Кто может спасти Чэнь Цина?
Чэнь Ван Да думал-думал, и на ум приходила только Ся Сяолань!
Теперь дело было не только в деньгах. Ся Сяолань рассказала об этом только ему. Если ради согласия в большой семье, Чэнь Ван Да мог бы сделать вид, что те восемьдесят тысяч действительно пошли на оплату учебы Чэнь Цина, и стоять на своем, не говоря остальным членам семьи Чэнь.
Но был ли в этом толк? У Чэнь Ван Да болела душа, и он не хотел безучастно смотреть, как Чэнь Цин сворачивает на кривую дорожку.
Когда человек сворачивает не туда в первый раз, его еще можно вытянуть.
Но чем дальше он заходит, тем труднее окружающим его вернуть, как бы они ни старались.
Кто сможет вытянуть Чэнь Цина обратно?
Он мог подумать только о Ся Сяолань!
Чэнь Цин был первым студентом в семье Чэнь. Что касается сообразительности и книжных знаний, в семье Чэнь не было никого умнее него.
Вот только он оказался слишком уж умным — обманул даже собственных родных.
Из тех, кто мог быть умнее Чэнь Цина, Чэнь Ван Да знал лишь одну Ся Сяолань. Ее ум проявлялся не только в учебе; с тех пор как Ся Сяолань вернулась с дядей Лю Юном в деревню Цицзиньцунь, все люди вокруг нее начали меняться.
Лю Фэнь перестала быть безропотной жертвой, которая только и делала, что сносила побои, не давая отпора.
Лю Юн тоже перестал быть безалаберным бездельником.
Отбросив стыд, Чэнь Ван Да взмолился Ся Сяолань:
— Я, Чэнь Ван Да, за всю свою жизнь не совершал ничего столь бессовестного. Чэнь Цин — не твоя забота, но я прошу тебя присмотреть за ним. Сяо Лань, деточка, теперь я уже не прошу, чтобы Чэнь Цин стал выдающимся человеком, я лишь хочу, чтобы он не превратился в подонка. То, что он выманил у семьи столько денег — я принимаю это, раз уж он носит фамилию Чэнь. Сын не обучен — вина отца, а Чэнь Цина воспитывал я, его дед. Это я его не доучил, и семья Чэнь заслужила этот удар судьбы… Но ты говоришь, что его учебу в Америке полностью оплачивает государство. Столько денег потрачено, чтобы вырастить подлеца — я и помереть спокойно не смогу. Я старый член партии, я виноват перед страной!
Голос Чэнь Ван Да прерывался от рыданий, и у Ся Сяолань тоже защемило сердце.
Чэнь Ван Да говорил искренне. Он был старым солдатом, ветераном партии, тем самым стариком, который, проезжая мимо площади Тяньаньмэнь, обязательно выйдет из машины, чтобы отдать честь со слезами на глазах. Ся Сяолань верила его словам.
Чэнь Ван Да действительно чувствовал, что Чэнь Цин подвел страну, которая его взрастила.
Государство отправило Чэнь Цина на учебу в Америку, чтобы он перенимал передовые знания и технологии, а не для того, чтобы тратить деньги на воспитание мошенника.
Вместо того чтобы направить все силы на учебу, Чэнь Цин обманом выманил деньги у семьи и отправился «играть на бирже». Будь у Чэнь Ван Да возможность поехать в Америку, он бы не только переломал Чэнь Цину ноги, но и во всеуслышание отругал бы его там и призвал к ответу… Честно говоря, сейчас Чэнь Ван Да даже хотел донести на него. Он раздумывал, кому бы сообщить об этом, чтобы Чэнь Цина лишили квоты на обучение. Не хочешь учиться — проваливай обратно в деревню пахать землю!
— Дедушка Чэнь, вы имеете в виду…
Голос Чэнь Ван Да прервался, он зарыдал навзрыд.
Кто бы мог подумать, что Чэнь Ван Да заплачет?
От его плача Ся Сяолань стало не по себе. Чэнь Ван Да всегда относился к ней и Лю Фэнь очень хорошо.
— Как именно вы хотите, чтобы я спасла Чэнь Цина? Помогла ему закрыть дыру от убытков?
Сумма немногим более десяти тысяч долларов для крестьянской семьи была астрономической, но для Ся Сяолань она не представляла большой сложности.
Даже если бы она не разбиралась в финансах, у нее нашлись бы другие способы помочь Чэнь Цину заработать.
— Нет, не нужно заботиться о потерянных деньгах. Он потерял их из-за собственной жадности и бездарности. Но проблема Чэнь Цина не только в этом. Мальчик пошел по неверному пути. Он словно плодовое дерево, пораженное вредителями: черви в самой сердцевине, и ветви растут вкривь и вкось… Сяо Лань, я умоляю тебя спасти его самого. Если есть хоть малейший шанс, помоги.
