— Значит, пока нельзя трогать Ся Цзыюй?
Услышав эту новость, Ся Сяолань задумчиво прищурилась.
Ду Чжаохуэй тут же занервничал:
— Это всё советы того адвоката Чэна. Я сразу сказал, что его предложения никуда не годятся и слушать их не стоит!
— Нет, я как раз считаю, что совет дельный.
Она так долго готовилась к грядущему биржевому краху, и если бы Ду Чжаохуэй разделался с Ся Цзыюй прямо сейчас, всё веселье пошло бы прахом.
Нужно позволить Ся Цзыюй всласть насладиться иллюзией того, что она достигла вершины жизни, а затем нанести ей сокрушительный удар… Какое же это удовольствие — опустошить её карманы абсолютно законными методами!
— Адвокат Чэн прав, но у меня есть небольшое предложение. Что скажешь?
Когда Ся Сяолань замышляла очередную интригу, она была чертовски привлекательна. Сердце Ду Чжаохуэя забилось чаще.
— Говори, я весь во внимании!
Ся Сяолань что-то негромко произнесла, и Ду Чжаохуэй прыснул от смеха:
— …По-моему, идея блестящая.
Само собой, Ся Сяолань и сама была в этом уверена.
Адвокат Чэн обнародовал распоряжение Ду Чэнжуна: тот из членов семьи Ду, кто владеет акциями корпорации, временно занимает пост главы. Единственным, кто подходил под это условие, был Ду Чжаохуэй. Остальные три ветви семьи Ду были возмущены. Даже третья наложница, обычно тихая и незаметная, выразила протест:
— Обстоятельства, при которых господин Ду впал в кому, ещё не выяснены. Не слишком ли поспешно передавать корпорацию в руки молодого господина?
Ду Чжаохуэй лишь холодно усмехнулся:
— Если не я, то кто? Когда старик очнётся и увидит, что корпорацию «Чэнжун» растащили по кускам, вы это назовёте сыновьим почтением? Без доходов корпорации вам не видать той сладкой жизни, к которой вы привыкли!
Третья наложница прикусила язык.
Вторую наложницу деньги волновали мало — она лишь хотела поскорее «вызволить» Ду Чжаоцзи. К сожалению, у неё не было связей на материке, она не разбиралась в структуре ведомств и даже не знала, где именно содержат её сына.
Без сына под боком и при находящемся в коме Ду Чэнжуне у неё не было шансов одолеть Ду Чжаохуэя.
Распоряжение Ду Чэнжуна, зачитанное сегодня адвокатом Чэном, она признавать отказалась, но и предложить ничего не могла.
Она надеялась, что адвокат поможет вытащить Ду Чжаоцзи, но, увидев расклад, решила, что тот куплен Ду Чжаохуэем. Разразившись проклятиями, она поспешила прочь, решив нанять других гонконгских адвокатов на свои личные сбережения.
Ся Цзыюй тоже была не в духе.
Пока Ду Чэнжун был в коме, она лишилась своей опоры.
К счастью, она была беременна, и Ду Чжаохуэй, опасаясь этого обстоятельства, пока не решался на открытую атаку. Она считала, что сейчас ей следует затаиться и ждать пробуждения Ду Чэнжуна.
Если вторая наложница спешила спасти сына, то Ся Цзыюй лихорадочно искала лучших врачей, чтобы привести Ду Чэнжуна в чувство.
То, что Ду Чжаохуэй временно занял пост председателя правления, очень пугало Ся Цзыюй.
Имея на руках «доверенность» от Ду Чэнжуна и поддержку адвоката Чэна, Ду Чжаохуэй вернулся в компанию, чтобы вступить в схватку с остальными.
В эти дни любой член семьи Ду становился излюбленным героем светской хроники.
Неизвестно откуда поползли слухи, будто содержание завещания Ду Чэнжуна просочилось в прессу. Кому достанется корпорация «Чэнжун», было неясно, но за свою жизнь господин Ду успел обзавестись четырьмя наложницами и более чем десятью детьми.
Господин Ду, всегда ценивший женскую красоту, якобы позаботился о том, чтобы после его смерти наложницы не остались у разбитого корыта и не обременяли детей. В завещании говорилось, что акции отойдут выбранному наследнику, а остальные ликвидные активы и инвестиции — общей суммой более 2 миллиардов — будут распределены между наложницами.
Каждой наложнице полагалось по 100 миллионов в качестве фонда для жизни, чего с лихвой хватило бы на безбедное существование до конца дней.
