Болезнь Тан Цзиньюня оказалась скоротечной: после двадцати с лишним часов реанимационных мероприятий он скончался.
Услышав это известие, госпожа Тан упала в обморок.
Тан Юаньюэ тоже едва держался на ногах.
Ду Чжаохуэй был ошеломлен — не слишком ли все внезапно?
— Примите соболезнования…
Тан Кайцзе и Тан Цзэрэй подхватили упавшую в обморок госпожу Тан, а Тан Юаньюэ из последних сил старался сохранять самообладание.
— Состояние моего отца внезапно стало критическим, как же об этом узнал весь Гонконг? К тому же все местные СМИ в один голос предрекают крах «Юйхуа», из-за чего акции компании рухнули сразу после открытия торгов. Я подозреваю, что кто-то намеренно мутит воду, чтобы нажиться на этом хаосе!
В обычное время все вежливы и дружелюбны, на словах каждый — лучший друг.
Но как только появляется выгода, те, кто вчера называл тебя братом, без колебаний бьют в спину.
В такие моменты никто не заботится о приличиях: стоит семье Тан попасть в беду, как все набрасываются скопом, желая урвать кусок побольше. Гонконг — тесный пруд; то, что большая рыба пожирает малую, — закон природы, но большие рыбы не прочь полакомиться и другой большой рыбой, если та больна или ослабла!
Возможно, другие городские богачи решили воспользоваться случаем, чтобы надавить на «Юйхуа», обрушить цену акций и скупить их по дешевке, пока братья Тан не пришли в себя.
А захочет ли семья Тан выкупить их обратно позже?
Если те согласятся продать их по рыночной цене, которая была до падения, это можно будет считать актом величайшей дружбы.
Или же конкуренты хотят под шумок поглотить «Юйхуа», а если поглощение не удастся, то пусть «Юйхуа» будет как можно хуже.
А может, кто-то из акционеров «Юйхуа» решил захватить власть.
Нанести удар изнутри, чтобы половить рыбку в мутной воде.
Хуже всего, если кто-то действует в сговоре с внешними силами… Глаза Тан Юаньюэ покраснели:
— Ду Чжаохуэй, помоги мне!
Ду Чжаохуэй, не раздумывая, кивнул:
— Без проблем, я помогу!
Тан Юаньюэ не мог разорваться: сейчас ему нужно было заниматься организацией похорон.
На самом деле то, что Тан Юаньюэ смог подумать об этих вещах сразу после того, как врачи объявили о смерти Тан Цзиньюня, свидетельствовало о его чрезвычайном здравомыслии. Ему нужен был помощник! Ду Чжаохуэй не был хорошим человеком, но, по крайней мере, обладал некоторой долей надежности. Тан Юаньюэ также верил, что Ду Чжаохуэй не глуп. Точно так же, как он сам не хотел сотрудничать с Ду Чжаоцзи, понимая, что у Ду Чжаохуэя больше шансов на победу в корпорации «Чэнжун», так и сейчас: семья Тан может быть в смятении, но когда этот период пройдет, Тан Юаньюэ станет новым главой «Юйхуа». У Ду Чжаохуэя не было причин не помогать ему — помогая ему, он укреплял собственные позиции.
Сдерживая горе, Тан Юаньюэ быстро переговорил с Ду Чжаохуэем и только после этого направился в палату.
В палате лежало тело Тан Цзиньюня, уже накрытое белой простыней. Врачи, участвовавшие в реанимации, еще не ушли.
— О смерти моего отца пока не объявлять. Если произойдет утечка информации, я засужу виновного так, что он обанкротится и сядет в тюрьму!
Когда объявлять о трауре, Тан Юаньюэ решит позже, посоветовавшись с госпожой Тан, когда та придет в себя.
Рассудительность Тан Юаньюэ, несомненно, выдавала в нем достойного наследника. Мертвых не вернуть, и он, как старший сын Тан Цзиньюня, должен был во что бы то ни стало сохранить семейное дело.
Однако его недостаточно скорбное поведение привело в ярость его брата, Тан Кайцзе.
Тан Кайцзе еще в аэропорту подрался с журналистами, а теперь замахнулся на Тан Юаньюэ.
Кулак врезался Тан Юаньюэ прямо в лицо.
— Тан Кайцзе!
— Второй брат!
— Тан Кайцзе, ты с ума сошел?
Младший брат Тан Цзэрэй и Ду Чжаохуэй вскрикнули. У Тан Юаньюэ была рассечена губа, выступила кровь.
— Тан Кайцзе, я знаю, что тебе тяжело, мне тоже… отец ушел слишком внезапно… я…
Тан Юаньюэ вдруг всхлипнул и не смог продолжать.
Тан Кайцзе размахивал кулаками:
— Я был в Англии, Тан Цзэрэй — в Индонезии, только ты был ближе всех к Гонконгу! Отец обычно чувствовал себя прекрасно, как он мог так внезапно заболеть? Вот так ты ведешь дела? Если эта больница не справлялась, почему не перевел в другую? Врач только что объявил о смерти отца, а ты даже не заплакал, только и думаешь, как бы скорее прибрать к рукам семейное дело… Тан Юаньюэ, ты мне не брат!
