Пекин, в университет тоже посылать?
В университетах материкового Китая царили консервативные нравы. Если господин Тан начнет присылать цветы туда, поднятый шум вряд ли понравится Ся Сяолань.
— Когда она будет в университете, присылай по одному цветку в день. Нужно сделать так, чтобы она ежедневно получала от меня приветствие.
— А, вот оно что.
Один цветок, конечно, не так бросается в глаза, но господин Тан все равно сможет таким образом напоминать о своем существовании.
Эта Ся Сяосянь явно отличалась от прежних пассий босса. Раньше господин Тан не особо заботился о чувствах девушек — обычно они сами из кожи вон лезли, чтобы ему угодить. Его не волновало, вызовет ли это пересуды или создаст ли проблемы для женщины; любой подарок от него любая пассия должна была принимать с величайшей радостью.
Тот факт, что босс решил проявить деликатность по отношению к Ся Сяосянь, заставил секретаря почувствовать, что на этот раз всё будет иначе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
