Ду Чжаохуэй ничуть не интересовался какой-то паршивой вазой. Убедившись, что это именно та вещь, которую искала Ся Сяолань, он без малейшего сожаления убрал от неё руки.
— Подожди минутку, мне нужно позвонить!
Снова бросив Чай Хая, он вернулся в комнату к телефону.
Бедный Ду Чжаохуэй распродал всю свою недвижимость в Гонконге, поэтому по возвращении ему пришлось остановиться в отеле. Именно туда Чай Хай и принёс вазу, чтобы показать её ему.
Чай Хай тоже не понимал, во что тот играет. Может, все молодые господа из богатых семей настолько ненормальные и непредсказуемые?
Ду Чжаохуэй набирал номер, то и дело откашливаясь; в груди у него словно что-то билось, подпрыгивая от сильного возбуждения.
Болезнь снова обострилась?
Врачи в Гонконге твердили, что он здоров, но Ду Чжаохуэй всё равно чувствовал, что серьёзно болен.
Впрочем, пока эта «болезнь» не мешала его жизни, Ду Чжаохуэй позволял всему идти своим чередом — и надо сказать, стоит только об этом подумать, как тревога отступала. Ощущение бешеного сердцебиения на самом деле не причиняло ему особых страданий. Пока сердце гулко колотилось, в организме выделялись какие-то гормоны, которые порой приносили даже радость.
Как, например, сейчас.
Едва на звонок ответили, Ду Чжаохуэй с нетерпением поспешил доложиться:
— Есть маленькие выемки, ни одной не хватает, ровно три! И ваза бирюзовая, это ведь то, что ты искала?
Ся Сяолань, казалось, прикрыла трубку ладонью и разговаривала с кем-то другим.
Ду Чжаохуэй заволновался: ему очень хотелось знать, с кем она говорит. Неужели с тем своим дружком?
Разве он не вернулся в страну?
Раз пошёл в армию, так и служи как следует, чего ради торчать в Америке столько времени, бесстыдник!
Он затаил дыхание и навострил уши, внимательно прислушиваясь. Похоже, с Ся Сяолань говорила женщина.
Раз женщина, то и пусть себе болтает.
Настроение Ду Чжаохуэя мгновенно стало прекрасным.
Ся Сяолань наконец убрала руку от трубки:
— Это та самая ваза, которую я искала. Прости за беспокойство и спасибо тебе, Ду Чжаохуэй!
Хм.
Услышать от Ся Сяолань слово «спасибо» — редкая удача.
С того самого дня, как Ду Чжаохуэй познакомился с Ся Сяолань, их неприятная первая встреча в университете Хуацин задала модель их общения: стоило Ду Чжаохуэю приблизиться, как Ся Сяолань всем своим существом начинала выражать одно-единственное желание: «Проваливай отсюда подальше».
Ду Чжаохуэй был очень горд собой, но вслух произнёс беззаботно:
— Пустяки, в Гонконге нет ничего такого, с чем бы я, Ду Чжаохуэй, не смог управиться… Раз ты нашла эту вазу, ты хочешь её купить?
Ся Сяолань на мгновение замолкла.
— Покупатель согласен её продать?
— …!
Ду Чжаохуэй тут же почувствовал неловкость: покупатель как раз не желал её продавать! Вцепился в вазу как в сокровище, а старик Цю дорожил своей деловой репутацией и обещал покупателю хранить всё в тайне, так что не выдал вообще никаких подробностей.
Ду Чжаохуэй и сам не был уверен, что сможет выкупить вазу.
К счастью, Ся Сяолань не стала над ним смеяться, а, напротив, с пониманием сменила тему:
— Больше не нужно наводить справки о покупателе. Раз ты подтвердил, что это та самая ваза, ты мне уже очень помог.
Ся Сяолань и не подозревала, насколько Ду Чжаохуэй был взбудоражен.
Сейчас все её мысли были заняты поисками Сюй Чжунъи, так что ей было не до странностей в поведении Ду Чжаохуэя.
Да и разве не естественно для Ду Чжаохуэя вести себя странно?
Когда это он вообще бывал нормальным!
Обменявшись с Ду Чжаохуэем ещё парой вежливых фраз, Ся Сяолань повесила трубку. Юй Найнай тоже была в комнате, её чувства всё ещё не утихли.
— Теперь мы точно знаем, что это та ваза, которую дядя Сюй привёз в Америку. Вот только неизвестно, как она попала к Бэньфилду.
Лю Фэнь нежно похлопывала Юй Найнай по спине. Юй Найнай прикрыла глаза и некоторое время размышляла. К этому моменту всё дело давно перестало быть простым поиском родственников: оно стало запутанным и таинственным, словно тугой клубок.
Как среди тысячи нитей отыскать ту, что приведёт к истине?
Ся Сяолань казалось, что всё это происшествие — огромный разрозненный пазл.
