— Я же тебе говорил: в решающий момент не отвлекайся на посторонние вещи! Если бы ты не прилетела в США для дачи показаний, разве стала бы Тина так отдаляться от тебя? Синсия, неужели ты теперь не способна даже справиться с маленькой девчонкой?
У старика Ивана накопилось еще много претензий.
Женщины, вне зависимости от возраста, положения и статуса, легко поддаются порывам, когда ими овладевают эмоции. Действуют, не заботясь о большой игре, зацикливаясь на вещах, которые того не стоят!
Неужели нельзя было потерпеть и расправиться с Ся Сяолань позже?
Синсия настояла на даче показаний именно сейчас, полагая, будто доказательство того, что Ся Сяолань присвоила чужую работу, сможет её сокрушить.
Какая наивность.
Опора Ся Сяолань — вовсе не эта дутая слава в архитектурных кругах. Когда у человека на банковском счету лежат деньги, это важнее любой репутации. Карьера архитектора — не единственный путь для Ся Сяолань. Проигрыш в суде поставит её в неловкое положение, но, по мнению старика Ивана, это никак не заденет её основ.
Другое дело — заполучить имущество семьи Уилсон.
Представь, если бы сейчас проблемы Ся Сяолань создавал Харолд? Каково бы ей пришлось?
За какой бы бизнес она ни взялась, везде натыкалась бы на противодействие. Чтобы подавить её, можно было бы даже играть в убыток — такое тотальное превосходство в силе заставило бы Ся Сяолань в позоре бежать, не оставив ей выхода!
— Синсия, у тебя всё еще есть выбор. Хорошенько подумай, что ты скажешь в суде…
— А вот и нет! Я хочу и то, и другое!
Синсия сжала телефонную трубку, её глаза покраснели.
— Почему я должна идти на компромисс? Почему всегда я? Когда твой отец передал семейное дело Харолду, я уступила. И посмотри, что мы имеем сейчас? Тогда ты тоже велел мне терпеть, говорил, что только умеющий ждать одержит окончательную победу… Я больше не хочу терпеть!
Когда Харолд только принял управление семейными активами, старик Иван велел ей терпеть, потому что Харолд был слишком молод и неизбежно должен был совершить ошибки. Его промах стал бы доказательством того, что он не подходит на роль главы семьи Уилсон.
Но время шло, и Харолд не только не выбился из сил, а, напротив, чувствовал себя в роли управляющего всё более уверенно.
Харолд моложе и её, и старика Ивана. Когда они умрут, он всё еще будет жив. Подобное ожидание и терпение просто приводили в отчаяние!
Синсия была сыта этим по горло. Она не хотела ждать, пока ситуация окончательно стабилизируется, чтобы отомстить Ся Сяолань. Если она не может справиться с Харолдом, неужели она должна трижды думать, прежде чем взяться за какую-то китаянку?
Давление, вызванное крахом, тяготило Синсию гораздо сильнее, чем думал старик Иван.
Синсия не желала отступать ни на шаг, и старик Иван ничего не мог с этим поделать.
— Дай мне подумать… Возможно, это и не к худшему. Ты и Тина сейчас в Штатах, жаль только, что Харолд в Китае. Если бы он был здесь… Погоди, а почему бы ему не вернуться на время? Я помню, что раньше он был очень увлечен Ся. Теперь, когда его принцесса попала в беду, он должен прилететь в Америку, чтобы спасти её! — бормотал старик Иван себе под нос.
— Ты имеешь в виду… — Синсия замерла.
— Сначала успокой Тину, создавай как можно больше поводов для встреч с ней. В суде давай какие угодно показания. В общем, раз уж вы обе в Америке, затяните этот процесс подольше. А я найду способ выманить Харолда обратно в Штаты!
Это требовало смены планов. Но измененный план мог оказаться даже более успешным.
То, что Ся Сяолань подала на Лису в суд, не было подстроено им или Синсией — это вышло случайно. Тина и Синсия дают показания за разные стороны, их позиции не совпадают, из-за чего возник конфликт… Бдительность Харолда от этого только снизится, верно?
