Лян Цян смотрел на блеск кривого меча, его рассудок слегка помутился, словно он уже чувствовал невыносимую боль в руке.
Ему даже почудилось, будто в этом сиянии он видит себя, стоящим на коленях и мучительно взывающим к небу, а его отрублённая рука валяется рядом.
Но он не умер: ему оказали помощь, подсадили на коня, и вот он уже скачет среди трупов под ликующие крики толпы.
Затем он получает чины и титулы, а после, будучи одноруким, ведёт войска в бой. Число воинов под его началом растёт с пятисот до тысячи, а затем и до десяти тысяч. Он сражается повсюду, разбив сначала войска Силяна, а затем и других неведомых врагов…
Он шёл по пути войны, беспрестанно возвышаясь в званиях, пока не вступил в чертоги императорского двора, где его встречали сотни чиновников.
Пусть он остался калекой, но всюду, где бы он ни появился, люди взирали на него с почтением, воспевая его доблесть и героизм…
Он даже увидел лицо той девушки — облачённая в одеяния императрицы, она восседала на троне, и в её глазах читались восхищение и радость.
— Цзюньхоу Лян, время не ждёт нас! — громко выкрикнул солдат. — Что выберете: славу и успех или руку?
Кривой меч скользнул по доспехам, издав резкий, скрежещущий звук.
Лян Цян внезапно пришёл в себя и подсознательно отпрянул назад.
Солдат, сжимая рукоять меча, усмехнулся:
— Цзюньхоу Лян, такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Будьте спокойны, я сделаю всё быстро, вы и боли почувствовать не успеете.
Лян Цян сжал кулаки, кожей ощущая, что рука всё ещё при нём. Да, попасть в засаду и при этом разгромить основные силы врага… Даже если тот человек всемогущ, такой шанс можно получить лишь единожды.
Эту возможность добыли специально для него.
Он, Лян Цян, и впрямь дорогого стоил.
Лян Цян вдруг рассмеялся.
— Этот парень что, с ума сошёл от страха? — негромко пробормотал стоявший рядом солдат.
— Видно, от радости рассудок потерял, — холодно отозвался другой.
Солдат с мечом произнёс:
— Цзюньхоу Лян, вы ведь всё понимаете. Обменять одну руку на такое будущее — это очень выгодная сделка.
Лян Цян поднял голову и посмотрел на него:
— Какая же это плата в одну руку, брат? Я плачу за это своей жизнью, нет — жизнями всех потомков рода Лян из поколения в поколение.
Лишившись руки, он больше не сможет быть независимым. Эта слава станет для него парчовыми одеждами и в то же время — кандалами. Чтобы сохранить положение и богатство, ему придётся вверить свою жизнь, своё будущее и судьбу своих потомков в чужие руки.
Какой грозный человек.
Как искусно ведёт дела.
Как мастерски искушает сердца.
— Цзюньхоу Лян, — солдат не стал с ним спорить, лишь холодно добавил, — стоит оно того или нет, выбирать вам. Мы не принуждаем.
«Не принуждаете?» — подумал Лян Цян. Верно, не принуждают, но разве теперь он может повернуть назад?
Если он откажется, то сохранит руку, но потеряет всё, что только что обрёл, и даже лишится жизни.
И всё закончится вот так?
Тогда вся его жизнь — лишь шутка.
После смерти не останется ничего.
Если он сможет вновь предстать перед миром, если сможет сиять в лучах славы, то что значит его жизнь или жизнь всего рода Лян?
Редко выпадает случай быть кому-то нужным, так пусть же им воспользуются…
Лян Цян вскинул голову и произнёс:
— Чтобы в будущем я хоть немного походил на человека, оставьте мне правую руку, забирайте левую.
На лице солдата промелькнула довольная улыбка:
— Без проблем, повинуюсь приказу цзюньхоу…
Он занёс кривой меч.
— Цзюньхоу, дабы рана не выглядела подделкой, не смею просить вас снимать доспехи и ложиться, я сделаю это прямо так…
Не успел он договорить, как меч резко опустился вниз.
«Хочет создать иллюзию внезапности?» Но хотя выбор уже был сделан, когда клинок обрушился на него, Лян Цян невольно дёрнулся назад.
Солдат не последовал за ним, на его губах застыла странная ухмылка.
Сбоку налетел порыв ветра. Краем глаза Лян Цян заметил, как другой солдат неведомо когда подобрался вплотную и нанёс удар широким мечом.
