«ТВ-реклама, обратный отсчёт на целую полосу в газетах — всё ради того, чтобы оптовые торговцы электроникой узнали новости как можно скорее; к этому добавили ещё и пропаганду по радио».
Эффективно ли это? Весьма!
1 января 1987 года в рекламе на газетной полосе значилось: «30 дней до открытия», а уже 2-го числа цифра, естественно, сменилась на «29 дней».
Данные по аренде за вчерашний день только что были подсчитаны, и Ду Чжаохуй еще спозаранку не удержался от звонка Ся Сяолань.
Первая партия выставленных на аренду торговых точек была лишь пробой сил; хотя всё раскупили в мгновение ока по цене 250 юаней за квадратный метр, удалось вернуть лишь чуть более 2 миллионов.
Это было даже меньше суммы, которую Ду Чжаохуй потратил на рекламу!
Но это была арендная плата только за первую партию точек.
Будут еще вторая и третья.
Когда все эти торговые точки будут сданы, годовая арендная плата составит около 7 миллионов!
Если торговые залы внизу приносят Ду Чжаохую такую огромную прибыль, то что же будет с офисными помещениями наверху?
А ведь есть еще строящаяся торговая улица.
На этой земле также запланированы вспомогательные объекты, ожидающие освоения.
Официально Ду Чэнжун выделил ему лишь 20 миллионов гонконгских долларов. С учетом средств от продажи собственных особняков и дорогих машин, банковских кредитов, а также того, что Ду Чжаохуй благодаря своей наглости «одолжил» у Ду Чэнжуна, общие инвестиции в электронный центр на самом деле уже приблизились к 500 миллионам юаней.
500 миллионов — астрономическая цифра для обычного человека.
С учетом последующего глубокого освоения, в этот проект потребуется вложить еще как минимум 300 миллионов.
800 миллионов так 800 миллионов — арендная плата за первый год лишь капля в море. Когда это место станет популярным, доходы от аренды взлетят в несколько раз.
К тому же у него в распоряжении десятки лет на управление таким огромным участком… Ду Чжаохуй был необразованным повесой лишь потому, что не получил академического образования, но он отнюдь не был глуп. Имея в руках «Чэнжун-плазу», он фактически занял в семье Ду беспроигрышную позицию.
5% акций «Чэнжун Групп» по ценности уступали «Чэнжун-плазе».
Разумеется, из-за «Чэнжун-плазы» Ду Чжаохуй погряз в долгах. Долг старику можно было и не отдавать, но с банком такие шутки не пройдут.
Ду Чжаохуй всё еще не хотел отказываться от тех 5% акций и наследства семьи Ду. Ажиотаж вокруг первой партии торговых точек заставил его почувствовать, что победа уже у него в кармане.
Его голос в трубке звучал немного искаженно, но бахвальство оставалось неизменным:
— С чем этот неудачник Ду Чжаоцзи может со мной тягаться?
Ся Сяолань хотела вылить на него ушат холодной воды, чтобы он остыл, но сейчас всё шло по их плану. Дела явно были на подъеме, и Ду Чжаохуй вряд ли бы прислушался к ней в такой момент.
Поэтому Ся Сяолань подыграла ему:
— Если всё пойдёт гладко, при нынешнем раскладе второй молодой господин Ду обречён на поражение.
Ду Чжаохуй громко рассмеялся:
— Остался всего месяц, чем он сможет переломить ситуацию?
Ся Сяолань нахмурилась.
Почему у неё такое чувство, будто она и Ду Чжаохуй — злодеи из кинофильма? А от чего гибнут злодеи? От того, что слишком много болтают! И от того, что начинают праздновать победу слишком рано!
Не то что месяц — даже если останется всего один день, пока Ду Чэнжун не объявил победителя, у Ду Чжаоцзи сохраняется шанс всё отыграть.
Ся Сяолань всё же не удержалась:
— Не забывай про Ся Цзыюй!
— Не забыл, я передам её тебе, как и договаривались.
— …
Черт возьми, вот тупица! Она имела в виду, чтобы Ду Чжаохуй не забывал о том, что Ся Цзыюй — скрытая угроза. Раз уж альянс наложниц семьи Ду распался, ему следовало поскорее устранить эту опасность.
Ся Сяолань не хотелось повторять одно и то же по нескольку раз.
Положив трубку, Ся Сяолань чувствовала одновременно и радость, и беспокойство.
Возможно, она зря тревожилась: дела в «Чэнжун-плазе» и впрямь шли в гору.
Вчера Ся Сяолань вернулась из части домой. Она обещала жене политрука помириться с Гао Фэй, но у Чжоу Чэна на этот счёт было другое мнение.