Тан Кайцзе явно был вне себя от горя и вымещал злость на брате.
Тан Цзэрэй попытался их разнять, но тоже получил от Тан Кайцзе.
Когда госпожа Тан очнулась от обморока, перед ней были только изможденные старший и третий сыновья, а второй сын, Тан Кайцзе, куда-то исчез.
Тан Юаньюэ опустился на колени и обнял мать. Прическа элегантной знатной дамы была растрепана, она выглядела убитой горем и жалкой.
— Как твой отец мог уйти? У него всегда было отменное здоровье! Юаньюэ, он просто шутит с нами, верно? Вчера утром я провожала его на работу, своими руками поправляла ему воротничок, мы еще говорили о том, что в следующем месяце поедем отдыхать в Швейцарию…
Госпожа Тан говорила сквозь слезы. Муж, которого она вчера утром сама проводила за дверь, теперь превратился в холодный труп.
Болезнь Тан Цзиньюня была молниеносной: он упал на совете директоров и больше не приходил в сознание.
Так что те несколько будничных фраз и стали последним разговором госпожи Тан с мужем.
А Хуа несколько раз поглядывал на Ду Чжаохуэя.
Почему молодой господин не отдает приказ? С его навыками он бы легко усмирил этого второго молодого господина Тана!
Ду Чжаохуэй тихо вышел из палаты, поднял воротник, закрывая половину лица:
— Пошли. Сейчас Тан Юаньюэ не нужно, чтобы мы помогали ему бить братьев. В конце концов, это его родной брат, поскандалят и останутся семьей. А вот если чужаки разграбят деньги семьи Тан, они их точно не вернут.
В это время по коридору поспешно подошли несколько человек.
Среди них были Хэ Чжитун, Хэ Шиэнь и Хэ Дун.
Ду Чжаохуэй, нацепив маску беспристрастности, преградил им путь:
— Господин Хэ Дун, дядю Тана все еще реанимируют, боюсь, сейчас не лучшее время для посещений!
Хэ Дун практически не имел дел с Ду Чжаохуэем, но Гонконг слишком мал — богачи города постоянно сталкиваются друг с другом. То, что Ду Чжаохуэй нагло назвал его «дядей», не было ошибкой.
Хэ Дун открыл рот, не зная, что сказать.
Хэ Шиэнь пришел в ярость:
— Ты нам лжешь! Мы встретили Тан Кайцзе, когда шли сюда, он сказал, что дядя Тан уже…
Глаза Хэ Чжитун тоже были красными.
За те несколько лет, что она была помолвлена с Тан Юаньюэ, Тан Цзиньюнь очень тепло к ней относился. Услышав о его смерти, Хэ Чжитун тут же расплакалась.
Ду Чжаохуэй поднял руки:
— Видимо, я зря пытался сгладить углы. Прошу вас, проходите!
Проклятье, этот подонок Тан Кайцзе-Пуцзе впустую перечеркнул все планы Тан Юаньюэ.
Как теперь скрывать известие о смерти?
Тан Кайцзе, небось, кричит об этом каждому встречному… А Тан Юаньюэ не сможет на самом деле заставить родного брата обанкротиться или сесть в тюрьму.
Члены семьи Хэ не обратили внимания на Ду Чжаохуэя и поспешили в палату.
Когда Ду Чжаохуэй подошел к выходу из больницы, репортеры, которых он прогнал раньше, уже успели снова заблокировать двери.
Увидев Ду Чжаохуэя, они все разом окружили его:
— Молодой господин Ду, говорят, председатель Тан уже…
— Молодой господин Ду, мы видели, как второй сын семьи Тан вышел из больницы с побоями на лице, кто его ударил?
Репортеры обступили Ду Чжаохуэя, но тот ничуть не торопился. Он медленно обводил их взглядом, словно запоминая лицо каждого. Хранящий молчание Ду Чжаохуэй выглядел по-настоящему пугающе.
Это верно, он был не чета Тан Кайцзе.
Репортеры могли спровоцировать Тан Кайцзе на драку.
Ну, получили бы они пару раз, и только.
Но если разозлить Ду Чжаохуэя… в Гонконге каждый знал, что семья Ду имеет связи с криминальным миром.
Словно по какому-то негласному соглашению, толпа вдруг расступилась, давая Ду Чжаохуэю проход.
Ду Чжаохуэй холодно ухмыльнулся, сел в машину и с силой захлопнул дверцу.
Когда машина тронулась, он не преминул поучить А Хуа:
— Видишь? В этом мире у хороших людей нет пути. Нужно быть злодеем, которого все боятся, только тогда будешь жить в свое удовольствие!
«Да, мой молодой господин, правда всегда на вашей стороне».
А Хуа вдруг вспомнил:
— Молодой господин, Ся Сяосянь просила вас передать соболезнования господину Тану, вы, кажется, забыли об этом сказать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
