Эта Тан Жуоцзя, не раньше и не позже, появилась именно сейчас!
Когда она во все глаза пялилась на Чжоу Чэна, Ся Сяолань еще могла это терпеть, но сейчас это было слишком утомительно:
— Мы встретили дядю Фуцзюня и остальных, перекинулись парой слов… Жуоцзя, почему ты не поздоровалась с дядей Фуцзюнем?
Ся Сяолань перехватила инициативу, и Тан Жуоцзя мгновенно осеклась.
Тан Жуоцзя еще в детстве была отправлена Ши Сурон учиться в Пекин и возвращалась в деревню только на каникулы. В начальной школе она жила у Тан Чунлэя, а с восьмого класса — в общежитии, так что с односельчанами она была почти не знакома.
К тому же, считала ли она нужным обращать внимание на этих «копателей в земле», дальних родственников, с которыми связь была уже десятой водой на киселе?
Однако Ся Сяолань указала на это при всех, и Тан Жуоцзя внезапно покраснела. Буркнув «дядя Фуцзюнь», она развернулась и зашагала к дому.
Жену Тан Фуцзюня Тан Жуоцзя попросту проигнорировала.
Ся Сяолань усмехнулась: с такой девчонкой разве трудно справиться?
Бросив взгляд на Чжоу Чэна, она поспешила вслед: — Эй, Тан Жуоцзя, подожди меня! Я смотрю, ты больно гордая. Ты что, презираешь деревенских?
Тан Жуоцзя ускорила шаг.
Чжоу Чэн остался стоять на месте, в его глазах светилась улыбка. Его женушка так мило «задирала» людей!
— Тётушка, сейчас здесь никого нет, продолжайте.
Смелость жены Тан Фуцзюня испарилась. Хоть Ся Сяолань и спровадила Тан Жуоцзя, женщина стояла, опустив голову, и не могла вымолвить ни слова.
Не услышала ли Тан Жуоцзя чего-нибудь?
Если эта фурия Ши Сурон узнает, в их доме точно не будет покоя.
В конце концов, у нее не было прямых доказательств, она лишь сама всё видела.
Тан Фуцзюнь потер руки: — Жена, ну же, продолжай!
От этого случая зависело, сможет ли их семья подняться.
Тан Фуцзюнь не был жадным: он просто хотел использовать эту новость, чтобы Тан Хунэн помог устроить его сына на работу. У него было четверо сыновей, и он просил место лишь для одного — разве это жадность?
Если бы Тан Хунэн согласился пристроить двоих, Тан Фуцзюнь был готов даже в открытую пойти на конфликт с семьей Тан Чунлэя.
Все хотят лучшей жизни. То, что она видела — правда, неужели им нельзя говорить?
К сожалению, его благоверная оказалась не из храбрых. Тан Фуцзюнь едва не задохнулся от злости.
Видя, что Тан Фуцзюнь готов взорваться, Чжоу Чэн остановил его: — Дядя Фуцзюнь, не надо так. Всё произошло внезапно, и здесь действительно не самое удобное место для разговоров. Давайте так: завтра, как закончите дела, приезжайте вместе с тётушкой в город. Найдите нас по этому адресу или позвоните по этому номеру. Мы сядем все вместе и спокойно во всём разберемся, хорошо?
Чжоу Чэн оставил Тан Фуцзюню контактные данные.
На самом деле того, что уже успела сказать жена Тан Фуцзюня, было достаточно, чтобы подтвердить догадки Чжоу Чэна и Ся Сяолань.
Остальное — лишь детали.
Это не обязательно было заканчивать сегодня.
Чжоу Чэн верил, что раз жена Тан Фуцзюня уже проговорилась больше чем наполовину, она обязательно найдет его и Сяо Лань, чтобы получить обещанную «выгоду». Поэтому он решил дождаться, пока супруги сами приедут в город.
Когда Чжоу Чэн ушел, Тан Фуцзюнь снова замахнулся рукой.
Но так и не ударил.
Эта женщина — его жена, она родила ему сыновей, они вместе их растят, жалко ее бить.
— Ну что ж ты такая бестолковая? Даже слова вымолвить не смеешь, никакого толка от тебя!
Его жена вжала голову в плечи: — Я боюсь Ши Сурон, она баба лютая. Даже полиция ничего не разузнала, думаешь, Ши Сурон признается? Они ведь одна семья, кровь не водица. Стоит им помириться, и нам…
Разве нам тогда не несдобровать?
