— Вы готовы?
Неважно, был ли это таинственный обратный отсчет или официальная поддержка властей.
Даже если бы пришлось нанимать подставных лиц, чтобы те наперебой арендовали лавки, — всё это делалось ради того, чтобы искусственно раздуть популярность площади Чэнжун.
Однако в конечном итоге критерием успеха специализированного рынка всё равно остается посещаемость и годовой объем торгового оборота.
Если бы целью было лишь выиграть пари у Ду Чжаоцзи, то Ду Чжаохуэй уже мог бы считаться победителем, сумев подогреть интерес к объекту, сдать все готовые площади и показать Ду Чэнжуну потенциал этого места.
Но Ся Сяолань, получив десять миллионов гонконгских долларов в качестве гонорара консультанта и предложив Ду Чжаохуэю столь перспективную идею, разумеется, не могла позволить ему загубить рынок электроники.
Привлечь торговцев — это лишь полдела, следующим шагом нужно было привлечь покупателей.
Над этим Ся Сяолань размышляла довольно долго. Стоит ли ей, подобно торговому центру «Азия» из её прошлой жизни, запустить рекламу на Центральном телевидении с лозунгами вроде «Куда отправиться в путешествие по Чжунъюаню? В „Азию“ в Шанду» или использовать трюки с красавицами, поднимающими флаг? Нужно ли это площади Чэнжун?
Нет, Ся Сяолань решила, что нет.
Торговый центр «Азия» был ориентирован на широкие массы. Чжу Суйчжоу был полон амбиций создать общенациональную сеть, и ему нужно было, чтобы торговая марка и бренд «Азия» были известны каждому встречному, поэтому реклама на Центральном телевидении была оправдана.
Площадь Чэнжун имела более узкую специализацию. Это был профессиональный рынок, где арендаторы продавали не обычные товары повседневного спроса, и им не требовалось, чтобы о них знал и стар и млад… Нужно было лишь, чтобы о них узнали те, кто хочет купить электронику.
Помимо обычных розничных покупателей, к этой категории относились и индивидуальные торговцы, которые специально приезжали в Пэнчэн за товаром.
Почему оптовики из Янчэн, торгующие электроникой, стремились арендовать места на площади Чэнжун?
Потому что, когда этот рынок откроется, он будет работать официально, что даст закупщикам-частникам чувство защищенности. Тогда частники перестанут выбирать оптовиков, передающих товар тайком «из-под полы».
Когда появится огромный рынок с полным ассортиментом товаров и возможностью выбора, закупщики хлынут туда толпой. Это вынудит оптовиков, скрепя сердце, идти и арендовать точки, чтобы просто «забить» место.
А иначе как быть?
Кто-то построил целый комплекс и предоставил площади для торговли — если они не придут, то проиграют. У них хоть и были определенные капиталы, но не настолько огромные, чтобы строить собственное здание!
Как только стало понятно, из кого состоит целевая аудитория площади Чэнжун, стало проще действовать — реклама приобрела конкретную направленность.
Где эти частные торговцы брали товар раньше? В Янчэн.
У некоторых не было пограничных пропусков, и им казалось слишком хлопотным ехать в Пэнчэн.
Теперь, когда оптовиков из Янчэн заманили сюда, частникам волей-неволей тоже придется ехать в Пэнчэн. И Ся Сяолань должна была дать им ориентир… указатель, который они точно не пропустят.
Кроме жителей провинции Гуандун, частные торговцы со всей страны добирались до Янчэн в основном на поездах!
Если разместить рекламу в поездах, то её увидят все: и торговцы, едущие за товаром, и обычные туристы, и искатели удачи, отправляющиеся на юг. Если только они не слепы или не неграмотны, они её заметят, верно?
Ся Сяолань хотела, чтобы Ду Чэнжун договорился о праве именования поездов.
Неважно, где находится пункт отправления, главное, чтобы конечной станцией был Янчэн или чтобы маршрут пролегал через него. Нужно было договориться о как можно большем количестве составов.
Только представьте: множество поездов одновременно движутся к Янчэн. Едва состав «Площадь Чэнжун №1» отходит от платформы, как к ней уже подают «Площадь Чэнжун №2».
Пассажиры, прибывающие на вокзал Янчэн.
Пассажиры, отправляющиеся с вокзала Янчэн.
Куда ни кинь взгляд — повсюду «Поезд №Х „Площадь Чэнжун“». Неосведомленный человек мог бы подумать, что Ду Чжаохуэй скупил все железные дороги.
Каков масштаб рекламы?
Какая демонстрация финансового могущества!
И какой же, черт возьми, грандиозный подхалимаж!
