— Это действительно довольно неприятно.
Ся Сяолань призналась со всей честностью.
— Хотя я и сама не хочу принадлежать к семье Ся, ты же знаешь, что посторонние думают иначе: что бы ни случилось, меня всё равно будут связывать с семьёй Ся. Если люди узнают, что моя двоюродная сестра в Гонконге стала чьей-то мелкой сожительницей, как мне потом людям в глаза смотреть? Так что лучше послушно оставайся пятой госпожой Ду и ни в коем случае не раскрывай свою личность.
— Ты…
На лице Ся Цзыюй отразилось раздражение.
Она хотела возразить Ся Сяолань, но проявила осторожность.
В Гонконге это не имело значения — на весеннем банкете корпорации «Чэнжун» она могла говорить что угодно.
Но приехав на материк, она ни за что не признает, что она — та самая Ся Цзыюй.
Хотя она и считала, что Ся Сяолань, несмотря на все свои связи, не так уж многого добилась, она не была настолько глупа, чтобы позволить поймать себя за руку на глазах у всех. Отчим Ся Сяолань всё-таки был мэром города Пэнчэн, и Ся Цзыюй этого сильно опасалась.
— Не понимаю, о чём ты. Господин Ду добр ко мне, он прилюдно устроил банкет, чтобы ввести меня в дом как жену. Мы не сошлись тайно без сватов, все жители Гонконга знают, что я — женщина господина Ду. Ся Сяолань, у тебя было столько возможностей, но разве ты не так же пасуешь, не имея доступа в VIP-зону клуба высшего ранга? Тот, кто вершит великие дела, не обращает внимания на мелочи. Ты смеешься над тем, что я добилась успеха не самым достойным путем, но почему бы тебе не взглянуть в зеркало? Неужели ты осмелишься сказать, что на своем пути ни разу не полагалась на это лицо или на свою мать… Ха, я по крайней мере могу в этом признаться, а ты?
Логика Ся Цзыюй казалась вполне стройной.
И впрямь, если человеку хватает бесстыдства, он может жить весьма недурно.
Ся Сяолань спросила саму себя: в начале её предпринимательского пути внешность действительно во многом упростила ей жизнь… Стоп, Ся Цзыюй подменяет понятия. Она пользовалась своей «картой лица», но из-за внешности же навлекала на себя и гнилую любовь вроде Чжу Фана, и хулиганов, которые намеренно подкарауливали её в переулках! Как там говорят: за каждый подарок судьбы уже заранее назначена цена.
Разве со своими способностями она не смогла бы разбогатеть в восьмидесятые даже без такой внешности?
Более того, она никогда не прокладывала себе путь через постель… Она-то была не прочь достичь жизненной гармонии с Чжоу Чэном, да её Чэнцзы сам не соглашался!
Ся Цзыюй считает, что всё, что у неё есть сегодня — благодаря красоте и тому, что её мать вышла за Лао Тана?
Так вот почему в прошлый раз Ся Цзыюй подсылала людей разузнать о её матери…
Ся Сяолань погрузилась в раздумья.
Ду Чжаохуэй уже не мог сдерживаться:
— Все жители Гонконга знают разве что о том, насколько ты распутна. У моего отца полно женщин, и даже если ты метишь мне в мачехи, ты из тех, на кого нет документов. Первые три хотя бы защищены законом, а у тебя — шиш! Если ты такая способная, уговори старика официально зарегистрировать брак, иначе до конца жизни останешься лишь прислужницей для согревания ног… Проваливай, немедленно исчезни с моих глаз!
Когда Лю Кэин вошла в семью Ду, закон о браке в Гонконге ещё не был изменен, так что Лю Кэин была наложницей, но наложницей, признанной законом.
А у Ся Цзыюй не было ничего.
Ду Чжаохуэй хотел немедленно схватить эту лисицу и утопить в море. Проклятье, ради денег ему пришлось терпеть слишком много унижений!
Ся Цзыюй помрачнела.
Но вспомнив о чём-то, она снова улыбнулась:
— Ду Чжаохуэй, я не сержусь на тебя, тебе просто вскружила голову одна женщина. Ты с таким трудом заполучил пять процентов акций, неужели не хочешь большего? Всё, чем она может тебе помочь, ограничивается связями в Пэнчэне, но не ей решать, кто станет наследником семьи Ду. Ты можешь презирать меня, но подумай хорошенько: в семье Ду все тебя ненавидят, остерегаются и жаждут твоей смерти. Только между нами нет кровной вражды, почему бы нам не объединиться… Вспомни, зачем ты изначально отправил меня к господину Ду? Не для того ли, чтобы иметь «своего человека», который будет тебе помогать?
Ся Цзыюй была уверена, что Ду Чжаохуэй сошёл с ума.
Увлёкся Ся Сяолань.
