Как же не хотелось мириться с этим!
Юй Найнай наверняка тоже не хотела сдаваться; она отступила только ради безопасности — своей и её матери.
Ся Сяолань тоже не могла смириться.
Бессилие в чужой стране, компромисс Юй Найнай, наглость бандитов — всё это вызывало у неё негодование.
Будь она хоть немного влиятельнее, был бы результат этой поездки в Сан-Франциско иным? Ся Сяолань не могла найти ответа. Она лишь знала, что с её нынешними силами далеко не всё можно делать по своей воле. Однако в её словаре никогда не было слова «сдаться». Временное отступление — это лишь обходной путь. Пусть дорога будет тернистой, она всё равно дойдет до цели!
Из Сан-Франциско в Нью-Йорк.
Затем из Нью-Йорка в Итаку.
В Нью-Йорке их пути с Вэнь Манни разошлись.
— Я буду постоянно следить за этой ситуацией. Если из Сан-Франциско придут какие-либо новости, я сообщу тебе первой.
— Конни, спасибо тебе!
Вэнь Манни помахала на прощание:
— Кажется, за эту поездку в Сан-Франциско я кое-что осознала. Мне тоже стоит тебя поблагодарить, так что наши долги признательности взаимно аннулируются. Поезжайте, отвези маму и остальных в Итаку, пусть развеются и сменят обстановку.
Ся Сяолань не знала, что именно поняла Вэнь Манни.
В Сан-Франциско они провели около двадцати дней, и, оказавшись в Нью-Йорке, Ся Сяолань решила навестить Цзянь Янь.
С первой восстановительной операции Цзянь Янь тоже прошло больше двадцати дней. Доктор Берман сказал, что у Цзянь Янь крепкое здоровье и она восстанавливается быстрее, чем он ожидал:
— Если всё пойдет по плану, её лечение в США продлится меньше, чем предполагалось — примерно семь-восемь месяцев.
Ся Сяолань прикинула: время вполне подходящее. Зимний семестр в Корнеллском университете заканчивается в конце декабря. Пока Цзянь Янь будет лечиться в Америке, она тоже будет здесь и сможет время от времени навещать товарища Цзянь Янь!
Как ни крути, она ведь пострадала, спасая Чжоу Чэна.
Даже если Ся Сяолань не нравилось, что Цзянь Янь заглядывается на Чжоу Чэна, здоровье превыше всего. Семья Вэнь помогла ей в этот раз, и Вэнь Манни сказала, что была тронута — но разве сама Ся Сяолань не испытала того же?
Выяснять отношения лучше на родине. В чужой стране китайцам стоит держаться вместе.
Поблагодарив доктора Бермана, она пошла к Цзянь Янь.
У Цзянь Янь в Америке не было друзей. Во время операции её навещал Чжоу Чэн, но потом все уехали в Сан-Франциско искать Сюй Чжунъи, и времени навещать её не было. С момента первой операции Ся Сяолань стала первой, кто пришел к ней.
Лицо Цзянь Янь выражало неловкость. Раньше у неё была стрижка каре, но после того как волосы обгорели в огне, она, опасаясь инфекции на ожогах шеи, больше не отращивала их. Сейчас её волосы были подстрижены очень коротко, «под мальчика».
Ся Сяолань почувствовала что-то родное — прическа была почти как у Бай Чжэньчжу.
— Доктор Берман сказал, что ты хорошо восстанавливаешься. Поздравляю, Цзянь Янь!
— Спасибо. Вообще-то, тебе не обязательно было приходить.
Ся Сяолань была куда более толстокожей и сейчас продолжала улыбаться, к чему Цзянь Янь никак не могла привыкнуть.
Но она также признавала, что в улыбке Ся Сяолань не было злорадства, и это вызывало у неё смешанные чувства… Ей хотелось бы, чтобы Ся Сяолань оказалась похуже, тогда у неё было бы полное право её ненавидеть.
Ся Сяолань придвинула стул и села.
— Я как раз была в Нью-Йорке, так что просто не могла не зайти. К слову, ты ведь не только Чжоу Чэна спасла, но и меня выручила, когда мы столкнулись с кабанами. Нам ведь не обязательно быть врагами?
Цзянь Янь внезапно подняла голову:
— Разве Чжоу Чэн не сказал тебе? То, что мы наткнулись на разъяренных кабанов — дело рук Цзянь У. Он шаг за шагом подталкивал меня к Чжоу Чэну и Пань Сангэ, надеясь, что они мне доверятся!
Поэтому он хватал её за горло, намеренно оставляя заметные следы.