Вот в чём заключалась настоящая внезапность!
Лян Цян инстинктивно развернулся, но было уже поздно. Раздался лязг — тяжёлое лезвие вошло в сочленение доспехов.
Хотя на поле боя он не раз получал раны, и Лян Цяну казалось, что он больше не боится боли, когда сталь вгрызлась в плоть, из его груди всё же вырвался крик.
Его рука.
У него больше не будет руки.
Он…
Он больше никогда не будет прежним…
Он пожалел!
Он раскаялся!
Лян Цян безотчётно вскинул кисть, пытаясь остановить широкий меч.
Одновременно с его болезненным вскриком в воздухе раздался тонкий свист. В следующее мгновение меч замер, и солдат, сжимавший его, тоже застыл.
Это не рука Лян Цяна преградила путь клинку — это стрела пронзила горло врага насквозь.
Лян Цян остолбенел. Солдат даже не успел ничего понять: с застывшей на губах свирепой усмешкой он испустил дух.
— Кто здесь?! — остальные воины мгновенно опомнились и, схватив оружие, обернулись.
Только тогда они заметили, что в ложбинах позади них невесть когда появились люди. Они припали к земле, выставив перед собой плотные ряды самострелов.
От этого зрелища в одно мгновение по коже пробежал мороз.
Подкрепление.
Хотя знамен не было видно, с первого взгляда можно было понять — это войска Великой Ся.
Лян Цян и стоявшие рядом солдаты тоже всё осознали.
— Я… — один из солдат открыл рот, но внезапно не нашёлся, что сказать.
Раз это подкрепление, то почему они подобрались бесшумно и без предупреждения застрелили их товарища?
Их раскусили?
Даже если и нет, подозрения неизбежны.
В конце концов, их недавние действия… Нет, ещё страшнее было то, что войска Силяна впереди остановились!
Как это объяснить?
Всё случилось слишком внезапно. По логике вещей, никакого подкрепления быть не должно. Солдат покрылся холодным потом.
Лян Цян вдруг громко закричал и бросился на стоявшего перед ним воина:
— Они переметнулись к врагу! Я сражусь с вами не на жизнь, а на смерть!
Раздался звон — его длинный меч полоснул по доспехам солдата.
Тот вскинул руки, защищаясь. Клинки столкнулись, высекая искры; сталь едва не коснулась горла. Солдат вытаращил глаза на Лян Цяна.
— Я очень дорого стою, — Лян Цян чеканил каждое слово, глядя на него в упор и понизив голос так, чтобы слышали лишь они двое. — Руку вы не отняли, но чтобы эта сделка не стала убыточной, вы… все… должны… умереть.
Солдат, очевидно, всё понял. Посмотрев на него, он исказил рот в странной улыбке и во всю глотку взревел:
— Убить!
Оттолкнув Лян Цяна, он замахнулся для удара.
Остальные солдаты тоже пришли в движение.
В тот же миг сзади послышался гул летящих стрел.
Лян Цян стоял неподвижно, чувствуя, как бесчисленные болты проносятся мимо. На его глазах солдаты падали один за другим, сражённые наповал.
В то же время замершие впереди войска Силяна хлынули вперёд, подобно реке, прорвавшей плотину.
С тыла донёсся топот копыт и громогласный клич:
— В бой!
Земля содрогнулась, поднялся вихрь пыли. Мимо Лян Цяна промчались неисчислимые всадники. Вскоре они столкнулись с «потоком» силянцев, и в воздухе взметнулись бесчисленные брызги крови.
Земля вновь погрузилась в пучину резни.
То ли от дрожи земли, то ли от бешеного ветра, Лян Цян больше не мог стоять. Он пошатнулся и опустился на одно колено, опираясь правой рукой на воткнутый в землю меч.
Из левой руки кровь била фонтаном.
Солдат не успел отсечь её, но клинок вошёл глубоко в плоть.
Он склонил голову, глядя, как кровь капает на землю.
— Лян Цян.
Рядом остановилась лошадь, и одновременно с этим раздался девичий голос.
Лян Цян поднял голову и увидел девушку на чёрном коне. Она была облачена в поношенное красное одеяние, за спиной висел лук, а в руке она держала меч.
Её волосы спутались, на прежде белом лице лежал слой пыли, но глаза сияли подобно звёздам.
— Лян Цян, — произнесла она. — Ты в порядке?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
