Хэ Чжитун и вправду действовала весьма расторопно.
Приняв решение, она действовала решительно и без проволочек. Когда Тан Юаньюэ захотел расторгнуть помолвку, она проявила еще больше рвения, подавая объявление в газету, чем он сам.
Ся Сяолань держала семью Хэ за больное место, и те не желали с ней препираться. Хэ Чжитун согласилась на условия «примирения» Ся Сяолань. Чтобы разобраться с предыдущими газетными разоблачениями, она тут же вытащила на свет одну из прошлых мимолетных интрижек Тан Юаньюэ, сделав её громоотводом!
Все было улажено превосходно — даже Ся Сяолань похвалила ее навыки пиара.
У Ся Сяолань оставалось еще одно условие: Хэ Чжитун должна была все объяснить семье Чжоу.
Заполучив контактные данные, Хэ Чжитун окольными путями связалась с Гуань Хуэйэ.
Богатая молодая леди не была обделена навыками общения; когда она желала, чтобы ее слова звучали любезно, они и впрямь звучали крайне убедительно.
Хэ Чжитун обстоятельно объяснилась с Гуань Хуэйэ, назвавшись «бывшей невестой» Тан Юаньюэ. Она сказала, что, не зная истинных обстоятельств, в порыве гнева впутала Ся Сяолань в дело о расторжении их помолвки, и выразила глубочайшие извинения, если это привело к недоразумениям:
— На самом деле в наши отношения вмешалась одна телеведущая. В общем, в наших чувствах возник разлад, и мне очень жаль, что это коснулось мисс Ся.
Гуань Хуэйэ не ожидала этого звонка.
Собеседница была предельно вежлива, и Гуань Хуэйэ ответила ей тем же.
Повесив трубку, Гуань Хуэйэ почувствовала, как на душе стало еще сложнее:
— Лао Чжоу, я ведь не слишком резко повела себя на днях?
Чжоу Гоцзинь ответил без обиняков:
— Сяолань решила сама тебе все рассказать, потому что доверяет тебе и не хочет лгать. Ты и сама должна понимать, что она за человек.
Если бы у нее были какие-то дурные намерения или ее чувства к Чжоу Чэну изменились, это проявилось бы давным-давно, а не сейчас.
В конце концов, если двое молодых людей действительно не могут быть вместе, разве старшие могут их принудить?
Чжоу Гоцзинь считал, что всему нужно позволить идти своим чередом.
Гуань Хуэйэ рассердилась:
— Теперь ты, значит, добреньким решил стать! Но то, что я говорила тогда, тоже верно. Вспомни, когда мы были молоды: если у тебя появлялась пара, ты сознательно держался на расстоянии от других представителей противоположного пола. Помню, когда Чжоу Чэну было всего два года, одна сотрудница из твоего ведомства положила на тебя глаз — то чай тебе заварит, то обед принесет. Я пару раз пришла к тебе с Чжоу Чэном, и она сама все поняла…
При упоминании дел давно минувших дней выражение лица Чжоу Гоцзиня стало немного неестественным.
Не только та сотрудница с чаем и обедами проявляла к нему симпатию. Чем выше должность, тем больше соблазнов, но Чжоу Гоцзинь всегда отвечал отказом.
На своем посту он был руководителем. Если у женщины, с которой он сталкивался по работе, возникали какие-то чувства, он мог просто прекратить общение или перевести ее в другое место. Но характер его работы в корне отличался от бизнеса Ся Сяолань.
Чжоу Гоцзинь всё же решил заступиться за Ся Сяолань:
— Сяолань притягивает к себе людей. Если ты считаешь, что ей не следует сближаться с противоположным полом, то она не сможет вести и девяноста процентов своего бизнеса.
Ведение бизнеса — это, в конечном счете, умение ладить с самыми разными людьми. Подобное требование загоняет в замкнутый круг. Если только Ся Сяолань не бросит все свои дела и после университета не найдет спокойную, стабильную работу, став добродетельной женой Чжоу Чэна… Но этот путь Ся Сяолань отвергла с самого начала, и все в семье Чжоу об этом знали!
Гуань Хуэйэ и сама это понимала.
В этом, пожалуй, и кроется различие между свекровью и родной матерью.
Свекровь, какими бы гармоничными ни были отношения, при любых проблемах невольно думает прежде всего о собственном сыне.
Будь на её месте родная мать, она бы первым делом забеспокоилась не о какой-то там репутации, а о том, не обижают ли её дочь.
Хэ Чжитун позвонила Гуань Хуэйэ с извинениями, и та вежливо выслушала её, не желая выносить домашние споры на суд жителей Гонконга.
Будь она родной матерью, она бы первой спросила Хэ Чжитун: «Какое право вы имеете впутывать мою дочь в свои ссоры?»
Гуань Хуэйэ вздохнула:
— Мне кажется, Сяолань тоже расстроена.