У неё уже было несколько фрагментов, но не хватало самых важных кусочков, чтобы восстановить правду об исчезновении семьи Сюй Чжунъи в 1967 году!
Наступило 27 мая, Джим вернулся из Лос-Анджелеса.
Ся Сяолань показалось, что толстый детектив даже немного похудел от этих разъездов.
Джим выглядел запылённым с дороги, но он привез для Ся Сяолань крайне полезную информацию:
— Бэньфилд признался, что Сюй сам подарил ему эту вазу! Однажды в 1967 году — о, если быть точнее, на следующий день после поджога — Бэньфилд нашёл лежащего без сознания Сюя возле мусорного бака в одном переулке…
Услышав это, Юй Найнай разволновалась.
Её сын действительно не погиб!
— А Фэнь, Сяолань, он жив! Я знала, что он жив!
Лю Фэнь плохо знала английский, поэтому полностью полагалась на перевод Ся Сяолань. Слова Джима было нетрудно понять: на следующий день после того, как Лаошу Цян погиб в огне, человек по имени Бэньфилд спас Сюй Чжунъи. Это доказывало, что в ту ночь Сюй Чжунъи не погиб от рук бандитов.
Джим подождал, пока Юй Найнай немного успокоится, и продолжил:
— Бэньфилд заметил на теле Сюя следы ожогов и хотел отправить его в больницу, но Сюй очнулся и отказался, умоляя Бэньфилда спасти его и пообещав вознаградить деньгами и ценностями. Мистер Бэньфилд в то время ещё не был застройщиком, его финансовое положение было незавидным, и обещанная награда его заинтересовала. Бэньфилд привёз Сюя к себе домой, спрятал в подвале и втайне покупал лекарства, чтобы лечить его раны. Поскольку ранения Сюя были серьёзными, а Бэньфилд не был профессиональным врачом, состояние то улучшалось, то ухудшалось. Сюй восстанавливался в подвале Бэньфилда полгода, пока не выздоровел окончательно. В один прекрасный день после выздоровления Сюй тайно ушёл из дома Бэньфилда. Тот был в ярости, считая, что Сюй нарушил обещание о награде… Но через несколько дней рано утром он обнаружил у дверей ящик. Внутри лежала ваза и благодарственная записка, в которой говорилось, что это плата для Бэньфилда!
Чжун И жив!
Чжун И подарил вазу человеку по имени Бэньфилд.
Он был ранен, но вылечился в доме Бэньфилда.
Рассказ Джима заставил сердце Юй Найнай то замирать, то пускаться вскачь.
— У мистера Бэньфилда сохранилась та благодарственная записка? — Ся Сяолань, как сторонний наблюдатель, сохраняла ясность ума и легче ухватывала ключевые моменты.
Джим кивнул:
— Бэньфилд боялся, что его обвинят в краже, поэтому сохранил записку тех лет.
Джим достал клочок бумаги, который выглядел так, будто его наспех оторвали от края газеты. Почерк был небрежным: там выражалась благодарность Бэньфилду и говорилось, что эта ваза стоит немалых денег, поэтому Бэньфилду не стоит продавать её за бесценок, а если он решит её продать, то обязательно должен делать это подальше от Сан-Франциско.
— Посмотрите, это почерк дяди Сюя?
Юй Найнай молча роняла слёзы, держа записку в руках:
— Его, это его почерк. Посмотрите на эту букву «y», Чжун И пишет её очень по-особенному, я её узнаю! Это точно почерк Чжун И, я знала, что он жив.
Раз это почерк Сюй Чжунъи, то всё в порядке.
В словах Бэньфилда должно быть как минимум восемьдесят процентов правды.
Если бы Бэньфилд был одним из тех, кто причинил вред Сюй Чжунъи, тот не стал бы советовать ему в записке уехать подальше, прежде чем продавать вазу.
Почему нужно было уезжать подальше?
Сюй Чжунъи знал, что в Сан-Франциско небезопасно: едва Бэньфилд выставит вазу на продажу, как это привлечёт внимание сообщников Чжан Цзяцяна!
— Переезд мистера Бэньфилда в Лос-Анджелес как-то связан с этим делом?
Джим кивнул:
— В то время как Сюй восстанавливался в доме Бэньфилда, в Сан-Франциско постоянно кто-то разведывал его местонахождение. Бэньфилд каждый раз покупал лекарства с большой осторожностью, чтобы те люди не вышли на его след. Вскоре после того, как Сюй тайно ушёл, между двумя китайскими бандами в Сан-Франциско произошла кровавая стычка. Бэньфилд не на шутку перепугался и, воспользовавшись случаем, переехал в Лос-Анджелес.
Бэньфилд оказался терпеливым человеком: он стал застройщиком, постепенно пробиваясь своими силами. Если бы не возникшие проблемы с оборотом средств в бизнесе, он бы не выставил на продажу вазу, оставленную ему когда-то Сюй Чжунъи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
