Семья Ляо служила при дворе на протяжении нескольких поколений. Дед Ляо Цунгуана, Ляо Цзюнь, стал первым министром ещё на одиннадцатом году эры Канъюань1 при предыдущем императоре. Он ушёл в отставку с поста главы Центрального секретариата на втором году эры Цяньдэ и скончался на пятом году Цяньдэ, получив посмертный титул «Верного, просвещённого и безмятежного гуна». Его отец, Ляо Мин, унаследовал титул и получил должность по праву рождения. Он также дослужился до поста главы Центрального секретариата и главного цензора-ревизора, но ушёл в отставку на двадцать втором году Цяньдэ по состоянию здоровья.
Семья Ляо пользовалась безмерной милостью императрицы и имела огромное влияние при дворе. Если говорить о знатности и почёте, то во всём дворе с ними не могла сравниться ни одна семья, кроме семьи Шэнь.
Однако в поколении Ляо Цунгуана дела семьи пошли на спад. При дворе втайне поговаривали, что Ляо Цунгуан не отличается ни талантом, ни учёностью, зато обладает даром красноречия, хитроумен и искусен в лести. Императрица, в память о двух поколениях верных сановников из семьи Ляо, пожаловала Ляо Цунгуану должность младшего чиновника Левого департамента Министерства государственных дел. Четыре года спустя он был повышен до секретаря Центрального секретариата, ему был пожалован пурпурный халат и мешочек с золотой рыбкой, что приравнивало его по статусу к высшим сановникам третьего ранга.
Госпожа Ляо, урождённая Чжан, была старшей дочерью великого учёного Ханьлинь Чжан Жэня. Хотя Ляо Цунгуан, по логике вещей, должен был быть близок к старым сановникам Западной партии, на деле, благодаря своей жене и Чжан Жэню, он поддерживал тесные связи и со старыми сановниками Восточной партии. Вдобавок к его знатному происхождению, многие молодые и талантливые чиновники искали его покровительства.
Мэн Тинхуэй никогда не думала, что так легко познакомится с такой влиятельной фигурой и так просто получит от него приглашение.
Говорили, что госпожа Чжан восхищается её талантами, но кто такая госпожа Чжан? Дочь учёного Ханьлинь, выросшая в уединении, в молодости она и сама славилась в столице своими стихами и поэмами. Как она могла восхищаться талантами Мэн Тинхуэй?
Но, несмотря на все сомнения, она не могла отказаться.
Дело было не только в том, что она уже дала согласие самому Ляо Цунгуану. Одних лишь его связей в обеих придворных партиях и самого имени «Ляо» было достаточно, чтобы у неё не нашлось причин для отказа.
Двадцать девятый день третьего месяца совпал с днём весенних экзаменов для чиновников. Когда она вышла из Министерства чинов, солнце уже клонилось к закату. В императорском городе расцветала весна. Вдоль Императорской улицы на персиках, сливах, грушах и абрикосах проклёвывались первые зелёные листочки, которые в лучах заходящего солнца казались особенно нежными.
Семья Ляо специально прислала за ней повозку. Когда она прибыла в их резиденцию на юге города, уже стемнело. Перед входом во двор висела целая гирлянда из шестнадцати тускло светящих фонарей. Войдя внутрь, она увидела, что деревья украшены цветными лентами, а на высоких башнях и террасах повсюду зажжены огни. Длинные полотна лёгкой ткани и тонкого шёлка были развешаны повсюду, свидетельствуя о безмерной любви Ляо Цунгуана к своей жене.
Поскольку это был день рождения госпожи Чжан, многие приглашённые сановники пришли со своими семьями. Большинство девушек учились в Высшей школе и были хорошо знакомы друг с другом. Мэн Тинхуэй, только приехав, узнала, что, кроме неё, Ляо Цунгуан пригласил из всех женщин-чиновниц лишь Шэнь Чжили.
Но кем была Шэнь Чжили? Если госпожа Чжан и пригласила её, то наверняка из уважения к семье Шэнь. Как могла Мэн Тинхуэй сравниться с ней? Поэтому весь вечер она была рассеянна и всё время размышляла, зачем Ляо Цунгуан её пригласил.
Когда пир был в самом разгаре, Шэнь Чжили, одной рукой придерживая широкую, в мелкую складку, нижнюю юбку, а в другой держа кувшинчик с вином, прошла мимо нескольких длинных столов и, подойдя к ней, с улыбкой произнесла:
— Госпожа Мэн…
Увидев её выражение лица и манеру, Мэн Тинхуэй невольно прикусила язык и усмехнулась:
— Ты смеёшься надо мной.
Шэнь Чжили поджала губы, посмотрела на свой пояс, потом на пояс Мэн Тинхуэй и, указав пальцем, сказала:
— Смотри, как величественно выглядит твой мешочек с серебряной рыбкой! А у меня такого нет…
Мэн Тинхуэй наклонилась, забрала у неё вино, усадила рядом и с улыбкой спросила:
— Перепила, да?