Ду Чжаохуэй тогда просто лишился дара речи. Если отбросить рекламную функцию и говорить только о способе польстить отцу, то это было куда мощнее, чем любые сладкие речи, сильнее, чем создание «Стипендии Чэнжун» или присвоение рынку названия «Площадь Чэнжун»!
Его старик был не только любвеобилен, но и падок на славу. Он хотел расширить и укрепить корпорацию «Чэнжун», поднять статус семьи Ду в высшем обществе Гонконга и, в идеале, одним махом затмить всех остальных богачей.
Ду Чжаохуэй уже представлял, какое неописуемое удовольствие получит старик от этой лести.
Ся Сяолань, способная придумать для него такое, взяла с него всего десять миллионов гонконгских долларов гонорара — да это же чертовски выгодно!
Вот в чем разница между женщиной, которая зарабатывает умом, и той, что торгует телом.
Ся Цзыюй унизилась до того, чтобы спать со стариком, а Ду Чжаохуэй не дал бы ей и миллиона.
В тот момент его глаза при взгляде на Ся Сяолань буквально сияли.
Сердце колотилось, в голове не хватало кислорода, дыхание сбилось, хотелось упасть в обморок… Пропал парень: похоже, и сердце, и мозг отказали одновременно.
Впрочем, обсудили они всё отлично, но стоило Ду Чжаохуэю навести справки, как выяснилось, что сейчас поездам вообще запрещено давать коммерческие названия!
Ся Сяолань знала, что в её прошлой жизни так делали.
Но в этой жизни, возможно, время еще не пришло. «Железнодорожному папочке» было плевать на эти жалкие копейки, а брать на себя ответственность за переименование поездов во всякую чепуху никто не решался.
Эх, всё-таки слишком рано.
Чем крупнее система, тем консервативнее мышление.
Может быть, нужно дождаться девяностых?
На самом деле, даже если бы Ду Чжаохуэй добился права именования, вложения могли бы не окупиться в полной мере. Назвать состав «Поезд №1 „Площадь Чэнжун“» было невозможно, название пришлось бы сократить до аббревиатуры вроде «CRGC»… А такие сокращения выглядят просто нелепо.
Потерпев неудачу с одним планом, Ся Сяолань не сдалась. Она сменила подход: вместо прав на названия она заставила Ду Чжаохуэя срочно заказать партию товара у Чэнь Силиана. Это должно было дать тот же рекламный эффект, а может, даже лучший.
Вопрос Ся Сяолань о том, готов ли Ду Чжаохуэй, имел двойной смысл.
Каждый волосок на голове Ду Чжаохуэя выражал триумф:
— Не волнуйся. Если я не смог договориться о названиях поездов, неужели я не справлюсь с такой мелочью? В конце концов, у меня статус гонконгского бизнесмена, я всё еще могу рассчитывать на определенные привилегии.
— Вот и отлично!
От этого зависело, получит ли Ду Чжаохуэй пять процентов акций группы или даже право на наследство семьи Ду. Он сам был заинтересован в этом деле куда больше, чем она.
***
Хэ Шиюань, закончив свидание с Юань Ханем, приехала на спорткаре к месту жительства Е Сяоциун.
Всё её богатство было лишь видимостью.
Машину и наряды предоставила Е Сяоциун, и личность её, разумеется, тоже была фальшивой.
В семье Хэ никогда не было никакой «Хэ Шиюань». У Хэ Чжитун не было сестры, а у Хэ Шиэня — старшей сестры. Но люди в Пэнчэне об этом не знали. Выбрав семью Хэ в качестве прикрытия, они могли рассчитывать на то, что, видя возвышающийся отель «Наньхай», люди подсознательно поверят в статус «Хэ Шиюань».
На самом деле даже десять лет спустя многие попадались на удочку так называемых «инвесторов». Дерзкие мошенники обманывали даже региональные правительства, и только после двухтысячных, когда передача информации стала быстрой и доступной, подобных случаев стало меньше.
В начале 1987 года никому и в голову не приходило сомневаться в подлинности личности Хэ Шиюань, ведь она вела себя так вызывающе роскошно.
Хэ Шиюань бросила пачку фотографий Е Сяоциун:
— На, то, что ты просила.
Какая женщина согласится снимать собственные откровенные фото?
Конечно же, та, что любит удовольствия и остро нуждается в деньгах.
А если эта женщина больна, то ей тем более нужно спешить наслаждаться жизнью.
Е Сяоциун заплатила ей за роль «Хэ Шиюань» — деньги были хорошими, а работа веселой, так что женщина, конечно же, согласилась!
Что касается необходимости жертвовать честью и спать с мужчиной… помилуйте, она и так была проституткой и повидала немало клиентов. К тому же Юань Хань не был пузатым и сальным мужиком, так чем же ей быть недовольной?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