От ее слов Тан Фуцзюню тоже стало не по себе, но вспомнив о сыновьях, у которых нет работы, он снова решился:
— Неужто я испугаюсь какую-то бабу вроде Ши Сурон? Гляди, Тан Сянчжун помер, и Тан Лаоэр относится к той семейке так себе. Если в пропаже Сяо Жу и впрямь что-то нечисто, Тан Лаоэр вовек не простит Ши Сурон. Это шанс для нашей семьи, и не ухватиться за него — вот это будет по-настоящему глупо!
Его жена не нашлась, что возразить.
Тан Хунэн и Тан Юйжу действительно были очень близки.
Тан Хунэн начал заботиться о ней, когда сам был еще ребенком.
Когда Тан Юйжу пропала, Тан Хунэн, будучи больным, сполз с кровати и повсюду ее искал, едва не бросив учебу ради поисков сестры.
Супруги крепко сжали в руках листок с адресом, который дал Чжоу Чэн.
…
Чжоу Чэн как ни в чем не бывало вернулся в дом Танов.
Догадки подтвердились, но при встрече с Ши Сурон ни он, ни Ся Сяолань не подали виду. Они продолжали играть роль простаков и не стали сразу идти на конфликт.
Эта ночь прошла без происшествий, а с самого утра Ся Сяолань начала капризничать, требуя возвращения в город.
Тан Жуоцзя чуть не поссорилась с ней.
Тан Чунлэй выступил миротворцем: — Тогда поедем в город все вместе. И ты, Жуоцзя, тоже возвращайся в школу, продолжай готовиться. Не забывай, что твоя цель — Хуацин, тебе нужно приложить больше усилий, чем остальным!
По правде говоря, если не считать чрезмерного карьеризма, Тан Чунлэй в словах и поступках не вызывал отвращения.
Для такого человека быть чиновником в ведомстве — вполне естественно.
Лет через десять он наверняка выбьется в руководство среднего или высшего звена.
Во всяком случае, он был куда проницательнее Тан Жуоцзя.
Однако, вероятно, он сам считал, что продвигается по карьерной лестнице слишком медленно, и надеялся восстановить отношения с Тан Хунэном, чтобы воспользоваться его влиянием.
Довезя брата и сестру Тан до места, Чжоу Чэн и Ся Сяолань вернулись домой.
Подъехав к дому, они увидели человека, сидящего на корточках у ворот.
— Давно ты тут ждешь?
Шао Гуанжун встал и потер лицо: — Брат, только не ругайся сначала. Мне нужно кое-что разузнать у Сяо Лань сао-цзы.
Шао Гуанжун прождал целых два часа!
Когда он встал, ноги у него затекли.
Инспекция в низах всегда казалась ему какой-то неправильной.
Изначально его и вовсе не было в списках.
Промучившись в раздумьях весь день, Шао Гуанжун не выдержал и вернулся раньше срока.
Прошел всего день, а квартира, которую он снимал для Юй Ли, уже опустела. Даже из больницы исчезла мать Юй Ли… Юй Ли действовала слишком быстро, оформив перевод матери в другую больницу еще в субботу.
Шао Гуанжун знал, куда ее перевели — в Пэнчэн.
Он хотел было купить билет на самолет и броситься вдогонку, но сдержал порыв.
Юй Ли явно сделала это намеренно. Какой смысл гнаться? Не имея решения проблемы, он только усугубит ситуацию своим поведением.
— Догадываюсь, о чем ты хочешь спросить. Мы с Чжоу Чэном только вернулись из деревни, так что я могу лишь попробовать узнать для тебя. Заходи в дом, чего на морозе стоять? Кому ты эту драму показываешь? Сяо Юй ведь уже уехала из Пекина, верно?
Шао Гуанжун, понурив голову, зашел в дом.
— Это моя вина, слишком много шуму поднял, вот мать и узнала о Сяо Юй. Она пошла к ней в больницу… Я примерно догадываюсь, что она там наговорила, но Сяо Юй тоже слишком уж…
Девчонка оказалась слишком решительной.
Не дала ему времени опомниться.
И не оставила ни единого шанса.
Перевела мать в другую больницу — это что, сразу смертный приговор для него?!
Чжоу Чэн сочувственно посмотрел на друга и похлопал его по плечу: — Ну, теперь у тебя серьезные неприятности.
— Брат, я и сам знаю, не сыпь соль на рану, а?
Шао Гуанжун умоляюще посмотрел на Ся Сяолань.
Ся Сяолань сразу вспомнила не самые приятные моменты из прошлого:
— Что же вы, один за другим, никак от груди не оторветесь? Только-только начали встречаться, еще и шагу толком не сделали, а старшие уже лезут мешать… Раз не отвыкли от груди, нечего и романы заводить!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
