— Менеджер Цзи, прекратите надо мной подшучивать.
Чжан Байлун сложил руки в жесте почтения; шутки Цзи Цзяньюаня его ничуть не задели.
Он был искренне восхищен чутьем госпожи Ся!
Большинство ставило на рост, но госпожа Ся ставила на падение. И не просто ставила, а осмелилась играть на понижение по-крупному.
Что значили те 40 миллионов убытков, накопленных за три дня прошлой недели?
Сегодня гонконгские акции рухнули. Акции издательства семьи Лу на открытии стоили 22,3 юаня, а к закрытию упали до 19,7 юаня. Каждая акция подешевела на 2,6 юаня. При игре на понижение прибылью становится именно разница от падения цены, так что на сегодняшних 5 миллионах акций семьи Лу Ся Сяолань заработала 13 миллионов!
На 4 миллионах акций, проданных в прошлую пятницу, 16-го числа, она заработала по 2 юаня на штуку — бумажная прибыль составила 8 миллионов.
Если считать дальше, то 15-го числа доход составил 80 мао с акции, что при объеме в 1 миллион принесло еще 800 тысяч бумажной прибыли.
Только 14-го числа цена продажи составила 19,6 юаня, что все еще на 10 мао выше сегодняшней цены закрытия, так что по тому миллиону акций бумажный убыток составил 100 тысяч.
Но по сравнению с почти 22 миллионами юаней, заработанными на акциях семьи Лу с 15-го числа по сегодняшний день, убыток в 100 тысяч от 14-го числа не стоил даже упоминания!
Да, только на акциях семьи Лу к моменту закрытия торгов Ся Сяолань вышла из убытков в плюс, заработав более 21 миллиона.
С учетом еще четырех компаний, чьи акции Ся Сяолань постепенно распродавала общим объемом в 13 миллионов штук, и того, что сегодня весь гонконгский рынок летел вниз, ее бумажная прибыль достигла более 36 миллионов.
Что такое потерять 40 миллионов за три дня?
Всего за один день она не только покрыла дефицит в 40 миллионов, но и получила чистую прибыль в 58 миллионов!
Падение гонконгских акций уже было не остановить. Чжан Байлун полагал, что завтра на открытии рынок продолжит обвал.
Что касается того, до какого предела дойдет это падение, Чжан Байлун не решался давать точных прогнозов и предпочел не давать пустых советов.
Какое он имел право указывать госпоже Ся?
Даже если госпоже Ся просто повезло, это лишь доказывало, какая невероятная финансовая удача ей сопутствует.
Ся Сяолань не обижалась на него. Если бы Чжан Байлун не радел о делах компании, он не стал бы столько раз ее отговаривать. Он не обладал даром предвидения и не мог знать, что 19 октября гонконгский рынок рухнет так неистово.
Сердце Юй Ли готово было выпрыгнуть из груди!
Серьезно, наблюдая в торговом зале, как котировки неуклонно ползут вниз, Юй Ли пребывала в крайнем возбуждении.
Большинство инвесторов при виде падения цен крыли всех на чем свет стоит, и только в «Цихан» царило ликование. Поскольку Ся Сяолань упорно играла на понижение, чем сильнее падали акции, тем больше зарабатывала компания.
58 миллионов за один день.
Юй Ли прижала руку к груди:
— Теперь «CR» понесут колоссальные убытки.
Цзи Цзяньюань мысленно прикинул цифры:
— Они потеряли меньше 12 миллионов, это не так уж много, «CR Инвестмент» сможет это пережить.
Ся Сяолань кивнула:
— Верно. У «CR Инвестмент» в распоряжении десятки миллионов, потери в 12 миллионов им явно недостаточно!
Цзи Цзяньюань знал истинное положение дел.
Ся Цзыюй отсиживалась в Гонконге в роли пятой наложницы семьи Ду, как черепаха в панцире, но при этом подговорила Тянь Сяоян совершить преступление в Пэнчэне. С учетом того, что это коснулось Лю Фэнь, в душе Ся Сяолань наверняка бушевала ярость.
Гнева Ся Сяолань было явно недостаточно, чтобы его утолила потеря Ся Цзыюй каких-то десяти с лишним миллионов.
Цзи Цзяньюань примерно понимал, что задумала Ся Сяолань, и беспокоило его лишь одно:
— А что, если завтра «CR» предпочтут зафиксировать убыток в 12 миллионов и закрыть позиции?
Ся Сяолань загадочно улыбнулась:
— …Ну, это еще надо посмотреть, удастся ли ей беспрепятственно закрыть позиции!
Цзи Цзяньюань не совсем понял смысл этих слов.
На следующее утро Ся Сяолань увидела в колонке «Финансового отчета Южного порта», что издание по-прежнему выступает в поддержку гонконгского рынка.
«Падение временно?»
«Злонамеренный капитал играет на понижение, за день получена прибыль в десятки миллионов!»
Хм, сплошные страшилки. Выглядело так, будто Ся Сяолань действительно настолько могущественна, что способна манипулировать рынком… У нее на руках было лишь чуть больше ста миллионов гонконгских долларов. Даже с использованием кредитного плеча, сколько акций она могла продать в шорт?
По пяти компаниям было продано в общей сложности 24 миллиона акций. Если не считать того, что по издательству семьи Лу объем был чуть больше, котировки остальных четырех компаний падали вовсе не из-за действий Ся Сяолань.
Проданные ею акции не могли вызвать такую бурю, она лишь следовала общему тренду.
