Двадцать пятый год эры Цяньдэ.
В первый день нового года по всей стране в крупных управах, областях и уездах на три дня дозволялись азартные игры гуаньпу1.
В столице, в период между новогодним большим придворным собранием и Праздником фонарей на пятнадцатый день, императрица и Пин-ван трижды выезжали из дворца, и в эти моменты движение для повозок, лошадей и пеших в городе было перекрыто. В ночь на Праздник фонарей во Внутреннем дворце напротив башни Жуйдэ воздвигли деревянные помосты, а Императорскую улицу открыли для народных гуляний. Фокусы, диковинные представления, песни, танцы и сто игр и искусств сменяли друг друга без конца, а шумная музыка разносилась на десятки ли, наполняя весь город ликованием и весельем.
Цинчжоу хоть и не мог сравниться со столицей в пышности, но в первый месяц нового года управа префекта была вся украшена лентами, а звуки музыки и атмосфера праздника ни в чём не уступали столичному Внутреннему дворцу.
К югу от ворот Шанцю раскинулись лавки и особняки богатых торговцев и купцов, и их было не счесть. Десятки улиц были украшены яркими навесами, под которыми выставлялись редкостные диковинки, каких не увидишь в обычные дни. Помимо этого, в изобилии предлагались излюбленные женщинами гребни для головных уборов, жемчужные и нефритовые украшения, наряды, живые цветы, а также мужские шейные платки, обувь и всевозможные безделушки. Горожане знали, что это крупные лавки готовятся к предстоящей межгосударственной торговле, чтобы привлечь купцов и торговцев из-за северных границ.
Новая лавка семьи Янь располагалась в глубине улицы Хунáнь.
В купеческих кругах города все знали, что дела семьи Янь в управе Чунчжоу шли чрезвычайно успешно. В Цинчжоу они открыли лавку лишь потому, что увидели очевидную выгоду от грядущей торговли с Северной Цзянь. Иначе глава семьи Янь не стал бы тратить огромные деньги на перевозку в Цинчжоу драгоценных камней и диковинных вещиц из своей лавки в Чунчжоу и уж тем более не отправил бы старшую дочь семьи Янь лично заниматься делами нового заведения.
На утро пятнадцатого дня, в Праздник фонарей, в резиденции семьи Янь было на удивление тихо. На небе сияло редкое для зимы тёплое солнце, и тонкий лёд на ступенях заднего двора, казалось, начал таять.
В глубине женских покоев, в тёплом павильоне, царил полумрак. На ложе всё ещё крепко спала женщина. Под пологом из красной марли её тёмные волосы разметались по шее, а под тонким шёлком угадывались изящные изгибы тела.
С переднего двора донеслись слабые звуки спора и шума. Она слегка нахмурилась, но не проснулась, лишь перевернулась на другой бок и продолжила спать.
Вскоре в дверь покоев настойчиво забарабанили. Служанка снаружи громко звала её:
— Старшая госпожа, старшая госпожа! Снаружи пришли люди из управы префекта и требуют отдать им резную цветную скульптуру из самшита!
Только тогда Янь Фучжи очнулась.
Открыв глаза, она уставилась на парчовый, расшитый золотом полог над головой. Нахмурившись, она на мгновение задумалась, прежде чем до неё дошёл смысл слов служанки.
Она резко села и выпалила:
— Так чего же ты ждёшь? Неси скорее мою одежду!
Служанка распахнула дверь и, спотыкаясь, вбежала внутрь. Она свалила у кровати пояс-корсет фувэй, короткую кофту, юбку, лёгкую шаль и накидку с ворсом. Выжимая горячее полотенце, она прошептала:
— Эта скульптура — сокровище господина. Он специально велел старшей госпоже привезти её в Цинчжоу, чтобы она стала главной ценностью нашей новой лавки. Кто бы мог подумать, что люди из управы Цинчжоу окажутся такими мерзкими…
Янь Фучжи быстро и ловко оделась. Спустившись с кровати, она отчитала служанку:
— Это господа из казённого ведомства, как ты смеешь обсуждать их за спиной? — С этими словами она подошла к туалетному столику, взяла две нефритовые серьги в виде пионов и прикрепила к мочкам ушей. Взглянув на себя в бронзовое зеркало, она, не взяв протянутого служанкой горячего полотенца, словно вихрь, вылетела за дверь.
Поскольку был день Праздника фонарей, горожане встали поздно, и в это время у ворот Шанцю почти не было посетителей. Едва она миновала внутренний двор резиденции, как услышала шум, доносившийся из лавки, — он резал слух среди тишины соседних домов.
Слуга, охранявший заднюю дверь лавки, увидел её и поспешно поднялся, чтобы отпереть засов.