А Ся Сяолань — разве такая женщина может кого-то любить?
Она просто использует каждого, кто полезен, как трамплин.
Да, в состязании между Ду Чжаохуэем и Ду Чжаоцзи за пять процентов акций Ся Сяолань помогла Ду Чжаохуэю, воспользовавшись своими связями в Пэнчэне.
Но для получения остальных акций никаких состязаний больше не будет, всё зависит лишь от того, кому их решит отдать Ду Чэнжун в будущем.
То, что Ду Чжаохуэй сейчас лидирует, не означает, что так будет всегда.
Ся Сяолань больше ничем не может помочь.
Ся Цзыюй и не собиралась помогать Ду Чжаохуэю. Ей просто не давал покоя триумф Ся Сяолань, и она хотела сначала вбить клин между ней и Ду Чжаохуэем.
Ду Чжаохуэй в ярости рассмеялся:
— И как же ты мне поможешь? С помощью своей способности к «пророчествам»?
У Ся Цзыюй екнуло сердце. Этот мерзавец Ду Чжаохуэй, как он смеет говорить об этом при всех! Тогда ей было нечего терять, и она пошла на риск, но если бы она знала заранее, что она не единственный в этом мире человек, отмеченный милостью небес, она не была бы так самонадеянна!
Ся Цзыюй взглянула на Ся Сяолань и увидела, что та никак не изменилась в лице.
Ну конечно, кто бы ни хранил секрет «перерождения», он не расскажет об этом никому, даже родной дочери.
Лю Фэнь не рассказала Ся Сяолань!
Ся Цзыюй сменила тему:
— Я могу помочь тебе прямо сейчас. В зону отдыха для VIP-клиентов высшего ранга ты разве сможешь зайти сам?
Ду Чжаохуэй усмехнулся:
— Не смогу.
«Черт, дрянная баба, нашептала в подушку и получила приглашение высшего уровня, перехватила мой шанс, а теперь еще хочет сделать мне одолжение, чтобы выторговать мою благодарность?»
Нет, сегодня его никто не остановит, Ся Цзыюй должна умереть здесь, в Пэнчэне…
— Чжаохуэй пришел со мной. У пятой госпожи Ду есть какие-то возражения?
Тан Юаньюэ подошёл незаметно, выступая в поддержку Ду Чжаохуэя.
Эта пятая госпожа Ду была крайне неприятной особой.
Гонконгские СМИ трубили о её беременности; глядя на её тонкие руки и ноги и слегка округлившийся живот, а также на туфли на плоской подошве, она и впрямь выглядела как беременная.
Раз беременна, сидела бы дома и берегла плод, зачем явилась сюда интриговать?
Для женщины, у которой ничего нет и которая проложила путь в постель своим телом, единственный выход — возвыситься за счёт сына. Неужели эта пятая госпожа этого не понимает?
Хэ Чжитун тоже всё поняла.
Эта пятая госпожа семьи Ду, должно быть, насмехалась над Ду Чжаохуэем и Ся Сяолань. Хэ Чжитун была рада это видеть, но раз Тан Юаньюэ решил выручить Ду Чжаохуэя, как она могла пойти ему наперекор?
В такие моменты ей следовало во всем поддерживать мужа и проявлять великодушие, чтобы заслужить уважение Тан Юаньюэ.
Заодно она могла в полной мере продемонстрировать статус законной жены и показать Ся Сяолань, как они с Тан Юаньюэ нежны друг с другом.
— Чжаохуэй, о чём вы говорили с пятой госпожой? К счастью, здесь нет папарацци. Вы ведь не связаны кровным родством, а по возрасту почти ровесники, боюсь, папарацци могли бы наделать снимков и снова написать какую-нибудь чепуху.
Ся Цзыюй промолчала.
Она смогла прийти в клуб лишь потому, что пообещала Ду Чэнжуну не втягивать семью Ду в неприятности.
Попрекать Ду Чжаохуэя — это одно, насмехаться над Ся Сяолань — тоже ничего страшного.
Но Тан Юаньюэ — это уже не тот прежний молодой господин Тан.
Ду Чжаохуэй помогал Тан Юаньюэ, и даже Ду Чэнжун это одобрял. Этот Тан Юаньюэ и впрямь был способным человеком, за такой короткий срок он уже стабилизировал часть ситуации. Это был глава группы «Юйхуа», и Ся Цзыюй, улыбнувшись, ответила:
— Как я смею возражать. Я лишь побоялась, что Чжаохуэй не сможет войти в VIP-зону высшего ранга, и пригласила его с собой. Но раз здесь господин Тан, где уж мне навязываться со своими услугами. Мисс Хэ тоже верно подметила: мы с Чжаохуэем ровесники, и хоть я ему и мачеха, в двусмысленной ситуации лучше избегать кривотолков. Не буду вам мешать, я пойду внутрь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
