— Не хочешь помириться? — спросила Ся Сяолань после ужина.
Кан Вэй мучился:
— Я даже не понимаю, почему мы расстались. Невестка, как думаешь, может, она давно хотела уйти и просто ждала удобного случая?
Кан Вэй не хотел думать о Шань Юйцзюнь плохо, он просто был в полном замешательстве. Он не понимал, что делал не так.
Хотя Шань Юйцзюнь училась на строительном факультете, у неё был широкий круг интересов. Кан Вэй не разбирался в её профессиональных вопросах, но всё равно находил темы для разговора. В их отношениях была и любовь с первого взгляда, и вполне благополучное развитие: от переписки до свиданий — всё шло своим чередом… Он лишь не согласился с её желанием поехать в сельскую местность волонтером-учителем.
Но если бы Шань Юйцзюнь настояла, Кан Вэй чувствовал, что не смог бы ей отказать и в конце концов уступил бы. Он считал это вопросом, который можно обсудить, но она не стала ничего обсуждать, а сразу предложила расстаться. Слова были мягкими, но намерение — твердым.
Обычно девушки, предлагая расстаться, плачут или злятся, обвиняют или попрекают мужчину, но Шань Юйцзюнь была пугающе спокойна. Неужели он для неё ничего не значил? Сказать «прощай» для неё было так же просто, как выпить воды или поесть. Или же она приняла решение давным-давно и уже успела справиться с чувствами…
Кан Вэй выглядел совершенно упавшим духом, и Ся Сяолань, как другу, было больно на него смотреть.
— Тогда пойди и выясни причину. Есть ли у старшей сестры Шань какие-то скрытые трудности, или она считает, что ты в чем-то неправ — иди и спроси прямо. Если есть трудности, посмотри, можно ли их решить; если ты ошибся — попробуй исправиться. Даже если всё действительно не вернуть, ты хотя бы поймешь, как не совершить тех же ошибок в следующих отношениях. Что скажешь?
В голове у Кан Вэя всё перемешалось. Следующие отношения? Он с этими-то разобраться не может!
Этот роман начался так романтично, а закончился нелепо. Невестка Сяолань права: она бросила его внезапно, и Шань Юйцзюнь должна дать ему объяснение. Никакого перехода, никакой подготовки — неужели всё то счастье и нежность, что были между ними, он просто себе вообразил?
— Я пойду и спрошу!
Да, он должен спросить. Он взрослый мужик, должен уметь и принимать, и отпускать, но Шань Юйцзюнь обязана дать ему повод, чтобы он мог её отпустить!
На следующий день Кан Вэй снова отправился в Хуацин. Он поджидал её у общежития, словно охотник в засаде.
Семестр близился к концу, Шань Юйцзюнь нужно было готовиться к экзаменам, поэтому она вернулась из библиотеки поздно. Кан Вэй простоял на ветру целую вечность. В начале января в Пекине стоит самая холодная погода в году, и он продрог до костей, постоянно переминаясь с ноги на ногу.
Шань Юйцзюнь шла вместе с соседками по комнате.
— Вы идите, я поднимусь чуть позже.
— Ха-ха-ха, понимаем, понимаем!
— Кавалер пришел! Скорее иди к нему, смотри, как человек замерз.
Девушки с хихиканьем скрылись в дверях, а некоторые даже поздоровались с Кан Вэем. Он встречался с Шань Юйцзюнь довольно долго: сначала они были «друзьями по переписке», а потом он стал её настоящим парнем. Он часто заглядывал в университет и уже успел познакомиться с её подругами.
Кан Вэй умел пустить пыль в глаза и всегда старался угодить окружению своей девушки: не забывал приглашать их на обеды и оказывать знаки внимания, так что все в общежитии его знали.
Видя, что подруги ведут себя как обычно, Кан Вэй не удержался от шпильки:
— Что, ты еще не успела рассказать им, как бросила меня?
Шань Юйцзюнь вздохнула. Лицо парня побелело от холода.
— Давай найдем место, где можно перекусить, и всё обсудим… И еще, я тебя не бросала. Я дала тебе выбор.