Гуань Хуэйэ и сама чувствовала себя немного обиженной.
Разве в любой другой семье не стали бы расспрашивать будущую невестку, если бы она попала в газеты вместе с другим мужчиной?
Неужели ей нельзя было даже дать пару наставлений?!
Это и впрямь был неразрешимый узел.
Если Чжоу Чэн найдет кого-то заурядного, Гуань Хуэйэ не согласится.
А раз нашел такую выдающуюся девушку, ей приходится постоянно за нее переживать.
Если бы только можно было найти золотую середину.
Чжоу Гоцзинь посмеялся над ее жадностью:
— Где же ты найдешь невестку, скроенную точно по твоим меркам? И понравится ли Чжоу Чэну та, кем будешь довольна ты? В том, что она столь выдающаяся, нет ничего плохого. Это создает для Чжоу Чэна давление, а давление дает ему стимул!
Внешность и способности Ся Сяолань на виду у всех, и только слепец их не заметит. Неужели можно запретить другим ею восхищаться?
Чжоу Гоцзинь, напротив, полностью одобрял вкус сына.
Все эти разговоры о репутации — пустая болтовня. Чтобы его жену не увел кто-то другой, Чжоу Чэну придется не покладая рук работать над собой! Сейчас он всего лишь молодой командир батальона, и на его жену, конечно, заглядываются. А вот если он поднимется еще на две-три ступени, кто посмеет заглядываться на женщину полковника или генерал-майора?
…
Тан Юаньюэ, между тем, оказался в самом центре шумихи.
Хэ Чжитун насильно переложила всю вину на телеведущую, и слухи раздулись до небес; было очевидно, что она не намерена мириться с Тан Юаньюэ.
Раз молодежь из двух семей довела дело до такого, как им жениться в будущем?
Казалось, помолвку придется расторгнуть.
Тан Цзиньюнь несколько раз пытался спасти положение, но семья Хэ не оставила ему шансов, сухо заявив:
— Если расторгнуть помолвку сейчас, наши семьи еще смогут сохранить добрые отношения. Если же продолжать эту тяжбу, это окончательно их испортит.
Тан Цзиньюнь тоже понимал, что против воли ничего не добьешься.
Раз уж помолвку решено расторгнуть, а Хэ Чжитун выпустила пар, нужно было придушить всю эту газетную чепуху.
Только тогда Тан Цзиньюнь заговорил с Тан Юаньюэ:
— Ты можешь жениться на ком угодно в будущем, но на эту дочь мэра я своего согласия не дам. Мы с твоим дядей Хэ дружим много лет. Если ты не берешь в жены Чжитун, то не можешь взять и ту женщину, что разрушила вашу помолвку.
Тан Цзиньюнь тоже дорожил своим лицом.
Тан Юаньюэ, прежде исполненный уверенности, теперь сам же вырыл себе яму:
— Я бы и рад на ней жениться, да только захочет ли она за меня пойти? Вы считаете меня завидным женихом, но другие думают иначе.
Тан Юаньюэ уже слышал от Хэ Шиэня мнение Ся Сяолань о себе. Этот мальчишка наверняка передал слова специально, чтобы его позлить. Ся Сяолань сказала, что он «староват и не слишком красив». Эти слова, словно два удара ножом, глубоко ранили самолюбие Тан Юаньюэ.
Он и сам был виноват — проявил излишнюю самоуверенность и не учел, что может все испортить.
Тут уж Тан Цзиньюнь возмутился:
— В нашем мире есть только те, на ком мы не хотим жениться, но разве найдется та, что сама не пожелает войти в нашу семью?
Тан Юаньюэ горько усмехнулся отцу:
— И тем не менее, это факт. Даже без меня вокруг нее полно ухажеров. Я же говорил вам, что она необычайно выдающаяся девушка. Неужели вы думали, что я хотел привести ее в дом только потому, что она дочь мэра?
Тан Цзиньюнь проявил интерес:
— Судя по твоим словам, среди этих ухажеров есть кто-то, кого я знаю? Тогда мне и впрямь любопытно взглянуть на эту девушку!
— Сын Ду Чэнжуна, Ду Чжаохуй, тоже вовсю за ней бегает…
Тан Цзиньюнь от негодования рассмеялся:
— Весь Гонконг знает, что собой представляет старший сын Ду Чэнжуна! Если ты даже с ним не можешь тягаться, то это позор на всю семью Тан!
Тан Юаньюэ получил от отца еще один удар прямо в сердце и долго не мог вымолвить ни слова.
В самом деле, кому бы он ни проиграл, но никак не Ду Чжаохую, верно?
Прежде Ся Сяолань глубоко презирала Ду Чжаохуя, но на этот раз тот воспользовался оплошностью Тан Юаньюэ, чтобы в корне изменить ее впечатление о себе. Однако Тан Юаньюэ тоже не собирался признавать поражение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