Цзянь У просчитал её характер, как и характеры Чжоу Чэна и Пань Сангэ.
Цзянь Янь подозревала, что Чжоу Чэн узнал о том загородном комплексе у водохранилища рядом с армейской академией тоже потому, что Цзянь У намеренно подослал кого-то с этой информацией. Раньше у Цзянь У всегда было полно идей, а став калекой, он забросил дела и тратил всё время на подобные интриги!
Он действительно просчитал характер каждого.
Он даже знал, как она отреагирует на нападение кабанов. Цзянь У знал её лучше всех!
Конечно, Цзянь У не мог распланировать всё до мельчайшего шага, например, предугадать, что Ся Сяолань сорвется с крутого склона, а она окажется рядом и сможет её удержать. Цзянь У хотел, чтобы она прошла через опасность вместе с Чжоу Чэном и остальными — в атмосфере подозрительности к окружающему миру Чжоу Чэн и другие невольно начали бы доверять ей еще больше.
И тогда документы, которые она передала Чжоу Чэну и Пань Сангэ, сочли бы подлинными.
Машина, на которой она приехала, тоже не вызвала бы подозрений.
И последняя бомба с часовым механизмом отправила бы её, Чжоу Чэна и Пань Сангэ на тот свет вместе!
Ся Сяолань на мгновение замерла, а затем улыбнулась:
— Хоть ты и носишь фамилию Цзянь, тебя ведь выгнали из цзиньлинской семьи Цзянь. Какое отношение поступки Цзянь У имеют к тебе? Сколько бы интриг он ни плел, разве мог он заставить тебя прыгнуть со склона, чтобы вытянуть меня? Цзянь Янь, говоря так, ты не только принижаешь себя, но и оскорбляешь меня! Давай поговорим по душам: мне не по нраву твои виды на Чжоу Чэна, но не будь тебя, нашлась бы другая женщина. Пока в наших с Чжоу Чэном чувствах нет трещины, твоя симпатия к нему мало на что влияет. С моей личной точки зрения, я восхищаюсь твоим мужеством и решительностью. У нас в Китае очень сильны клановые узы, и то, что ты смогла сделать такой выбор, полностью оправдывает твое звание военного!
Кто идеален?
Достаточно того, что в главном выборе ты не ошиблась!
Ся Сяолань не была столь строга к себе, и у неё не было причин требовать святости от Цзянь Янь.
Ну нравится ей Чжоу Чэн, и что с того?
Чжоу Чэн красив и благороден, Ся Сяолань сама его любит, так разве можно запрещать другим?
По крайней мере, Чжоу Чэна любит такая, как Цзянь Янь — выдающийся профессионал и женщина с твердыми моральными принципами. Это на голову выше таких поклонниц, как Тунь Лили.
Высокий уровень соперницы лишь доказывает, что у самой Ся Сяолань отличный вкус.
Цзянь Янь никак не ожидала услышать подобные слова от Ся Сяолань.
Она боялась признаться в любви к Чжоу Чэну, так как это выставляло её поступки не в самом благовидном свете.
Но Ся Сяолань это, оказывается, совсем не волновало?
Лишь спустя долгое время Цзянь Янь отвела взгляд:
— Ты слишком в себе уверена!
Ся Сяолань, как ни странно, кивнула:
— Да, я вполне уверена. Если бы я сама считала себя плохой, за что бы тогда Чжоу Чэн меня любил? Так что хватит упрямиться. Пока ты лечишься в Америке, я буду навещать тебя, когда будет время. Если захочешь отбить у меня Чжоу Чэна, сначала выздоровей, чтобы иметь право со мной конкурировать! Я считаю тебя гордым человеком, ты ведь не собиралась показывать слабость, чтобы вызвать у Чжоу Чэна жалость?
Цзянь Янь задумалась и в итоге согласилась:
— Ты права. Я хочу, чтобы Чжоу Чэн смотрел на меня с восхищением, а не с жалостью или состраданием. Ся Сяолань, я признаю, что ты оказалась лучше, чем я представляла вначале. Но не слишком задирай нос: пока мои чувства к Чжоу Чэну не изменились, я остаюсь соперницей, которой тебе стоит опасаться!
Ся Сяолань звонко рассмеялась.
— Я не боюсь твоего боевого духа, я боялась лишь, что ты разочаруешь меня своей апатией. Сейчас тебе нужно лечиться, и в плане карьеры ты отстала от меня еще на год. Похоже, тебе придется хорошенько подумать, как меня превзойти!
Найдется ли еще кто-то столь великодушный?
Подбадривать раненую соперницу… Ся Сяолань сама была почти тронута собственным благородством.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
