Юй Ли выглядела немного похудевшей, но чувствовала себя, судя по всему, неплохо.
— Благодаря распоряжениям менеджера Гэ больница в Пэнчэне, куда приняли маму, оказалась очень хорошей, и мама вполне там освоилась.
Перевод из Пекина в Пэнчэн, да еще и в таком состоянии, как у матери Юй Ли, — Гэ Цзянь действительно оказал огромную услугу. Не зря говорят: когда один обретает Дао, даже его куры и собаки возносятся на небеса. Если бы «Цихан» не была столь могущественной компанией, откуда бы у обычного менеджера Гэ Цзяня взялось столько влияния?
— Раз освоилась, то и хорошо. Если тебе понадобится какая-то помощь, не стесняйся. Ты мой секретарь, но прежде всего — мой друг!
Ся Сяолань не стала расспрашивать Юй Ли о ее решении в делах сердечных.
Она не могла навязывать Юй Ли свое мнение и решать за нее. Хотя Юй Ли в этом году исполнилось всего девятнадцать, она была девушкой со своими взглядами на жизнь.
Будь она начальницей или подругой — по какому праву ей вмешиваться в чужую судьбу?
Тем более после того, как мать Шао Гуанжуна явилась к ней с разборками, Ся Сяолань прекрасно понимала решимость Юй Ли раз и навсегда разорвать всякую романтическую связь с ним.
Юй Ли была очень благодарна Ся Сяолань за такую позицию.
Это позволило ей вздохнуть с облегчением.
Если бы госпожа Ся принялась уговаривать её ради Шао Гуанжуна, Юй Ли и впрямь не знала бы, что делать. Шао Гуанжун помог ей, но именно госпожа Ся изменила её жизнь. К Шао Гуанжуну она испытывала благодарность, а к госпоже Ся — благодарность, смешанную с глубоким почтением!
— Госпожа Ся, я обязательно справлюсь со своей работой.
Юй Ли подбадривала себя: чувства для неё сейчас — непозволительная роскошь, важнее всего работа. Она должна не просто сохранить своё место, но и добиться успехов, чтобы оправдать доверие госпожи Ся!
Работа также давала Юй Ли уверенность в себе.
Она непременно сможет сама оплатить лечение матери.
Семья Шао считала её мать обузой, и Юй Ли было трудно с этим спорить. Для посторонних это и впрямь была ноша, но для неё самой мать никогда не была в тягость.
Когда маму парализовало и Цяо Цюаньбин показал своё истинное лицо, мама велела ей бежать, бежать как можно дальше и никогда не возвращаться.
Но разве это возможно!
Если дети бросают мать, когда та теряет трудоспособность… то разве матери не могли бы точно так же считать детей обузой, пока те еще малы, и решительно бросать их?
Если бы тогда мама не вышла замуж повторно, неся её за собой как «лишний багаж», возможно, у неё было бы больше выбора и она никогда бы не связалась с таким подонком, как Цяо Цюаньбин!
Противодействие матери Шао Гуанжуна унизило Юй Ли, но при этом укрепило её в мысли, что на первом месте должна стоять карьера.
Она хотела брать пример с госпожи Ся, полагаться только на себя, и нынешние поиски сестры мэра Тана были отличным шансом доказать свою профессиональную состоятельность.
С приездом Юй Ли дела у Ся Сяолань и впрямь пошли куда спорее.
Юй Ли обладала отличными организаторскими способностями и умела систематизировать информацию. Ся Сяолань заметила это еще тогда, когда поручила ей собирать арендную плату в сыхэюанях: один двор — это несколько комнат, а в нескольких сыхэюанях жили десятки разных арендаторов, и Юй Ли со всеми ними управлялась безупречно.
Тогда Юй Ли действовала по наитию, но за год с лишним на должности секретаря её навыки заметно выросли.
Ся Сяолань не жалела денег — достаточно было просто нанять людей для поисков. Юй Ли руководила ими и систематизировала результаты их работы. Следуя совету Чжоу Чэна, они начали поиски в радиусе ста двадцати ли от деревни, из которой совершила побег беглянка, и вскоре наткнулись на след.
Нашлась семья, которая когда-то спасла у подножия горы потерявшую сознание девушку. Ей было не больше двадцати лет. Очнувшись, она вела себя крайне осторожно, не раскрыла о себе ни слова и казалась девушкой простой и немногословной.
— Работящая была, руки быстрые, любое дело в них спорилось.
— Имени своего так и не назвала.
— Куда делась? Месяца через два или три внезапно ушла, не оставив ни весточки. Как будто её и не было никогда.
