Нин Сюэ всё ещё хотела пойти на соседнюю стройплощадку Цзиньшачи, но сейчас явно был не подходящий момент.
Какой бы высокомерной ни была Цзи Я, она получила пощёчину от тёти Цзи, и все посчитали, что так ей и надо.
Если бы пощёчина могла привести её в чувство, Цзи Линь не прочь был бы ударить Цзи Я ещё несколько раз. Что ещё более редко — высокомерная Цзи Я извинилась перед Цяо Чжи, и хотя Чжэнь Вэньсю считала, что в этих извинениях мало искренности, это всё же было чем-то неслыханным!
К счастью в этом несчастье, Цяо Чжи не объявил тут же об отмене свадьбы.
Цзи Линь велел Цзи Я извиниться перед родителями Цяо Чжи. Цзи Я долго тянула время, и Чжэнь Вэньсю попыталась сгладить углы:
— Найдите какое-нибудь лекарство, чтобы приложить к лицу, прежде чем идти, или хотя бы сварите пару яиц!
С красным следом на лице — она словно боялась, что родители Цяо Чжи о нём не узнают.
Слова Чжэнь Вэньсю получили единогласное одобрение. С того момента, как вчера Цзи Я первой сообщила ей о приезде Тан Хунэна, Чжэнь Вэньсю волей-неволей оказалась втянута в это дело. Она была в хороших отношениях с Цзи Я, но не до такой же степени… Цзи Я могла бы сказать кому угодно другому, но почему-то сообщила о приглашении Тан Хунэна именно ей, и теперь Чжэнь Вэньсю просто не могла остаться в стороне.
Раз уж взялась, то придётся доводить до конца!
Персонал курорта тоже не знал, что делать — такая свадьба, и вдруг всё пошло наперекосяк. Официанты принесли варёные яйца, лёд и чистые полотенца.
Прикладывая к лицу Цзи Я то холодное, то горячее, они провозились полчаса, пока след от удара не побледнел. По крайней мере, опухоль спала, и теперь за дело должен был взяться визажист, чтобы заново наложить макияж.
Слой за слоем пудры накладывали до тех пор, пока отпечаток ладони не скрылся полностью.
Младшее поколение, разумеется, вышло. Всё это время жена старшего брата Цзи Я безучастно наблюдала со стороны, и казалось, если Цзи Я проявит хоть малейший признак непослушания, невестка набросится на неё и влепит ещё одну пощёчину, лишь бы найти повод сделать отпечатки на обеих щеках симметричными!
Цзи Линя тоже не было в комнате — он увёл Цяо Чжи поговорить по душам.
Как и говорила его жена: творит безумства Цзи Я, а подтирать за ней в итоге приходится Цзи Линю.
Что касается остальных братьев и сестёр Цзи Я, то после того случая, когда ради спасения репутации семьи Цзи им пришлось достать свои сбережения и собрать 80 тысяч юаней для Юй Найнай в качестве платы за молчание, они все её недолюбливали.
Разве этот ходячий источник проблем мог внезапно успокоиться? Если уж собралась замуж, так праздновала бы свадьбу в Пекине, но она настояла на том, чтобы устроить всё на территории бывшего мужа. Все чувствовали, что Цзи Я затевает какую-то пакость, поэтому, сославшись на занятость и невозможность взять отпуск, отправили подарки, но сами не приехали, отказавшись присутствовать на торжестве.
Тётя Цзи (жена старшего дяди Цзи Цзяньюаня) тоже хотела последовать их примеру, но, на свою беду, она была женой старшего брата, и, как говорится, «старшая невестка — что мать», так что не приехать она не могла!
Ещё до приезда у неё было нехорошее предчувствие, и точно — прилететь на самолёте только ради того, чтобы опозориться. Взгляд, которым тётя Цзи сейчас смотрела на Цзи Я, был пугающим, она словно готова была её загрызть.
— Дай-ка посмотрю… ещё остался след, замажьте его получше.
Тётя Цзи некоторое время придирчиво разглядывала лицо, прежде чем прийти к такому выводу.
Визажист был весь в холодном поту: когда его позвали, на лице невесты уже красовался след от пощёчины, но кто именно её ударил, он не знал.
Чжэнь Вэньсю невольно отступила назад. Жена брата Цзи Я была слишком сурова: сама влепила Цзи Я пощёчину, а теперь ведёт себя как ни в чём не бывало. Окажись она — окажись она на месте невестки Цзи, возможно, тоже не удержалась бы и отвесила Цзи Я пару оплеух.
Чжэнь Вэньсю и сама не понимала, что с ней сегодня: она уже несколько раз ловила себя на мысли о яростном недовольстве Цзи Я.
Она ведь считала себя близкой подругой Цзи Я, так почему же сегодня ей совсем не хотелось быть на её стороне?
Вероятно, Цзи Я совершила слишком большую ошибку.
Самая большая ошибка заключалась в том, что она впустую потратила сотни тысяч долларов на эту свадьбу. То, о чём сейчас не могла даже мечтать ни одна женщина в Китае, Цзи Я получила, но совершенно не ценила.
Сотни тысяч долларов?
