Родная мать — параноик, чувства глубокие, но она крайне ненадежна.
Родной отец, напротив, рассудителен, действует осмотрительно, но отношения между отцом и сыном натянутые.
Раньше это было просто отчуждение, но теперь, после ряда попыток сближения, Тан Хунэн, кажется, решил сменить тактику и использовать более радикальные методы, чтобы заставить Цзи Цзяньюаня повзрослеть?
Цзи Цзяньюань, оказавшийся меж двух огней, не обладал, в отличие от Ся Сяолань, зрелым умом — он не был «старым огурцом, покрытым свежей краской».
…Цзи Цзяньюаню наверняка приходилось очень несладко.
Ся Сяолань даже почувствовала, что они с матерью похожи на злодеек из мыльной оперы, а Цзи Цзяньюань — на бедного страдальца.
— Какое совпадение, одноклассник Цзи, не хочешь присесть здесь?
Ся Сяолань старалась скрыть сочувствие, но Цзи Цзяньюань указал на место с другой стороны:
— Я сяду там, у окна. Кстати, завтра начинаются продажи в Цзиньшачи, желаю вам огромного успеха!
С чего бы взяться радости? Ин Цзинчуань до сих пор не дал четкого ответа.
Ся Сяолань надеялась, что по прибытии в Пэнчэн её будет ждать приятный сюрприз!
Но раз Тан Хунэн возвращается в Пэнчэн, значит ли это, что дело уже улажено?
С начальником Панем всё в порядке?
Планы Шэн Сюань провалились? Тан Хунэн пробыл в Пекине все эти два дня, он никак не мог встретиться с Шэн Сюань.
Стоило рухнуть одному обвинению в нарушении дисциплины, как многие проблемы должны были решиться сами собой.
При этой мысли Ся Сяолань расслабилась:
— Спасибо, твоими молитвами. Я тоже надеюсь, что Цзиньшачи будет хорошо продаваться.
На рейсе из Пекина в Янчэн Тан Хунэн умудрился действительно ни разу не заговорить с Цзи Цзяньюанем, хотя они летели в одном самолёте.
Цзи Цзяньюань оказался ещё более выдержанным, чем Тан Хунэн: поздоровавшись, отец и сын всю дорогу не обменялись ни словом.
После приземления Цзи Цзяньюань вызвал такси, а Ся Сяолань прикусила язык:
— Дядя Тан, это уж слишком…
Лю Фэнь тоже чувствовала себя неловко:
— Ты к нему чересчур строг.
— Промедление в разрыве отношений ведет к беде. Он ровесник Сяо Лань, но посмотри, как решительно она действует. Неужели он соображает хуже неё?
Тан Хунэн говорил о том, как Ся Сяолань решительно отсекла от себя всё сумасшедшее семейство Ся.
Избавившись от этих обуз и помех, Ся Сяолань смогла развернуть бурную деятельность.
Ся Сяолань открыла рот, но промолчала: её ситуация была совсем иной. В её теле была другая душа, поэтому она и смогла так легко порвать с семьей Ся, к которой не питала чувств.
Цзи Цзяньюаня вырастила Цзи Я. Даже понимая, что мать — ходячая катастрофа, ему и так было непросто разорвать с ней финансовую зависимость, а полностью оборвать эмоциональную связь… как это возможно? Если бы Цзи Цзяньюань поступил так, его бы сочли неблагодарным.
Странно, Тан Хунэн наверняка понимал это, но всё равно давил на сына. Чего же он добивался?
Ся Сяолань могла лишь намекнуть; это было делом отца и сына, и какими бы близкими ни были её отношения с Тан Хунэном, она не могла вмешиваться.
Даже Мао Каншань и другие сомневались, не слишком ли высокую цену Ся Сяолань установила на квартиры в Цзиньшачи. У Тан Хунэна тоже были опасения, и только Лю Фэнь ни капли не возражала; она поддерживала всё, что собиралась делать Ся Сяолань.
Будь то залог дома, машины и магазинов одежды под кредит в сотни тысяч.
Или залог земли Цзиньшачи под кредит в 16 миллионов — Лю Фэнь лишь втайне переживала по ночам, никогда не показывая виду перед дочерью.
А что, если бизнес окажется убыточным?
Если прогорят — значит, так тому и быть, она не станет ругать или бить дочь.
В Пекине скоро должен был открыться уже пятый «Синий феникс», но 16 миллионов кредита для Лю Фэнь были астрономической суммой. Если отдавать по нескольку сотен тысяч в год, ей пришлось бы работать ещё минимум двадцать лет, чтобы закрыть эту дыру.
Лю Фэнь ни на что не жаловалась: мать готова жертвовать собой ради ребенка, любая горечь того стоит.
