Ничтожные люди вечно полны тревог, а подлые дельцы — спокойны и безмятежны.
Продажи домов должны были вот-вот начаться, и появление на пути к прибыли такого «камня преткновения» изрядно подпортило Ся Сяолань настроение.
Завтра ей предстояло возвращаться в Пекин; нужно было успеть встретиться с Тан Хунэном, а после — повидаться с Шэн Сюань. Где уж тут было возиться с «хрупким сердцем» Мао Гоусэна? Второпях попрощавшись, она покинула стройплощадку.
Лицо Мао Гоусэна пошло пятнами, точно палитра художника.
— Папа, мы с шисюном Чжоу возвращаемся в Янчэн. Заглянем к вам с мамой в другой раз!
А ведь раньше обещал провести с родителями все выходные, но не наступило еще и воскресенье, а он уже собрался в Янчэн.
Мао Каншань давно насквозь видел своего сына, поэтому не особо расстроился.
— Будет время — навести мать, а нет — так и нечего мотаться.
Он прекрасно понимал: Мао Гоусэн метит в «Цихан» только потому, что завидует огромной зарплате Ван Хоулиня. У Ван Хоулиня был не только оклад в шестьсот юаней в месяц, по завершении проекта ему наверняка полагалась солидная премия.
Когда его звали в первый раз, Мао Гоусэн и слышать ничего не хотел. Теперь же передумал и ждет, что Сяо Лань придет к нему с поклоном, как в легенде о «трех посещениях хижины»… Что тут мог сказать Мао Каншань? Способностей — ноль, а спеси — через край. Нечего его баловать!
Ся Сяолань обмолвилась, что могла бы нанять Мао Гоусэна, но Мао Каншань первым выступил против. К счастью, Мао Гоусэн об этом не знал и лишь сердито настаивал на отъезде в Янчэн.
Чжоу Маотун, который из уважения к учителю помог Мао Гоусэну с переводом, всю дорогу обратно пребывал в унынии:
— Гоусэн, впредь при посторонних не смей так панибратски называть шимэй Ся «Сяо Ся». Она теперь глава строительной компании. Между собой мы можем звать её как угодно, но на людях старайся соблюдать приличия.
Мао Гоусэн упрямо вскинул голову:
— Когда она приходила к нам домой проситься в ученицы, то прикидывалась такой смиренной! Хочешь сказать, всё это была игра? А теперь, когда у неё крылья окрепли, мне уже и «Сяо Ся» сказать нельзя?
Чжоу Маотуну даже ответить было нечего от такой тупости. Не то чтобы он не хотел помочь учителю, но такому человеку, как Мао Гоусэн, хоть сотню лестниц подставь — всё равно не заберется.
Времена меняются. Благодаря успеху «Цзиньшачи» компания «Цихан» резко пошла в гору, и статус Ся Сяолань, разумеется, вырос вместе с ней.
Чжоу Маотун вовсе не боялся обидеть Ся Сяолань — в конце концов, «Цихан» всё еще нуждалась в лицензии Строительного управления провинции Юэ. Но они были учениками одного мастера; Ся Сяолань уважала его как старшего брата, и Чжоу Маотун не собирался подрывать её авторитет перед другими. Обращения «шимэй» и «шисюн» на людях подчеркивали их близость, но это «Сяо Ся»… Он что, возомнил себя выше неё? Кроме возраста, в чем еще Мао Гоусэн превосходил Ся Сяолань?
Чжоу Маотун понял, что спорить бесполезно, и просто закрыл глаза, перестав обращать на него внимание. Мао Гоусэн сидел, тяжело дыша от негодования. Он просто привык так называть её, зачем цепляться к этой оговорке? Признать свою неправоту или, того хуже, начать льстить Ся Сяолань на глазах у всех — на такое он был не способен.
***
Саму Ся Сяолань совершенно не волновало, будет ли Мао Гоусэн перед ней «рассыпаться в комплиментах». Честно говоря, когда человек, не умеющий льстить, пытается это делать, слушать его — одно мучение.
С тех пор как Тан Хунэнь взял её на свадебный банкет Цзи Я, Ся Сяолань больше не заходила к нему в мэрию, опасаясь, что её узнает кто-то из тогдашних гостей. Сегодняшняя встреча тоже проходила у него дома. Что удивительно, ужин Тан Хунэнь приготовил сам.
— Я дал домработнице два выходных и на скорую руку соорудил кое-какую еду. Попробуй. Я много лет не стоял у плиты.