Можно ли еще спасти Чэнь Цина?
Когда Ся Сяолань выплеснула на него кофе, она чувствовала к нему лишь глубокое отвращение.
Но слезные мольбы Чэнь Ван Да она не могла отвергнуть.
Она всегда была человеком, который платит по счетам: и за зло, и за добро. Если ей давали чашу воды в жажду, она готова была отплатить целым колодцем.
С нынешним положением Ся Сяолань ей незачем было беспокоиться о мыслях какого-то деревенского старосты. Власть и статус Чэнь Ван Да в деревне не только не могли пошатнуть ее положение, но даже не задели бы ее. Однако староста Чэнь был тем самым стариком, которого Ся Сяолань всегда глубоко уважала и которому была благодарна.
— Дедушка Чэнь, не расстраивайтесь так, я обещаю вам. Сейчас я не могу ничего гарантировать, но если еще можно наставить Чэнь Цина на путь истинный, я обязательно постараюсь. Возможно, в этом есть и моя вина: до того как он поступил в университет, мы были хорошими друзьями, а теперь, оказавшись вместе в Америке, отдалились друг от друга. Если бы я раньше поинтересовалась его делами и больше общалась с вами, возможно, я бы давно заметила перемены в нем.
По лицу Чэнь Ван Да катились старческие слезы.
Эта девочка была так чутка — даже сейчас находила оправдания, чтобы его утешить.
Члены семьи и те не знали, как изменился Чэнь Цин, разве можно было винить в этом Ся Сяолань?
Чэнь Ван Да не выжил из ума, он все прекрасно понимал.
— Сяо Лань, деточка, спасибо тебе. Ты там, за границей, береги себя.
Чэнь Ван Да больше не мог говорить и повесил трубку. Его мутные глаза застилали слезы, все лицо было мокрым.
Он почувствовал, как в голове зашумело.
В глазах потемнело, и он повалился навзничь.
Раздался глухой удар о пол.
Чэнь Дасао, которую свекор отослал подальше, крутилась неподалеку, сгорая от любопытства: о чем это Ся Сяолань говорит с Чэнь Ван Да? Этот заграничный звонок длился так долго — неужели телефонные счета ничего не стоят!
Едва она прильнула к стене, чтобы подслушать, как раздался громкий «бум». Только что тень Чэнь Ван Да отражалась в окне, и вдруг он исчез. Чэнь Дасао перепугалась до смерти, несколько раз позвала «папа», но никто не ответил.
Толкнув дверь, она увидела, что Чэнь Ван Да лежит на полу.
— Папа, папа, что с вами?
Чэнь Дасао поднесла руку к его носу. Слава богу, дышит.
От этого резкого перехода от страха к облегчению она тут же разрыдалась.
Поплакав немного, она вспомнила, что нужно звать на помощь — Чэнь Ван Да необходимо везти в больницу!
Он был главной опорой семьи. Если с Чэнь Ван Да что-то случится, вся семья развалится… Кроме того, если бы не решение Чэнь Ван Да, семья Чэнь никогда бы не собрала денег на учебу ее сына!
— Помогите! Кто-нибудь! Старику плохо, упал…
…
Ся Сяолань положила трубку, но на душе у нее было неспокойно.
Старик Чэнь был ветераном, много лет проработал старостой деревни, был старым членом партии.
Его психологическая устойчивость и идейная закалка были лучшими в семье Чэнь; он всегда был тем, кто принимал самые важные решения.
Было лишь одно «но» — старик был уже в преклонном возрасте.
Сможет ли он выдержать удар от таких новостей?
Ся Сяолань разволновалась и снова набрала номер.
Пока звонок переводили в деревню Цицзиньцунь, прошло полчаса. В деревне все стояли на ушах, Чэнь Ван Да везли в больницу, и к телефону Ся Сяолань никто не подошел.
Ся Сяолань встревожилась еще сильнее.
Она пребывала в тревоге до следующего дня, пока кто-то наконец не поднял трубку. Это была Чэнь Дасао, которая вернулась из уездной больницы домой за вещами. Услышав голос Ся Сяолань, она запричитала:
— Сяо Лань, что же ты вчера сказала старику? Он только трубку положил и сразу рухнул на землю. Вчера в больнице его спасали несколько часов, я чуть от страха не померла!
У Ся Сяолань екнуло сердце.
— С дедушкой Чэнь ведь нет ничего серьезного?
Неужели ей действительно не стоило вмешиваться? Если Чэнь Цину так хотелось обманывать семью Чэнь, пусть бы обманывал. Зачем она его разоблачила!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