— Сама худенькая, а как улыбнется — на щеках две ямочки.
Две ямочки на лице.
Должно быть, это и была сбежавшая Тан Юйжу.
Она не погибла в горах, ей удалось их преодолеть.
Ся Сяолань хотелось поаплодировать ей!
Её немногословность была более чем понятна: человек, которого перепродавали несколько раз, неизбежно станет подозрительным.
Не могла же она с порога заявить, что её похитили и продали в рабство, а теперь она в бегах?
А вдруг эти люди выдали бы её обратно?
Поскольку эта семья приютила Тан Юйжу и предоставила ценные сведения, Ся Сяолань велела Юй Ли вознаградить их.
Видимо, из-за того, что плата была щедрой, хозяева окликнули их, когда те уже собирались уходить.
— Когда мы её спасли, она, кажись, уже была в тягости, только срок был совсем малый, ничего не видно. Потом гляжу: сама она худющая, а в поясе раздалась. Я её еще спрашивала об этом… А через пару дней она исчезла. Мы люди не такие, у нас её никто не обижал, так что ребенка она еще до нас понесла, это точно!
Беременна?
У Ся Сяолань на сердце стало тяжело.
Если судить по срокам, отцом ребенка, скорее всего, был тот злополучный «муж», который рано помер в своей горной деревне.
— Можно ли было понять, на каком месяце она тогда находилась?
— Если и впрямь была беременна, то месяца три-четыре, не меньше…
Когда её спасли, живот был еще плоским, а спустя два с лишним месяца беременность стала заметна.
Если добавить к этому время смерти того незадачливого «мужниного» покойника, то выходило, что к моменту ухода из этой семьи Тан Юйжу была беременна как минимум пять месяцев!
Почему же живот стал виден только на пятом месяце?
Да в таком постоянном страхе удивительно, что ребенок вообще развивался!
— Пять месяцев… В таком сроке избавиться от ребенка уже непросто, к тому же без рекомендательного письма — где бы она сделала аборт…
В те времена в стране еще не ввели политику планирования семьи, и сделать аборт было порой сложнее, чем родить. Ся Сяолань пришлось предположить, что Тан Юйжу все же родила. Она ушла от приютивших её людей в конце октября, значит, ребенок должен был появиться на свет следующей весной.
— Сяо Юй, теперь нам нужно проверить больницы и деревенских повитух. С таким животом она вряд ли могла уехать далеко за пределы провинции Дянь. Она покинула ту семью в конце октября 1968 года, значит, если ребенок родился в срок, это случилось примерно в марте 1969-го. Круг поисков значительно сузился… Сяо Юй?
Сяо Юй немного отвлеклась и пришла в себя только после того, как Ся Сяолань дважды её окликнула.
— Простите, госпожа Ся, я немного задумалась.
Ся Сяолань удивленно хмыкнула:
— Ребенок «маленькой тети», должно быть, твоего возраста. Вы ровесники.
И верно: она сама родилась в марте 1969 года.
Юй Ли едва не заподозрила, что человек, которого ищет госпожа Ся, это… Неужели на свете бывают такие совпадения? Но ведь фамилия её матери была не Тан.
Подавив странное чувство в груди, Юй Ли с еще большим рвением погрузилась в работу.
Госпожа Ся была права — область поисков сузилась.
Ся Сяолань пробыла в провинции Дянь больше месяца. В конце февраля, когда до дня рождения Сяо Юй оставалось всего несколько дней, в одной из больниц Чунчэна, столицы провинции Дянь, обнаружилась важная зацепка. Некая молодая женщина, у которой отошли воды, была доставлена в больницу добрыми людьми и 4 марта родила девочку.
— Немногие в одиночку приходят рожать. Видно было, что она совсем молоденькая, как ей дочь-то растить? Мы даже советовали ей отдать ребенка на воспитание, но она ни в какую. Через несколько дней ушла вместе с младенцем, так и не оплатив больничный счет. Но через два месяца вернулась, собрала денег, погасила долг и еще попросила выписать свидетельство о рождении для дочери.
Эта старшая медсестра в те годы была еще совсем юной акушеркой.
Неплательщиков хватало, но тех, кто убегал, а потом возвращался, чтобы вернуть долг больнице, было мало. Медсестра тогда только начинала работать, и этот случай врезался ей в память.
Свидетельства о рождении в больницах подлежали архивному хранению.
Ся Сяолань долго всматривалась в это выписанное от руки свидетельство, а затем протянула его Сяо Юй.
— …Мне нужно перевести дух. Тебе, полагаю, тоже.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
