Свадьба Цзи Я была назначена на второй день после Национального дня.
Времени оставалось совсем немного.
В Пэнчэне было жарко, даже в октябре всё ещё можно было носить платья.
Тот самый Сунь Ицзянь, о котором Юй Найнай велела разузнать Ся Сяолань, принадлежал к роду, который из поколения в поколение шил одежду для знати в Запретном городе. Позже, когда народ стал хозяином страны, вельможи из Запретного города пали с небес на землю. Сунь Ицзянь был последним портным из семьи Сунь, кто успел послужить во дворе… В любом случае, когда Сунь Ицзянь шил одежду для Юй Найнай, ей было всего двадцать лет.
В то время Сунь Ицзяню было уже под пятьдесят, и Юй Найнай была уверена, что сейчас его уже нет в живых, но у него должны были остаться потомки:
— Такое мастерство передавалось у них на протяжении нескольких поколений. Если только вся семья не сгинула, кто-то обязательно должен был унаследовать ремесло предков.
Преемственность — штука такая: мастерство передаётся из рода в род.
К тому же ремесло портного кормит. Наверняка кому-то из потомков семьи Сунь нужно было на что-то жить? А браться за знакомое дело всегда лучше, чем за новое, — опыта-то в портняжном деле у них предостаточно.
Ся Сяолань отнеслась к этому с сомнением:
— Тут нельзя сказать наверняка. В прошлые годы была такая неразбериха, а с подобным прошлым семья Сунь вполне могла навлечь на себя беду.
Эти слова заставили Юй Найнай приуныть.
Впрочем, это было правдой.
Тех, кто шил одежду для знати Запретного города, в народе очень ценили. Даже когда в Запретном городе не осталось императора, Сунь Ицзянь благодаря своей славе и мастерству всё ещё мог работать на таких дочерей богатых купцов, как Юй Найнай… Семья Юй тоже не была обычными торговцами. В период своего расцвета половина лавок и земель в Шанду принадлежала им. Старики в Шанду, ставшие свидетелями исторических перемен, до сих пор помнят, что до основания КНР в городе был некто по прозвищу «Юй — половина города».
Юй Найнай была дочерью того самого легендарного хозяина «половины города». Разве могла она, владея чуть ли не половиной Шанду, не повидать в своей жизни лучших вещей?
И раз уж она так высоко ценила мастерство Сунь Ицзяня, Ся Сяолань, естественно, сгорала от любопытства.
Она последовала наказу Юй Найнай и отправилась разузнать о Сунь Ицзяне. Старушка помнила лишь район, где тот жил в те годы, но точного адреса не знала.
Оно и понятно: когда старушка училась в Пекине, у семьи Юй там тоже был свой дом, и Сунь Ицзянь сам приходил к ней, чтобы снять мерки и сшить платье. Спустя столько лет требовать от бывшей молодой госпожи Юй, чтобы она помнила точный адрес какого-то портного, было бы чересчур.
Что тут могла сказать Ся Сяолань? Только то, что мир богачей ей непонятен. Не стоило ей так радоваться своим десяти миллионам — бедность всё же ограничивала её воображение!
Однако Юй Найнай хотя бы дала полезную зацепку.
Ся Сяолань нужно было ходить на занятия, поэтому она решила просто нанять кого-нибудь для поисков. Семья Сунь была известной и имела историю; если кто-то из них ещё существовал, след обязательно должен был остаться.
В филиале «Лань Фэнхуан» на улице Сюшуй работала продавщица по имени Ван Линь. Она была прилежной и любознательной. Из всей группы сотрудников, нанятых в то же время, Ся Сяолань запомнила её лучше всех. Простая продавщица в магазине одежды, работая в филиале на Сюшуй, по собственной инициативе захотела выучить английский — это явно указывало на целеустремленного человека.
Таким амбициозным людям Ся Сяолань была готова давать шансы.
Филиалов становилось всё больше, а подходящих управляющих найти было трудно, так почему бы не вырастить свои кадры?
Лю Фэнь тоже считала Ван Линь работящей и тянущейся к знаниям, так что и у матери, и у дочери возникла мысль её повысить. В итоге Ся Сяолань решила поручить задание по поиску семьи Сунь именно ей:
— Как твои успехи в английском?
Прошло уже четыре-пять месяцев с тех пор, как Ван Линь заявила о желании учить язык. Ся Сяолань хотела проверить, не была ли та просто хитра и не пыталась ли подольститься, говоря приятные вещи. Поэтому Ся Сяолань заговорила с ней по-английски.
Когда Ван Линь внезапно вызвали на личный разговор, она и так занервничала, а от такого напора Ся Сяолань и вовсе растерялась.