Но в такой ситуации ей казалось неправильным впутывать других, например, Тан Хунэна… Она считала правильным, что не согласилась на брак; не стоило перекладывать проблемы своей семьи на его плечи. Тан Хунэн не тратил денег, заработанных матерью и дочерью, но при этом должен был разделять риски — это было бы нечестно.
Если бы Ся Сяолань узнала, о чём думает мать, она была бы тронута и в то же время раздосадована.
Почему все думают, что она прогорит?
Неужели те деньги, что она заработала раньше, были ненастоящими? Ся Сяолань была твердо уверена, что Цзиньшачи принесет прибыль.
Путь от Янчэн до Пэнчэн был пройден. Офис продаж Цзиньшачи был заново украшен, а приглашенные агенты по недвижимости проходили последнюю интенсивную подготовку перед началом работы.
— Директор Ся.
— Здравствуйте, директор Ся.
— Директор Ся, после выхода рекламы в газетах за последние два дня звонило множество людей, чтобы расспросить о квартирах. Думаю, наш дом будет отлично продаваться!
— Директор Ся…
Множество нестройных голосов окружили Ся Сяолань.
Тан Хунэну не стоило показываться на людях, поэтому он сказал, что сначала отвезет Лю Фэнь в гостиницу обустроиться. Ся Сяолань приехала в Цзиньшачи одна и сразу по выходе из машины оказалась в кольце людей.
В целом новости были радостными.
Ся Сяолань кивала каждому, а затем подняла руку, призывая к тишине:
— А где менеджер Ин?
Ван Хоулинь указал наверх:
— Менеджер Ин наверху, он там с кем-то и всё время ждет директора Ся.
На первом этаже располагался отдел продаж, на втором — офисная зона компании «Цихан».
Услышав, что Ин Цзинчуань наконец появился, Ся Сяолань поспешила наверх.
В конференц-зале Ин Цзинчуань сидел лицом к двери, а другой человек — спиной. Увидев входящую Ся Сяолань, Ин Цзинчуань встал:
— Директор Ся, рад сообщить, что миссия выполнена: вопрос с банком решен. Начальник Пань настаивал на личной встрече, чтобы поблагодарить вас.
Человеком, сидевшим спиной к двери, был тот самый начальник Пань, которого отстранили от должности на время расследования.
Всего за несколько дней у него на висках заметно прибавилось седины — было видно, какие душевные муки он перенес.
Будучи вдвое старше Ся Сяолань, начальник Пань, не заботясь о своем имидже, со слезами на глазах сжал её руку:
— Директор Ся, если бы не ваши усилия по моему спасению, старина Пань пропал бы в чужих руках. Подумать только, сколько лет я добросовестно трудился, чтобы стать начальником отдела? На этой должности я не позволял себе ни на миг расслабиться, выдерживал давление со всех сторон, не смел и шагу ступить за рамки дозволенного при выдаче кредитов, уменьшал количество безнадежных долгов банку — немалый вклад внес! И вот так просто меня отстраняют… Я подчинюсь решению организации, но некоторые люди зашли слишком далеко, обливая меня грязью… Я, Пань Ицзюнь, запомню вашу доброту, директор Ся!
Ся Сяолань моргнула.
Какая ещё, к чёрту, доброта?
Начальник Пань, скорее всего, был просто несчастным, попавшим под раздачу.
Но раз начальник Пань был здесь, значит, кризис действительно миновал. Ин Цзинчуань, решая проблемы с банком, вытащил и начальника Паня. Неизвестно, что он ему наговорил, но тот явно приписал это одолжение Ся Сяолань.
Зачем Ся Сяолань было опровергать такое удачное стечение обстоятельств?
— Главное, что с вами всё в порядке. Мы знакомы ещё со времен моего дяди, и я прекрасно знаю, какой вы человек. Даже если бы мы не вмешались, вы бы выдержали любую проверку…
Ин Цзинчуань уже был знаком с беспринципностью Ся Сяолань, поэтому ничуть не удивился тому, как легко она подхватила инициативу.
Пань Ицзюнь же этого не знал.
Выдержал бы проверку?
Он действительно не смел брать крупные суммы денег.
Но кое-какие «местные деликатесы» всё же принимал.
Пока никто не проверял, это считалось обычным человеческим общением, но начнись строгая проверка — пара бутылок вина и несколько блоков сигарет могли бы погубить Пань Ицзюня. В этот раз он буквально чудом спасся. Он не понимал, что происходит за кулисами, он знал только о Шэн Сюань… Обе были красавицами, но Ся Сяолань его спасла, а Шэн Сюань хотела сжить со света. И чем больше Пань Ицзюнь был благодарен Ся Сяолань, тем сильнее он ненавидел Шэн Сюань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