В итоге Ся Сяолань просто уехала из части, чтобы не встречаться с Гао Фэй.
Первым делом она зашла домой и спросила, не заглядывала ли Лян Хуань. Лю Фэнь была в полном недоумении:
— Лян Хуань действительно приехала в Пекин на пересдачу? Она ни разу не заходила ко мне.
Это было крайне странно.
Лю Фэнь достаточно хорошо знала свою сестру.
Разве была бы Лю Фан собой, если бы умела думать о других?
Характер, сформировавшийся с детства, не меняется в одночасье!
Юй Найнай усмехнулась:
— Вы с дочкой совсем голову потеряли? Если они не пришли сейчас, это не значит, что не заявятся никогда. Голодранец не боится того, кто в обуви. Раньше голодранцами были вы, а теперь всё наоборот — вы «в обуви». Возможно, семья Лян просто выжидает удобного момента. А Фэнь, твой статус теперь изменился, семья Лян хочет подольститься к тебе и боится разгневать!
Если они захотят навязаться, не обидев при этом Лю Фэнь, им придется действовать осторожно.
У Лю Фэнь разболелась голова:
— Неужели меня так легко обмануть?
Ся Сяолань задумалась.
Её мать теперь не такая, как прежде, и обвести её вокруг пальца точно не просто.
Но если оставить в покое остальных членов семьи Лян, а Лян Хуань и Лю Фан начнут бесстыдно навязываться и приходить снова и снова, отношения между семьями так или иначе смягчатся. Такова уж среда в Китае: кости сломаны, а жилы тянутся — эта фраза лучше всего описывает родственные связи китайцев.
Ся Сяолань могла без колебаний вычеркнуть из жизни семью Ся, не заботясь об их судьбе, потому что её душа была уже другой. Семья Ся изначально не имела к Ся Сяолань никакого отношения!
С чего бы ей их жалеть? Кучка бесчувственных незнакомцев, которые к тому же сговорились против неё. Как Ся Сяолань могла смягчиться?
Но если бы она была настоящей «Ся Сяолань», смогла бы она так же безучастно отвернуться?
У Ся Сяолань не было ответа на этот вопрос.
Как и в прошлой жизни: тетя по материнской линии удочерила её, и годы жизни в её доме Ся Сяолань провела на правах бедной родственницы.
Маленькой принцессой она никогда не была, но и говорить о жестоком обращении было бы неправильно.
Просто позже тетя захотела, чтобы она бросила учебу и пошла работать, помогая содержать семью… Подростком Ся Сяолань была в ярости. Она совмещала работу с учебой и смогла получить образование, поначалу полностью разорвав контакты с семьей тети. Позже, когда она разбогатела, её ожесточенность притупилась, и в итоге она всё же купила тете две квартиры в их родном городке.
В этом была доля желания поквитаться и похвастаться успехом.
Но, возможно, причина была и в том, что семья тети была её единственными родственниками?
Если бы она отказалась даже от этой родни, то осталась бы в этом мире совершенно одна.
В нынешней ситуации всё было примерно так же. Как бы ни менялась Лю Фэнь, она не станет другим человеком и не обладает такой решительностью, какая была у Ся Сяолань в прошлой жизни. В той жизни Ся Сяолань так и не смогла окончательно обрубить концы; если же Лю Фан, родная сестра, будет приходить с извинениями снова и снова, Лю Фэнь вряд ли сможет не смягчиться.
Ся Сяолань была дочерью Лю Фэнь.
Лю Фан была сестрой Лю Фэнь.
В этом деле Ся Сяолань и впрямь не могла принимать решение за мать.
В итоге она решила не вмешиваться: если мать начнёт совершать глупости, рядом всегда будет Юй Найнай, которая даст верный совет.
Ся Сяолань не потрудилась разузнать, в какую именно школу Пекина перевелась Лян Хуань для пересдачи. Её никто не просил о помощи, семья Лян сама нашла нужных людей и связи. Неужели Ся Сяолань должна была заставить Лян Хуань убираться обратно в Юнань?
Лишь изредка у Ся Сяолань возникало обманчивое чувство, что, объединившись с Ду Чжаохуем, она стала похожа на злодейку, но ведь на самом деле она вовсе не хотела ею быть.
А вдруг Лян Хуань действительно взялась за ум и приехала в Пекин, чтобы усердно учиться?
Пока другие не совершили ошибок, Ся Сяолань могла лишь сохранять бдительность, но не нападать первой, пытаясь их уничтожить.
Оставив эти мысли, она решила первым делом вернуться в Хуацин, чтобы отметиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