Чем больше старик Иван думал об этом, тем более осуществимым казался ему план. Теперь он был даже готов одобрить то, что Синсия выступит свидетелем со стороны Лисы. Будет лучше всего, если она продемонстрирует серьезные разногласия с Тиной!
…
Никто не мог понять, что задумала Ся Сяолань.
В последние два дня газетные репортажи о ней приняли странный оборот. Мао Каншань был вне себя от ярости, его волосы буквально стояли дыбом:
— Эти люди… они же нагло врут в глаза!
Неужели американцев так легко обмануть?
Кто-то платит за это, подкупает журналистов? Мао Каншань мог списать всё только на теорию заговора.
Профессор Вэнь, проживший в Штатах много лет, лучше понимал местную специфику и смотрел на вещи трезвее:
— Так писать выгоднее с точки зрения новостной ценности. Ты что, серьезно думаешь, что если американцы кричат о «равенстве», они и впрямь собираются делить это равенство со всем остальным миром?
Конечно же, нет.
Американцы ругают правительство, но при этом преисполнены чувства собственного превосходства: всё американское — лучшее в мире. Мощь США, технологии, кино — разве не все люди в мире мечтают иммигрировать сюда?
Американцы любят истории о том, как слабый побеждает сильного — это тешит самолюбие обывателя. Но они не хотят слушать историю о том, как китайская студентка побеждает американского архитектора… Это слишком нелепо. Разве может студентка из Китая быть талантливее опытной американки? Невозможно! Даже если в профессиональной среде американские женщины-архитекторы сталкиваются с дискриминацией, то только по сравнению с американцами-мужчинами.
С какой стати китайской студентке тягаться с американским архитектором?
Это ведь означало бы, что образование в Китае лучше, а китайцы — умнее?
Такого просто не может быть. Всё самое лучшее в мире находится в Америке!
СМИ прекрасно знали, о чем думают люди, да и сами журналисты разделяли эти предрассудки. Ради сенсационности и ради собственной логики медиа решили, что именно такой подход будет самым правильным.
Мао Каншань дрожал от гнева. С его характером ему хотелось ворваться к этим мерзавцам и высказать им в лицо всё, что он о них думает.
— Сяо Лань не показывалась уже два дня. Чем она, черт возьми, занимается?
Мао Каншань знал свою ученицу: Ся Сяолань никогда не сдавалась и не была из тех, кто безропотно сносит обиды.
Только он об этом подумал, как Ся Сяолань появилась.
За ней следовал мужчина в льняном костюме и шляпе, с чемоданом в руке.
— Ах ты, девчонка…
— Ой, учитель, не сердитесь! Я на время возвращалась в Итаку. Позвольте представить вам человека, который очень поддерживал меня во время учебы в Корнеллском университете — профессор Маккарти.
При посторонних Мао Каншань не стал устраивать разнос.
Ся Сяолань каким-то образом привезла с собой Маккарти.
Мао Каншань слышал об этом Маккарти — тот славился своим суровым и странным нравом и даже хотел, чтобы Ся Сяолань осталась в Корнелле.
Хе-хе, неужели этот тип решил увести у него ученицу?
Попыток переманить своих людей Мао Каншань не терпел, но тело оказалось быстрее разума: он уже протянул руку и нацепил любезную улыбку:
— Сяо Лань часто упоминала о вас, профессор Маккарти. Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Спасибо вам за заботу о Сяо Лань!
Маккарти в свою очередь оценивающе разглядывал Мао Каншаня.
О, так это и есть тот китайский старик, которого Ся Сяолань признает своим истинным учителем? Она не захотела оставаться в Корнелле и во что бы то ни стало рвалась в Китай только потому, что этот старик может дать ей больше профессиональных знаний?
Два человека с тяжелым характером при первой встрече не почувствовали друг к другу ни капли симпатии.
Честно говоря, оба ощутили взаимное инстинктивное отторжение.
Тем не менее их руки соприкоснулись в рукопожатии. В данный момент было неважно, что они думают друг о друге, — у них была одна цель: сделать так, чтобы Ся Сяолань выиграла суд и получила заслуженную славу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