По мнению Шань Юйцзюнь, они еще не находились в состоянии окончательного разрыва. Кан Вэй тоже понимал, что им нужно поговорить. Но было слишком поздно, столовые уже закрылись. Где им приткнуться?
Сам того не замечая, Кан Вэй привел её к тому месту, где встретил в первый раз.
— Юй Цзюнь, я тогда прятался здесь от дождя, а ты пробегала мимо с книгами в руках. В моей голове вдруг всплыли строки Дай Ваншу из «Дождливого переулка». Мне показалось, что я встретил ту самую девушку, подобную сирени… она не была обремененна печалью, но в ней чувствовался аромат этих цветов. Именно это чувство поразило меня, заставило сердце биться чаще и заставило меня запомнить тебя навсегда.
Шань Юйцзюнь не помнила той сцены в подробностях. У неё остались лишь смутные обрывки воспоминаний, и образ в её голове строился скорее на рассказах Кан Вэя. Он описывал этот момент не раз, и в её подсознании невольно воссоздавалась эта картина.
— Кан Вэй…
— Юй Цзюнь, я считаю, что наша встреча — это судьба, веление небес. Многим людям в этом мире не дано быть с теми, кого они любят, у них нет шанса, нет условий! Многие даже не знают, что такое любовь, когда вступают в брак; у них нет выбора, им приходится просто «любить» мужа или жену. Тебе не кажется, что нам повезло, раз мы смогли полюбить друг друга свободно?
Он смотрел на неё, и Шань Юйцзюнь невольно кивнула.
Кан Вэй натянуто улыбнулся:
— Поэтому, Юй Цзюнь, если вчерашние слова были сказаны сгоряча, я могу тебя простить. Хотя я терпеть не могу, когда девушки используют «расставание» как средство шантажа… Но это было в первый раз. Давай в будущем обсуждать проблемы словами, и пусть это больше не повторится, хорошо? Ты — девушка, я — мужчина, я должен тебе уступать. Давай просто забудем об этом.
Таковы мужчины. Перед друзьями они могут казаться сколько угодно твердыми, заявляя, что не будут потакать капризам и легко расстанутся… Но стоит им увидеть любимую, как вся твердость испаряется. Человек — не дерево, это его выбор, его любовь. Она всегда была рассудительной и благовоспитанной, нет ничего странного в том, что она разок проявила характер.
Шань Юйцзюнь чувствовала беспомощность. Кан Вэй сегодня даже не побрился.
— Вчера я действительно была на взводе, но я не бросала слов на ветер. Кан Вэй, ты согласен отпустить меня волонтером в сельскую школу?
Значит, если он не согласен, она действительно намерена расстаться?! Неужели этот план так важен? Важнее, чем он? Сколько он вообще весит в её сердце?
Вопросы один за другим разбивали его оборону.
— Вчера у нас не было времени на детали. Скажи мне сначала: на какой срок ты планируешь уехать?
— Минимум на два года… А максимум — я и сама не знаю.
Она даже сама не уверена. Значит, если ей понравится такая жизнь, она может остаться там на пять лет, на десять или на всю жизнь?! Неудивительно, что она предложила расстаться. Это не было импульсивным решением, это был результат глубоких раздумий.
У Кан Вэя запершило в горле, ему нестерпимо захотелось курить. Но вчера он выбросил и сигареты, и зажигалку, и у него не было времени купить новые. Не имея возможности унять тревогу табаком, он мог лишь хрипло спросить:
— Последний вопрос. Можешь ли ты пойти на компромисс ради меня? Дай мне точную дату возвращения. Год или даже два, о которых ты говорила, — я смогу это принять.
Шань Юйцзюнь молчала.
Время утекало секунда за секундой. Кан Вэй прождал три минуты, но они показались ему тремя годами. Он хотел сохранить хотя бы остатки мужского достоинства:
— Хорошо, я понял. Счастья тебе, Юй Цзюнь.
Долгие проводы и слезы не были в его характере. Он любил Шань Юйцзюнь, но не мог растоптать собственное самоуважение. Молчание было ответом, который ей было слишком трудно произнести вслух.
Ветер нещадно резал лицо. По щекам потекло что-то холодное, и Кан Вэй небрежно вытер лицо рукавом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
