Господин Цю внезапно задал вопрос, и Чай Хай сильно занервничал.
Он даже не задумывался над этим и ответил лишь после некоторого раздумья:
— Потому что он очень уверен в своем семейном происхождении?
Господин Цю стряхнул со стола древесную стружку.
— Не только поэтому.
А?
Чай Хай всё ждал объяснений, но господин Цю больше ничего не сказал. Он снова взял резец и принялся за дерево в своих руках. Лишь через несколько минут Чай Хай вновь услышал голос господина Цю:
— В последнее время многие хотят со мной встретиться, что ж, давай увидимся со всеми сразу. Передай: двенадцатого числа этого месяца я отправлюсь в провинцию Фуцзянь. И старший молодой господин семьи Ду, и кто бы там ни был из семьи Чжоу — если хотят меня видеть, пусть едут в Фуцзянь. И скажи им, чтобы больше не донимали Лао Дина и остальных.
— Слушаюсь!
Господин Цю всегда держал слово. На этот раз он собирался встретиться не только с этим человеком по фамилии Чжоу, но и с молодым господином Ду.
Так даже лучше — решить все дела разом, чтобы эти люди перестали тревожить покой господина Цю.
Не дождавшись новых поручений, Чай Хай вышел из дворика.
В этот душный день лишь под виноградной шпалерой веяло легкой прохладой.
Эту лозу он посадил на второй год после переезда сюда. В прошлые годы она только цвела, но не плодоносила, и лишь в этом году ветви гнулись под тяжестью гроздей. Ягоды постепенно наливались, меняя цвет с зеленого на багряно-фиолетовый; в лучах солнца они казались настолько прозрачными, что от одного их вида во рту становилось сладко.
Господин Цю вовсе не хотел винограда — он был неприхотлив в еде. Просто он чувствовал, что обильный урожай на лозе, которая никогда раньше не плодоносила, может быть неким знамением.
Раньше господин Цю не верил в судьбу, но теперь не мог иначе.
Судьба непостоянна: если Небо велит тебе умереть — ты умрешь, и беда может обрушиться внезапно даже в самый благополучный момент. Но если Небо велит тебе жить, ты спасешься даже в безвыходной ситуации.
***
— Двенадцатое число.
Чжоу Чэн был почти удовлетворен.
Дин Лаобан едва не сходил с ума. Чжоу Чэн не оставался в лавке постоянно: бросив свои условия, он ушел и вернулся лишь спустя пару дней, когда пришел ответ от господина Цю. Дин Лаобан подумывал о том, чтобы сбежать вместе с людьми под покровом ночи, но в районе, где находилась его лавка письменных принадлежностей, внезапно начались учения по обеспечению общественной безопасности. И днем, и ночью поблизости кружили полицейские машины… Слушая пересуды соседей, Дин Лаобан чувствовал лишь горечь в сердце и растущий страх.
За ними следят намеренно!
Сбежать всё равно не удастся, поэтому Дин Лаобану оставалось лишь покорно сторожить лавку.
К счастью, из Гонконга пришел ответ. Дин Лаобан был до глубины души тронут тем, что господин Цю не бросил таких мелких сошек, как они. Обычно он не любил встречаться с чужаками, но на этот раз согласился принять этого человека по фамилии Чжоу.
Ради бизнеса?
Наверняка ради их безопасности.
— Я не знаю точного маршрута господина Цю. В назначенное время придешь вот сюда, и там тебя встретят люди, которые проводят к нему. Теперь ты можешь отозвать тех полицейских? Господин Цю очень дорожит своей репутацией, иначе он не смог бы так долго вести свои дела!
Дин Лаобан превозносил господина Цю до небес, Чжоу Чэн же оставил это без комментариев.
Впрочем, люди из этих кругов действительно ценили верность данному слову. К тому же, если проблему можно было решить одной встречей, зачем господину Цю рисковать и проверять Чжоу Чэна на прочность?
— Я и впрямь просто хочу завести дружбу с господином Цю. Дин Лаобан, желаю процветания вашему делу!
Дин Лаобан натянуто улыбнулся. Если патрулирование продолжится, никто и на порог не ступит, чтобы что-то продать ему. Какое уж тут процветание — он несколько дней не открывал торговлю.
Желая поскорее спровадить «вестника беды», он проводил Чжоу Чэна до двери, но тот внезапно остановился, отчего сердце Дин Лаобана сжалось.
— Дин Лаобан, я хотел бы купить два набора «четырех сокровищ кабинета». Ты подготовил их?
Дин Лаобан мысленно выругался. «Черт возьми, это когда-нибудь кончится? Он даже здесь решил выгадать?»
Смирившись с участью, Дин Лаобан достал два отличных набора из кистей, туши, бумаги и камней. Чжоу Чэн, однако, спросил, сколько они стоят:
— Я не собираюсь пользоваться твоей добротой. Бери с меня столько же, сколько взял бы с любого другого покупателя.