Покупка всех четырёх обязательных предметов для свадьбы могла опустошить сбережения семьи с двумя работающими супругами, а Цзи Я просто не понимала своего счастья… Чжэнь Вэньсю не хотела признаваться себе, что в глубине души испытывает лёгкую зависть.
Большинство женщин склонны к сравнениям, и когда сравнение не в твою пользу, чувство зависти вполне естественно.
Под строгим надзором Чжэнь Вэньсю и жены брата Цзи Я след от пощёчины на лице Цзи Я наконец удалось скрыть. Цзи Я, даже не сменив свадебного платья, под конвоем невестки отправилась извиняться перед родителями Цяо Чжи.
Старик Уилсон был старшим братом Харолда. Харолду было немногим за тридцать, а старику Уилсону — уже за шестьдесят. В Америке бедняки питаются калорийным фастфудом, а богатые едят здоровую пищу и занимаются спортом, поэтому старик Уилсон был в неплохой форме и смог прилететь в Китай на свадьбу Цяо Чжи и Цзи Я.
Если бы Цяо Чжи не сказал, что на этот раз встретил свою настоящую любовь, старик Уилсон не потащился бы в Китай.
Эта «настоящая любовь» заставила чету Уилсон по-новому взглянуть на мир. Старик Уилсон решил пока просто наблюдать за развитием событий, а вот миссис Уилсон вовсю кричала, что хочет вернуться в Америку.
Цзи Я, которую буквально пригнали извиняться перед будущими свёкром и свекровью, замерла у двери, не решаясь войти.
В каком-то смысле Цзи Я была не только фанатичной натурой, но и обладала склонностью к избеганию: совершив ошибку, она не желала смотреть ей в лицо. Судя по её жизненному опыту, какую бы оплошность она ни допустила, всегда находился кто-то, кто «подтирал за ней хвосты».
После развода с Тан Хунэном она не хотела оставаться в стране и закатила истерику, требуя уехать в Америку. Тогда деньги давал не только Цзи Хуайсинь — на это скидывалась вся семья Цзи.
В то время решающее слово было за Цзи Хуайсинем, и остальные братья и сёстры, хоть и считали, что старик слишком балует Цзи Я, не осмеливались возражать.
Теперь же, когда старик закрыл глаза навсегда, мало того что он оставил Цзи Я всю недвижимость на своё имя, так остальным всё ещё приходится разгребать её проблемы. Один раз — куда ни шло, но когда это повторяется снова и снова, у кого не возникнет претензий?
Цзи Я, думая об этом, чувствовала себя несправедливо обиженной, считая, что родные относятся к ней не так тепло, как при жизни старика.
Подойдя к двери и услышав спор четы Уилсон, она тут же захотела сбежать. Неужели она обязательно должна извиняться лично? Почему бы её старшему брату или невестке не поговорить с ними, или пусть Цяо Чжи всё объяснит… Она обернулась: брата Цзи Линя рядом не было, невестка смотрела на неё хищным взглядом, а Чжэнь Вэньсю выглядела обеспокоенной.
Цяо Чжи, Цяо Чжи молча смотрел на неё. У Цзи Я проснулось инстинктивное чувство самосохранения, она поняла, что сегодня просто так выкрутиться не удастся.
Она могла заводить столько парней, и все они обожали её до того момента, пока не переставали терпеть её характер; конечно, она не была полной дурой.
Будь она действительно глупой, разве Тан Хунэн в своё время женился бы на ней?
Если она посмеет снова спустить всё на тормозах, то, не говоря уже о том, что подумает чета Уилсон, она не пройдёт проверку даже у Цяо Чжи.
Цзи Я схватила Цяо Чжи за руку:
— Я боюсь входить. Я не знаю, что сказать, чтобы они меня простили.
Она действительно была очень женственной, и её привычный холодный и высокомерный вид всегда очаровывал Цяо Чжи.
Цяо Чжи тоже по-настоящему любил её.
Любой другой мужчина не вынес бы подобного унижения, и Цяо Чжи всё ещё злился.
Но, глядя на её встревоженный вид, Цяо Чжи немного смягчился, ведь обычно Цзи Я вела себя самоуверенно и крайне редко проявляла подобную слабость.
— Им нравятся искренние люди. Искренние извинения — единственный способ заслужить прощение семьи. Я скажу им, что тебе нужна помощь психотерапевта, что после возвращения на родину ты столкнулась с несправедливым давлением властей, и это вызвало сильный стресс, из-за чего ты сегодня потеряла самообладание!
Цзи Я с облегчением выдохнула.
К счастью, чета Уилсон не понимала китайского языка; они знали только, что свадьба была прервана, но не знали точных причин.
Если Цяо Чжи готов ей подыграть и даст родителям разумное объяснение, а она, в свою очередь, извинится, то инцидент, скорее всего, будет исчерпан.
— Будь Ся Сяолань здесь, она бы наверняка холодно усмехнулась. Великая госпожа Цзи не то чтобы не знала слова «извинение», просто она тщательно выбирала, перед кем его произносить.
#### Добрый день~
(Вчерашняя акция с комментариями выманила из тени многих «подводников»! (#^.^#))
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