На это ушло бы всего 400 миллионов. Оставшиеся средства полагались детям — по 100 миллионов на каждого. Совершеннолетние получали деньги на личные счета, а наследство несовершеннолетних переходило под управление матерей… После появления этих слухов третья наложница и вовсе притихла.
За исключением Ся Цзыюй, у трёх первых наложниц было по несколько детей. Чем больше родила — тем больше получила. Это звучало справедливо и вполне в духе Ду Чэнжуна. Слухи разлетались мгновенно, становясь достоянием общественности.
Журналисты пытались допросить адвоката Чэна по поводу завещания, но тот лишь гневно их отчитывал. Он твердил, что состояние господина Ду стабильно, он скоро придёт в себя, и обсуждать завещание при живом человеке — верхушка бестактности.
Но чем яростнее адвокат всё отрицал, тем больше люди убеждались в двух вещах:
Во-первых, Ду Чэнжун действительно доживает свои последние дни, шансы на пробуждение ничтожны, а его состояние, вероятно, ухудшилось.
Во-вторых, версия завещания правдива: каждой наложнице — по 100 миллионов, и детям — по столько же.
Вот уж воистину — «дети — это богатство». Стоило лишь удачно родить, и несколько сотен миллионов у тебя в кармане.
В 1987 году в Гонконге ещё не было мультимиллиардеров, так что 100 миллионов гонконгских долларов были колоссальной суммой.
Даже пятая наложница, вошедшая в дом последней, могла рассчитывать минимум на 200 миллионов. На каком бизнесе можно заработать столько всего за год?
И это не считая недвижимости и драгоценностей, которые Ся Цзыюй получила ранее, а также инвестиционной компании «CR Investment», которую господин Ду основал специально для неё.
Любящие хайп гонконгские СМИ окрестили Ся Цзыюй «Богачкой на триста миллионов», предвкушая её грандиозное наследство.
Больше всех не повезло четвёртой наложнице Лю Кэин: прожив с господином Ду больше десяти лет, она попала в ту же аварию и погибла на материке. По сравнению с ней пятая наложница была просто баловнем судьбы!
…Счастливчик ли Ся Цзыюй?
Если Ду Чэнжун очнётся, он с неё живьём кожу спустит!
Слухи о наследстве в 100 миллионов на наложницу и на каждого ребёнка, разумеется, были ложью, которую Ду Чжаохуэй распространил по наущению Ся Сяолань. Это был способ усмирить внутренние распри в семье Ду: когда у всех появилась надежда на куш, они перестали объединяться против него.
Взять хотя бы незаметную третью наложницу. Хоть она и не боролась за любовь мужа, зато была плодовита — у неё было трое детей. По этой схеме она могла получить 400 миллионов без всякой борьбы. Зачем ей рисковать и пытаться вырвать кусок из пасти Ду Чжаохуэя?
Даже Ся Цзыюй, услышав это, обрадовалась бы.
Если Ду Чэнжун очнётся, у неё будет опора, к тому же её главная соперница, четвёртая наложница, мертва — ситуация складывалась в пользу Ся Цзыюй.
Если Ду Чэнжун умрёт, Ся Цзыюй получит как минимум 200 миллионов. С учётом её недвижимости, подарков и «CR Investment» титул «Богачки на триста миллионов» не был таким уж преувеличением.
Ся Сяолань именно это и нужно было — создать у Ся Цзыюй иллюзию огромного богатства. Только чувствуя себя такой богатой, та осмелится на крупную игру во время биржевого краха.
Имея сто миллионов, человек вряд ли поставит всё на кон — он оставит путь к отступлению. Но если у тебя триста миллионов, то рискнуть сотней, когда в запасе останется ещё две, — совсем другое дело!
Ся Сяолань делала это неспроста. Наконец-то пришла новость, которую она так ждала!
13 октября под руководством председателя Комитета по налогам и сборам Палаты представителей США Роузена Комитет представил правительству законопроект о налогообложении сделок по слиянию и поглощению.
Это было похоже на брошенный в воду камень. Поначалу никто не осознал, какой разрушительной силы волну он поднимет.
В тот день индекс Доу-Джонса упал на 3,8%, установив рекорд дневного падения в истории!
Впрочем, мировые фондовые рынки пока не лихорадило. В Лондоне падение составило 1,2%, в Токио — 0,8%, а Гонконг пострадал меньше всех — всего 0,4%.
До этого индекс Ханг Сенг в Гонконге неуклонно рос, поэтому незначительное снижение не привлекло к себе особого внимания.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