— Вещи довольно дорогие. Если сделаю скидку и округлю, с вас тысяча восемьсот юаней…
Чжоу Чэн выложил на прилавок две пачки денег, отсчитал двадцать купюр и пододвинул остальное Дин Лаобану:
— Пересчитай.
В каждой пачке было по тысяче юаней.
Дин Лаобан был крайне удивлен: Чжоу Чэн действительно заплатил.
Теперь он окончательно убедился, что Чжоу Чэн — человек не из простых и не станет размениваться на такие мелочи.
Чжоу Чэн забрал покупки и ушел. Подручные Дин Лаобана были недовольны, но хозяин осадил их:
— Спокойствие приносит богатство. Не стоит задирать таких людей. Даже господин Цю решил лично во всем разобраться, неужели вы до сих пор не видите, с кем имеете дело?
Чжоу Чэн не спеша шел обратно.
На самом деле всё было вовсе не так таинственно, как вообразил себе Дин Лаобан. За столь короткий срок Чжоу Чэн никак не мог по-настоящему вскрыть сеть поставщиков господина Цю на материке, да и не стоило это дело такого шума.
Дин Лаобан и его люди были просто до смерти напуганы оружием и полицейскими патрулями. Чжоу Чэну стоило лишь переговорить с нужными людьми и попросить знакомых из полицейского участка устроить «учения по безопасности». Им было несложно проехать лишний раз патрулем, к тому же это помогало припугнуть местных хулиганов и снизить уровень преступности.
Всякие мелкие воришки за эти два дня заметно притихли!
Помахивая свертками, Чжоу Чэн чувствовал, что делает доброе дело.
Гу Сыянь очень беспокоилась об этом деле и во что бы то ни стало хотела пойти с ним. Она заявила, что пока Чжоу Чэн не разберется с Юань Ханем, у нее даже к учебе душа не лежит… Это были ее собственные слова. Чжоу Чэн хотел было спросить, хватит ли ей смелости повторить это в лицо отцу или его младшей тете, но Гу Сыянь лишь весело рассмеялась:
— Братец, это так захватывающе! Неужели тот хозяин сразу всё рассказал, как только ты пришел?
Глаза девочки светились восхищением.
Чжоу Чэну было как-то неловко рассказывать про угрозы и силовое давление.
— Всё не так быстро. Пройдет еще несколько дней, прежде чем мы узнаем, куда делись вещи, проданные Юань Ханем. Твоя старшая сестра Сяо Лань сейчас выясняет, готова ли бывшая жена Юань Ханя сотрудничать. Возможно, даже к твоим летним каникулам еще ничего не прояснится, так что к чему такая спешка?
Гу Сыянь разочарованно протянула:
— Так долго?
Именно так, долго.
В конце концов, это семейное дело, и только поэтому Чжоу Чэн был готов тратить столько времени на его решение. Будучи лидером среди младшего поколения и мужчиной, он знал, что старшие возлагают на него большие надежды, а значит, он должен заботиться о младших братьях и сестрах… Чжоу И, хоть и была старше него, умом явно не блистала — пожалуй, она уступала в сообразительности даже своим кузинам Гу Сыянь и Чэн Минь.
Приструнить Юань Ханя — задача простая.
Но вот вразумить дуреху, чей характер в двадцать с лишним лет уже окончательно сформировался — дело крайне изнурительное.
Впрочем, Чжоу Чэн не торопился.
Поездка в провинцию Фуцзянь его не пугала — там он сможет заодно повидаться с Пань Сангэ.
А этот таинственный господин Цю и впрямь вызывал у Чжоу Чэна некоторое любопытство.
***
— Ты говоришь, господин Цю согласился со мной встретиться?
Ду Чжаохуэй был крайне удивлен.
Неужели он сможет помочь Ся Сяолань купить те вазы?
Чудесно, просто чудесно! Нужно показать Ся Сяолань, что только он способен улаживать подобные дела.
А этот паренек, которого Ся Сяолань выбрала в женихи… Ну уехал он в Америку торговать своей смазливой мордашкой, и что с того? Разве он способен на серьезные поступки? Ду Чжаохуэй считал, что в плане финансовых возможностей и связей он всё равно на голову выше.
— Молодой господин Ду проявил такую искренность, что господин Цю просто не мог не встретиться с вами. Двенадцатого числа этого месяца господин Цю будет по делам в провинции Фуцзянь, так что, молодой господин Ду, будьте любезны прибыть туда лично.
Чай Хай расплылся в улыбке.
Про себя же он несколько раз смачно сплюнул: «Вот ведь бесстыдник! Притаскивался сюда раз за разом, пока господину Цю это окончательно не надоело, и он не решил заодно принять и его. И с чего только Ду Чжаохуэй так заважничал?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