— Старшая госпожа, вы как раз вовремя! Пойдите скорее посмотрите на этих господ из управы, они ведут себя возмутительно!
С холодным лицом Янь Фучжи перешагнула порог и вошла в лавку. В главном зале сидели трое или пятеро человек из управы префекта с недовольными лицами. Приказчик семьи Янь стоял рядом, также не скрывая гнева. А та самая резная самшитовая скульптура была в руках у одного из чиновников.
— Старшая госпожа! — Приказчик, увидев её, словно узрел спасителя. Он вскрикнул так, что у него покраснели глаза.
Янь Фучжи кивнула ему, плотнее запахнула накидку и, выйдя вперёд, с улыбкой обратилась к чиновникам:
— Семья Янь недавно в Цинчжоу. Если мы по незнанию нарушили какие-то местные правила, то сделали это невольно. Просим вас, господа чиновники, проявить снисхождение.
Мужчина, державший скульптуру, поднялся. Окинув её оценивающим взглядом, он тоже выдавил из себя улыбку:
— Слава о делах семьи Янь гремит по всему региону Чаоань. Как вы могли нарушить правила? Просто мы с братьями сегодня захотели купить эту самшитовую скульптуру в вашей лавке, а ваш приказчик ни в какую не продаёт!
Приказчик хотел было что-то поспешно возразить, но она остановила его взглядом. Он понуро отошёл в сторону и опустил голову.
Она мягко усмехнулась.
— Эта вещь — сокровище моего отца, и он скрепя сердце позволил мне привезти её в Цинчжоу, чтобы она стала украшением лавки. Но раз уж она так понравилась господам чиновникам, то если хотите купить — покупайте.
Услышав это, мужчина просиял. Он подал знак своим спутникам и повернулся, чтобы уйти.
Янь Фучжи нахмурилась и окликнула его:
— Господин чиновник, вы ещё не заплатили.
Мужчина обернулся с высокомерным видом:
— В Цинчжоу ещё не бывало такого, чтобы за покупки для управы платили серебром!
— О? — Янь Фучжи приподняла бровь. Взглянув на приказчика, она поняла причину утреннего спора и лишь произнесла: — Я не слышала, чтобы в Цинчжоу был такой обычай.
Тот ответил:
— А вы думаете, для кого покупается эта скульптура? Мы исполняем приказ помощника префекта Вана. Это подарок новому префекту Шэню, прибывшему до нового года! Мы обошли всё вокруг, и только эта ваша самшитовая скульптура достойна внимания. Если господину Шэню она понравится, это будет великая честь для семьи Янь!
Янь Фучжи изящно изогнула брови. Постояв мгновение в раздумье, она, не меняя выражения лица, снова улыбнулась:
— Договорились. Если это порадует господина префекта, я бы и десять таких скульптур отдала не раздумывая. Вот только с тех пор, как семья Янь ведёт дела, у нас не было ни одной неоплаченной сделки. Если у господ чиновников нет с собой серебра, не беда. Не будете ли так любезны оставить здесь расписку? Чтобы я могла отчитаться перед отцом, что скульптура досталась господам из управы Цинчжоу.
Мужчина подумал и кивнул:
— Что сложного в том, чтобы написать расписку? — Сказав это, он потребовал у приказчика бумагу и кисть.
Она стояла рядом, скрестив руки на груди. На её лице не отражалось никаких эмоций, но голос был мягок:
— Осмелюсь спросить, на чьё имя записывать скульптуру: на помощника префекта Вана или на префекта Шэня?
Рука мужчины замерла. Он повернулся и посовещался со своими спутниками, после чего ответил:
— Думается, если господину Шэню понравится эта скульптура, он может вскоре преподнести её в столицу императрице или наследному принцу. Вот это будет честь для вашей семьи Янь! Так что записывайте на господина Шэня.
Янь Фучжи кивнула. Когда мужчина закончил писать, она взяла расписку, передала её приказчику и с сияющей улыбкой проводила чиновников до самых дверей.
Когда они отошли достаточно далеко, её улыбчивое лицо мгновенно стало жёстким. Обернувшись, она холодно взглянула на слуг и приказчиков и сурово приказала:
— Если в ближайшие дни из управы префекта снова кто-нибудь явится в лавку, останавливайте их на переднем дворе и немедленно зовите меня!
Приказчик с кислой миной что-то пробормотал в ответ и, ускорив шаг, последовал за ней.
Она широкими шагами направилась к заднему двору и, идя, холодно усмехнулась:
— Какой-то мелкий префект Цинчжоу, у которого, боюсь, и борода-то ещё не выросла, возомнил, что семью Янь можно вот так обижать?
- Гуаньпу (关扑 / guānpū) — популярная в династии Сун азартная игра, похожая на лотерею, в которой участники бросали монеты или кости, чтобы выиграть выставленный на кон товар.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
