Дверь в общежитие была открыта; Чжоу Чэн принес откуда-то новое одеяло.
Чтобы не давать повода для лишних пересудов, он не стал закрывать дверь до конца:
— У тебя здоровье не такое крепкое, как у меня, под одним одеялом будет холодно. Возьми еще одно, переспи как-нибудь эту ночь.
Ся Сяолань не согласилась с таким определением:
— Почему это «как-нибудь»? Мне наверняка еще не раз придется ночевать в части, так что я заранее привыкаю!
Ся Сяолань не жила при части постоянно, но не могла же она никогда здесь не оставаться?
По-настоящему законно ночевать здесь она сможет только тогда, когда они с Чжоу Чэном получат свидетельство о браке. Став мужем и женой, они, естественно, будут жить в одной комнате, и Чжоу Чэну тогда выделят жилье просторнее, чем эта комната в холостяцком общежитии.
Чжоу Чэн невольно тоже размечтался о лишнем. Кое-какие вещи между мужчиной и женщиной не предназначены для детей, и возможны лишь в браке… Нет, нельзя об этом думать, иначе он сам весь вспыхнет.
Каково это — принимать холодный душ в такую погоду? Чжоу Чэну совершенно не хотелось это проверять!
Ся Сяолань тоже не посмела больше его дразнить.
Они уже и под одним одеялом лежали, и целовались, и обнимались, вот только последнюю черту так и не перешли, а теперь вдруг снова вернулись к невинным отношениям. Ся Сяолань не понимала, к чему всё это ведет, и на душе у нее было неспокойно. Увидев, что Чжоу Чэн уже застелил постель, она поспешила выставить его за дверь:
— Уходи, если ты еще здесь останешься, я точно совершу ошибку!
Чжоу Чэн мельком глянул на окно — теней не было, вряд ли кто-то осмелится подойти так близко, чтобы подслушивать под дверью. Когда Ся Сяолань толкнула его, он быстро поцеловал её.
— Спокойной ночи!
Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.
Ся Сяолань готова была его поколотить — ну и как теперь уснуть?
Она посмотрела на часы: было начало девятого…
Ся Сяолань посидела на стуле Чжоу Чэна, немного почитала книгу, но и к девяти часам сон не шел. Она решила лечь в кровать, чтобы попытаться уснуть. Когда она уже начала раздеваться, на окне мелькнула тень. Ся Сяолань тут же запахнула одежду:
— Кто это?!
— Это я. Родная, не открывай дверь, просто открой окно. Я наполнил для тебя две грелки, засунь их под одеяло.
Это был голос Чжоу Чэна.
В воинской части и так было безопасно. Ся Сяолань приоткрыла створку окна, и Чжоу Чэн протянул ей две бутылки с горячей водой.
— Вот теперь действительно спокойной ночи. Ложись скорее, у тебя уже круги под глазами появились.
В те времена еще не было электрических грелок, но народная мудрость не знает границ. В древности люди использовали медные ручные жаровни, полые внутри, куда засыпали угли. Позже появились резиновые мешки, которые наполняли горячей водой. Те грелки, что принес Чжоу Чэн, были чем-то средним — обычные бутылки из-под физраствора, наполненные кипятком. Если положить их в постель, они отлично сохраняли тепло.
Подобные приспособления были довольно опасны: из-за перепада температур стеклянные бутылки могли лопнуть. Кроме того, стекло обладает высокой теплопроводностью, и если положить слишком горячую бутылку под одеяло, можно легко получить ожог… У Ся Сяолань в прошлой жизни был такой горький опыт: она крепко уснула, ничего не чувствуя, а проснувшись, обнаружила на ногах огромные волдыри.
Но бутылки, которые принес Чжоу Чэн, явно были подготовлены.
Он где-то раздобыл шерстяные нитки и плотно, виток к витку, обмотал ими сосуды. Теперь кожа не соприкасалась со стеклом напрямую, а значит, ожоги ей не грозили.
Ся Сяолань сжала в руках эти согретые заботой бутылки. Она была рада им больше, чем двум пачкам денег. Опустив голову, она тихо улыбнулась:
— Глупенький.
Хе-хе, и кто из них еще глупее? Та, что сразу после самолета примчалась сюда?
Должно быть, в любви все становятся дураками!
Благодаря грелкам в постели стало тепло. Подушка и одеяло насквозь пропитались запахом Чжоу Чэна. Ся Сяолань впервые ночевала в части и решила, что это отличная возможность заранее прочувствовать жизнь жены военного.