Он был слишком занят работой: раньше постоянно питался в столовой, а с получением высокой должности обзавелся помощницей по хозяйству. В готовке нужды действительно не возникало.
Ся Сяолань изобразила глубокую признательность:
— Какая честь для меня!
Тан Хунэнь приготовил шэнцзяньбао — жареные баоцзы. Справедливости ради, тесто удалось неплохим, но начинка была пресновата и не скрывала специфический запах мяса, да и огонь он развел слишком сильный — донышки изрядно подгорели… Ся Сяолань не собиралась указывать на эти недостатки. В конце концов, стоило ли привередничать, когда тебя угощает сам мэр Тан? Его голова занята государственными делами, так что неумение готовить — вещь вполне естественная.
Сама Ся Сяолань тоже не блистала кулинарными талантами, поэтому прекрасно его понимала. Однако Тан Хунэнь был настолько настойчив в желании услышать отзыв, что ей пришлось высказать свои замечания. Выслушав её, Тан Хунэнь кивнул:
— Я и сам чувствую, что получилось не очень. Видимо, придется еще потренироваться, прежде чем угощать твою маму.
Ся Сяолань замерла с куском во рту, не зная, проглотить его или выплюнуть. Это был баоцзы или порция «собачьего корма» для одиночек? Ну нельзя же быть настолько беспардонным! Раз пригласил её в качестве дегустатора, мог бы и промолчать!
Запив еду несколькими глотками воды, Ся Сяолань наконец проглотила баоцзы и решила не ходить вокруг да около:
— Дядя Тан, вы не собираетесь рассказать маме о Шэн Сюань? Честно говоря, вся эта женская ревность меня мало волнует, но Шэн Сюань перевели на работу в банк здесь, в Пэнчэне. Она как раз вставляет палки в колеса с ипотечными кредитами для «Цихан». Продажи в «Цзиньшачи» вот-вот начнутся, и что мне делать, если клиенты не смогут получить ссуду в банке?
Тан Хунэнь, и сам не горевший желанием доедать свои баоцзы, отложил палочки. Потребовалось некоторое время, прежде чем он понял, о ком идет речь.
— Шэн Сюань? Она создает тебе трудности?
Ся Сяолань лишилась дара речи.
— Дядя Тан, ну можно хоть раз уловить суть? Я говорю: Шэн Сюань перевели в Пэнчэн. На её нынешние козни мне, честно говоря, плевать — в Пэнчэне банков полно! Но если она продолжит в том же духе, это станет раздражать. Я пришла за советом: как мне себя с ней вести?
Тан Хунэнь постучал пальцами по столу.
— Ты и сама понимаешь, что в Пэнчэне много банков, просто вы уже заложили землю в том, где работает Шэн Сюань, и хотели решить все вопросы в одном месте. Что бы она там себе ни думала, иди прямо к ней. Я давно её не видел, но, насколько помню, она не была дурой.
Тан Хунэнь, разумеется, знал о слухах, распускаемых Шэн Сюань и второй ветвью семьи Сун, — дескать, она ни за кого не выйдет, кроме него. Он не считал себя настолько обаятельным, чтобы двадцатилетняя девчонка влюбилась в него с первого взгляда. Прежде он и не помышлял о повторном браке, так что планы семьи Сун его совершенно не заботили. Кто же знал, что Шэн Сюань решит, будто у неё есть шанс?
Тан Хунэнь добавил:
— Я не встречаюсь с ней, чтобы не давать ложных надежд. Ты должна понимать: я хочу создать семью только с твоей матерью. Всё, что говорят или делают другие — лишь попытки вбить между нами клин.
Ся Сяолань тоже понимала, что личное вмешательство Тан Хунэна будет неуместным. Возможно, Шэн Сюань как раз и добивалась того, чтобы заставить его выйти на связь. В конце концов, между банковским работником среднего звена и господином мэром лежала пропасть. Не может же начальник отдела в банке заявляться к мэру с отчетами?
На самом деле Ся Сяолань и не рассчитывала на его вмешательство, ей просто нужно было знать его позицию. Тан Хунэнь оказался абсолютно равнодушен, словно Шэн Сюань была для него пустым местом… Это немного успокоило Ся Сяолань: по крайней мере, товарищ Лао Тан в таких делах сохранял трезвый рассудок.
— Что ж, тогда я сама встречусь с этой мисс Шэн. Вам не о чем беспокоиться, я сама с ней разберусь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