Впрочем, выдержка у неё была: на улице Сюшуй часто бывали иностранцы, и Ван Линь, даже зная всего пару слов, не боялась объясняться с ними на пальцах. Неужели с Ся Сяолань будет труднее общаться, чем с иностранцами?
С этой мыслью она постепенно успокоилась и ответила Ся Сяолань тоже на английском.
Ся Сяолань осталась вполне довольна:
— Твоего уровня вполне хватает для повседневного общения, ты действительно приложила усилия!
От такой похвалы Ван Линь немного смутилась:
— Госпожа директор Ся, для повседневного общения не нужно много редких слов, мне ещё учиться и учиться.
Это была правда: чтобы за несколько месяцев достичь уровня Ся Сяолань, нужно быть либо лингвистическим гением, либо изначально иметь хорошую базу, а прикидываться новичком — значит хитрить.
Отношение Ван Линь к учёбе удовлетворило Ся Сяолань, и она ввела её в курс дела относительно Сунь Ицзяня:
— Постарайся найти потомков Сунь Ицзяня. Одной лишь кровной связи недостаточно — нужно, чтобы человек унаследовал ремесло предков и умел шить одежду!
У семьи госпожи Ся и так было несколько магазинов одежды, и Ван Линь не понимала, зачем ей понадобился портной. Но так как это было первое личное поручение от Ся Сяолань, Ван Линь, разумеется, заверила её, что всё исполнит.
Днём она была на работе, а вернувшись домой и рассказав всё семье, услышала крик матери:
— Старик Ван, глянь-ка, что творится! Начальница велела Ван Линь найти человека! Дочка, а если не найдёшь, зарплату не вычтут?
Ван Линь опешила и неуверенно ответила:
— Госпожа Ся не такой мелочный человек…
Но от этого ей самой становилось неловко.
Условия в «Лань Фэнхуан» были слишком хороши: после окончания испытательного срока к базовому окладу добавлялись комиссионные.
Больше продашь — больше получишь. Именно ради этого Ван Линь и старалась учить английский. В магазин на Сюшуй часто заглядывали иностранцы. Благодаря прилежанию и зубрёжке она теперь могла общаться с ними на бытовые темы. Удерживая этих клиентов, она добилась самых высоких показателей в магазине.
С учётом оклада и процентов Ван Линь каждый месяц приносила домой денег больше, чем её родители вместе взятые. А с ростом её навыков продаж эта сумма грозила стать ещё внушительнее.
Эта работа была крайне важна для Ван Линь и очень дорога для семьи Ван.
Никто и не предполагал, что услуга, оказанная в своё время У Ханчжаном, окажется столь значительной. С образованием Ван Линь сейчас было невозможно найти место с лучшими условиями. Отец Ван Линь, выслушав дочь, веско кивнул:
— Ты спокойно иди на работу. Раз это человек, который нужен твоему боссу, то пока в семье Сунь жива хоть одна душа, мы вытащим потомка Сунь Ицзяня на свет, даже если он в крысиную нору забился!
У всех была работа.
Но разве старшие, трудясь всю жизнь, не думают о будущем детей? Неспроста ведь люди порой рано выходят на пенсию, чтобы передать своё рабочее место ребёнку!
Ван Линь нельзя было терять эту работу, наоборот, нужно было проявлять себя ещё лучше. Семья Ван мобилизовала всех на поиски, как в то время, когда они раздавали листовки перед открытием магазина. Не стоило недооценивать возможности простых людей: коренные пекинцы пустили корни в этом городе много лет назад, и кто знает, какие у них связи?
Ся Сяолань не знала, как именно Ван Линь искала человека, но через пару дней та сообщила, что всё нашла.
— Правда? Тогда я лично съезжу к нему и приглашу.
Ван Линь растерялась:
— Госпожа директор Ся, я велела ему самому прийти завтра… Я что-то сделала не так?
Госпожа Ся была такой занятой, а тут ещё собиралась лично ехать за каким-то потомком семьи Сунь. Ван Линь считала само собой разумеющимся, что этот человек должен сам подстроиться под график Ся Сяолань.
Здесь сработала привычка Ся Сяолань мыслить определёнными категориями. Раз Юй Найнай превозносила портняжное мастерство Сунь Ицзяня, Ся Сяолань решила, что и потомки этой семьи должны быть очень важными птицами… Но времена изменились: если уж дочери хозяина «половины города» пришлось мести улицы, то потомки Сунь Ицзяня, шившего платья для богатых госпож, при плохом раскладе могли жить ещё хуже, чем Юй Найнай. Так что если к ним обращается крупный бизнесмен, им явно не до гордыни.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