А ведь совсем неплохо, правда?
На следующий день наступило первое января — в полку давали праздничный концерт.
Она сидела, прижавшись к Чжоу Чэну, и смотрела выступление, но из номеров не запомнила ни одного. Просто когда все смеялись, она смеялась вместе с ними.
Жены других офицеров поглядывали на нее с любопытством. История их ссоры с Гао Фэй оставила в памяти слишком глубокий след. Все знали, что Гао Фэй — штучка непростая, но и о Ся Сяолань сложилось не самое лучшее впечатление.
Чтобы атмосфера в коллективе оставалась гармоничной, нужно уметь уступать и сглаживать углы. У каждого свой характер, но ведь это не простое место, а военный городок!
Слишком заносчивых жен здесь не любили и подсознательно старались держаться от них подальше.
Ся Сяолань целый год провела за границей и ни разу не появлялась в части. Гао Фэй же давно была замужем за Фан Шичжуном, их ребенку уже исполнилось полгода. Она работала в городе, но часто приезжала в полк на выходные… Конечно же, остальные женщины были лучше знакомы с Гао Фэй.
А люди всегда склонны симпатизировать тем, кого знают лучше. Ся Сяолань же была для них чужой.
Услышав, что Ся Сяолань приехала в часть вчера вечером, несколько женщин из полка зашептались:
— Она ведь студентка, да еще и за границей училась. Небось теперь еще больше заважничает?
— Молода еще слишком…
— Ничего не поделаешь, раз уж Чжоу Чэн так быстро идет в гору, — подвела итог жена политрука.
Политрук велел ей побольше общаться с Ся Сяолань. И политрук, и командир полка знали, что Чжоу Чэна скоро ждет очередное повышение. Еще один шаг — и он станет полноправным командиром полка!
Конечно, даже в этом звании Чжоу Чэн по выслуге лет не сравнится с нынешним командиром и политруком, и он не посмеет выказывать им неуважение. Однако у политрука были свои соображения: Чжоу Чэн намного моложе их, но уже достиг того же уровня. То, что он рано или поздно их перерастет, было лишь вопросом времени.
Сейчас он подчиненный, скоро станет равным, а в будущем, чего доброго, и начальником.
Это было очевидно, и жена политрука понимала, что игнорировать Ся Сяолань не получится. Муж той делает блестящую карьеру, и когда он возвысится, его супруга тоже станет важной персоной — разве не придется тогда иметь с ней дело? Лучше начать налаживать контакты сейчас. Если же зазноба Чжоу Чэна окажется слишком высокомерной, она просто ограничится формальной вежливостью и не будет сближаться.
С такими мыслями жена политрука решила попробовать заговорить с Ся Сяолань.
Но к её удивлению, всё оказалось иначе.
Ся Сяолань совсем не походила на их ожидания: она спрятала свои «иглы» и вела себя просто и дружелюбно. Она больше не устраивала широких жестов вроде дарения баранов солдатам; каких бы высот она ни достигла во внешнем мире, здесь, в части, она держалась скромно.
Ся Сяолань уважительно называла их всех «сестрицами» и, судя по всему, вовсе не презирала их за отсутствие образования.
Жена политрука с легким сомнением спросила:
— Сяо Лань, ты и сегодня в части останешься?
— Да, сестрица. У меня сейчас каникулы, хочется провести с Чжоу Чэном еще пару дней.
«Ох, неужели это выглядит неуместно, и политрук через жену намекает, что мне пора уезжать?» — промелькнуло в голове у Ся Сяолань.
Жена политрука тщательно подбирала слова:
— Я слышала, ты была за границей, вы с Чжоу Чэном долго не виделись, так что провести время вместе — дело правильное. Но я хотела бы сказать тебе кое-что… Если тебе это будет неприятно, просто забудь мои слова.
Ся Сяолань кивнула:
— Говорите, сестрица. Я знаю, что вы желаете мне только добра.
— Это насчет Гао Фэй. У вас ведь раньше были размолвки. Может быть, ты сделаешь первый шаг навстречу, вы пожмете друг другу руки и забудете старые обиды?
«Гао Фэй?»
Ся Сяолань специально расспрашивала о ней Чжоу Чэна: Гао Фэй родила Фан Шичжуну дочь.
Раньше Гао Фэй была влюблена в Чжоу Чэна, поэтому и придиралась к Ся Сяолань. В том конфликте были виноваты обе стороны, и Ся Сяолань не знала, питает ли Гао Фэй до сих пор чувства к Чжоу Чэну.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