Шэнь Чжили склонила голову и, не обращая внимания на чужие взгляды, положила её Мэн Тинхуэй на плечо. Прищурившись, она посмотрела на три стола с изображением цилиня2 в самом центре зала и тихо прошептала:
— Я не пьяна. Если бы я была пьяна, я бы, ни на что не глядя, положила голову ему на плечо…
Последние слова она протянула особенно долго.
Мэн Тинхуэй повернула голову и проследила за её взглядом. Там сидели высшие сановники третьего ранга и выше из Центрального секретариата, Секретариата, Военного совета и Цензората — все до единого были правящими министрами.
Взгляд Шэнь Чжили был туманным и блуждающим, и Мэн Тинхуэй не могла понять, о ком именно она говорит, но сердце её похолодело. Хотя она знала, что это, должно быть, пьяный бред, она также понимала, что без причины Шэнь Чжили такого бы не сказала.
Впереди раздался взрыв смеха. Кто-то из сановников, видимо, сказал что-то забавное.
Мэн Тинхуэй всё ещё была погружена в свои мысли, как вдруг Шэнь Чжили сильно хлопнула её по плечу и, наклонившись к самому уху, прошептала:
— Спасибо тебе за то, что ты в тот день во внутренних палатах посоветовала, чтобы наследный принц не избирал супругу до восшествия на престол… Иначе меня бы уже давно принесли ему в жертву, словно животное на заклание.
От её губ пахло вином, лицо раскраснелось, а в глазах блеснули слёзы.
Мэн Тинхуэй всё поняла. Она ещё раз взглянула вперёд, затем опустила глаза, обняла Шэнь Чжили за талию, подняла её и повела к восточной боковой двери зала.
Она уже догадалась, о ком та говорила, и была потрясена, но сейчас было не до потрясений. Она боялась, что та на этом семейном празднике в доме Ляо выкинет что-нибудь из ряда вон выходящее.
Шэнь Чжили, на удивление, была послушна. Она позволила увести себя, не проронив больше ни слова.
В зале гремели кубки и не смолкали весёлые разговоры. Лишь несколько слуг из дома Ляо, стоявших снаружи, видели, как они вышли, но не стали их останавливать. Они знали, что обе не принадлежали к высшей знати, поэтому, после того как Мэн Тинхуэй поблагодарила и попрощалась, они послали за слугой из дома Шэнь, чтобы тот подогнал повозку.
Они стояли, прижавшись друг к другу на ночном ветру. Холод прогнал хмель, и Шэнь Чжили вдруг нахмурилась и, моргнув, заплакала.
Мэн Тинхуэй стояла не двигаясь. Она не знала, как утешить, да и знала, что утешить невозможно. Подняв глаза к тёмному ночному небу с редкими звёздами, она вдруг почувствовала острую душевную боль.
Сколько в мире трудностей, но ни одна не сравнится с муками любви.
Даже такая женщина, как Шэнь Чжили, с её происхождением и красотой, не смогла преодолеть это препятствие.
Глядя на неё, как она могла не думать о себе? Десять лет, десять лет… И сколько ещё впереди лет, сколько лет…
Шэнь Чжили склонила голову, кашлянула несколько раз и, словно что-то вспомнив, вдруг схватила её за руку:
— Не будь слишком заметной.
Мэн Тинхуэй очнулась от мыслей, но не поняла её внезапных слов.
— Что?
Шэнь Чжили повела бровями, словно была недовольна её реакцией, и отпустила руку.
— Ляо Цунгуан познакомился с тобой и пригласил тебя лишь потому, что видит твою близость к наследному принцу… Ты знаешь, что в последнее время я даже в Управлении по военным делам слышу, как за спиной судачат.
Она совсем запуталась.
— О чём судачат?
Шэнь Чжили посмотрела на неё так, будто та прекрасно всё знала и лишь притворялась.
— Как-то раз ты вернулась в общежитие для женщин-чиновниц поздно ночью, и одна из них видела, как ты выходила из повозки наследного принца. Этот слух уже разнёсся по всему императорскому городу, а ты ещё притворяешься, что не знаешь?
Взгляд Мэн Тинхуэй стал ледяным. Она поджала губы и промолчала.
Только теперь она поняла, почему все называют её «приближённой наследного принца». Вероятно, слухи поползли с того самого утра, когда она перевелась в Секретариат.
В ту ночь она притворилась, что ей дурно. Но она не ожидала, что он отправит её на своей повозке, и уж тем более не думала, что, несмотря на всю её осторожность, их кто-то увидит.
— Сколько при дворе женщин-чиновниц, — продолжала Шэнь Чжили, — а служить в Секретариате позволено только тебе одной. К тому же ты пользуешься такой благосклонностью наследного принца. Теперь даже Ляо Цунгуан готов выказывать тебе расположение… — Она замолчала, не договорив, и вдруг резко согнулась, и её стошнило.
- Эра Канъюань (康元 / Kāngyuán) — девиз правления, обозначающий определённый период. Кан означает «здоровье», «процветание», а юань — «начало». Таким образом, название можно перевести как «Начало процветания».
↩︎ - Столы с изображением цилиня (麒麟案 / qílín’àn) — столы, предназначенные для самых почётных гостей. Цилинь — мифическое существо, символ благополучия, удачи и высокого статуса. Такие столы были украшены его изображениями или резьбой.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