«Финансовый отчет Южного порта» принадлежал семье Лу Юньши, и причина публикации подобных статей была очевидна без слов!
Ся Сяолань не потрудилась на них отвечать.
Другие финансовые газеты были куда сдержаннее: падение гонконгского рынка на 11% за день отрезвило аналитиков. В Гонконге наконец начали осознавать серьезность биржевого краха, распространившегося из США. В вечерних новостях сообщили, что индекс Доу-Джонса рухнул на 22,6%, обновив рекорд падения американского рынка за последние десятилетия!
Даже в 1929 году, в период Великого экономического кризиса в США, падение не было таким сокрушительным.
Юй Ли, видя, как Ся Сяолань неспешно читает газету, удивилась:
— Госпожа Ся, мы сегодня не поедем на биржу?
— Не поедем, у меня назначена встреча с боссом Ду за утренним чаем.
Юй Ли окончательно растерялась.
Как в такой момент у госпожи Ся находится настроение пить чай? Разве не стоило бы закрепить успех, провести еще день на бирже, будучи готовой в любой момент закрыть позиции? Не собираться на биржу — это какая-то запредельная беспечность!
Под «боссом Ду» подразумевался Ду Чжаохуэй.
Ду Чжаохуэй был по горло занят делами корпорации «Чжэнжун».
Услышав, что Ся Сяолань за день заработала десятки миллионов, Ду Чжаохуэй тут же, словно подстегнутый адреналином, пригласил ее на утренний чай.
— Идите же, вы так трудились, съешьте кусочек чашао, подкрепитесь.
В ресторане Ду Чжаохуэй услужливо подкладывал ей еду:
— На этот раз Ся Цзыюй точно заплачет. Адвокат Чэн советовал мне не трогать ее, вы и представить не можете, как мне было обидно.
Все деньги, что были у Ся Цзыюй, она получила от Ду Чэнжуна.
Ду Чжаохуэй считал каждую копейку Ду Чэнжуна своей собственной. Как только отец впал в кому, он захотел лишить Ся Цзыюй всего — и вот, оказывается, кроме грубой силы есть и другой способ забрать у нее деньги!
— Еще не так скоро. У нее на руках десятки миллионов наличными, плюс недвижимость и драгоценности, подаренные председателем Ду, так что она продержится еще несколько дней.
Ду Чжаохуэй хмыкнул:
— Если после сегодняшнего открытия торгов акции семьи Лу продолжат падать так же, как вчера, Ся Цзыюй не протянет и дня. Скорее всего, как только торги начнутся, она тут же бросится распродавать свои акции.
Ду Чжаохуэй тоже смотрел вчерашние финансовые новости.
Раньше он, конечно, не утруждал себя подобным, но теперь ему приходилось временно управлять корпорацией «Чжэнжун», так что выбора не было!
Как и говорила Ся Сяолань, на фоне общего обвала гонконгского рынка падение акций «Чжэнжун» было совсем не заметным. Сейчас никто ни над кем не смеялся: разница между падением на 1 юань или на 1,5 юаня была невелика. Ду Чжаохуэй пребывал в отличном расположении духа; пока другие в отчаянии думали о самоубийстве, он с самого утра пригласил Ся Сяолань на чай, чтобы отпраздновать успех.
Единственное, о чем он беспокоился, так это о том, что Ся Цзыюй продаст акции сразу после открытия.
Ду Чжаохуэй как раз раздумывал, не подкинуть ли Ся Цзыюй каких-нибудь проблем, чтобы ей было не до акций — потянуть бы время хоть на полдня, — как вдруг увидел, что Ся Сяолань качает головой:
— Не беспокойтесь, сегодня у нее не будет возможности продать акции!
А?
Что это значило? Неужели Ся Сяолань что-то предприняла?
Ду Чжаохуэй был в недоумении.
Ся Сяолань подумала про себя: «Какая там продажа… Сегодня ни у кого не будет возможности продать свои акции».
…
20-е число, вторник, ясно.
8:30 утра.
Гонконгская фондовая биржа созвала экстренное совещание.
На собрании председатель биржи заявил, что необходимо найти способ уберечь гонконгский рынок от волны падения, захлестнувшей мировые фондовые площадки.
После долгих обсуждений все члены комитета биржи решили воспользоваться полномочиями, предоставленными им одной из статей «Правил Объединенной фондовой биржи Гонконга», — и приостановить торги на четыре дня!
По окончании заседания биржа официально объявила о данном решении. В качестве предлога было названо «устранение заторов в транзакциях»: вчера желающих продать было так много, что брокеры физически не успевали обрабатывать каждую сделку.
Причина была надуманной.
Тем не менее, решение о приостановке торгов было встречено с одобрением и облегчением.
Разве Ся Цзыюй не испугалась, потеряв 12 миллионов за день?
Она была напугана до смерти.
Она боялась, что сегодня с открытием торгов цены продолжат лететь в бездну, и даже если она немедленно закроет позиции, ее ждут колоссальные убытки, в то время как Ся Сяолань выйдет из игры с десятками миллионов прибыли.
И вот удача: биржа закрывается на четыре дня, а значит, торги возобновятся только в следующий понедельник.
Оставалось еще шесть дней. Удалось избежать основного удара от глобального падения фондовых рынков, и в Гонконге наверняка тоже придумали, как поддержать стабильность: правительство спасет рынок, и цены на акции снова вырастут!
Ся Цзыюй невольно искренне улыбнулась.
Хэ Чжитун и Лу Юньши тоже облегченно вздохнули!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
