Свирепые воины и изысканно вежливый Се-сань-гунцзы ушли, и в залу хлынули перепуганные домочадцы семьи Чжоу.
— Лаотайе, что случилось? — кто-то пребывал в полном неведении.
— Лаотайе, не стоило принимать то письмо. У Дэн И и Се Яньфана руки и глаза повсюду — они наверняка всё разузнали и теперь скажут, что мы в сговоре с Чжуншань-ваном? — другой владел лишь обрывками сведений.
— А я слышал, будто собираются схватить родню императрицы. Неужели только Чу Линь умер, как её уже хотят низложить? — у кого-то оказался более острый слух и новые догадки.
Поднялся невообразимый шум и гам, и Чжоу-лаотайе взмахнул рукой:
— Всем замолчать.
Однако он понимал, что как глава семьи не может оставить родных без объяснений, иначе они не успокоятся. В конце концов, за столько лет даже во время мятежа Третьего принца солдаты ни разу не врывались в дом Чжоу.
Династия рушилась.
— Войска Чжуншань-вана подступают к столице. Только что Чжуншань-ван-шицзы под предлогом вмешательства в военные дела, беспорядочного командования и подрыва боевого духа казнил троих сановников, доставивших императорский указ. Теперь он намерен лично явиться в столицу к императору, чтобы просить прощения за содеянное — это, разумеется, лишь предлог, — произнес Чжоу-лаотайе. — Но предлог этот звучит благородно. Народ и так пребывает в смятении, и люди поверили. Для императорского двора это сейчас крайне щекотливая ситуация.
Члены семьи закивали. В самом деле, если обстоятельства того потребуют, они и сами могли бы в это поверить.
Но вслух такие мысли произносить не следовало.
— И что же? При чем здесь императрица? — поспешно спросили остальные.
Чжоу-лаотайе ответил:
— Дядя Чу Хоу, Чу Лань, когда-то участвовал в заговоре с Чжуншань-ван-шицзы. Поэтому императорский двор требует, чтобы он выступил свидетелем и подтвердил факт измены отца и сына Чжуншань-ванов.
О мятежных помыслах Чжуншань-вана и его сына догадывались все, но причастность Чу Ланя повергла людей в шок. В тот же миг они осознали истину о событиях той ночи — то, о чем говорил покойный император. Оказывается, девица из рода Чу спасла маленького Дянься из рук собственного дяди и Чжуншань-вана.
— Неудивительно, что с тех пор, как Чу Чжао стала императрицей, Чу Лань с супругой ни разу не показывались.
— Говорили, будто они лечатся, а на самом деле их держали под замком.
— Я давно подозревал, что в роду Чу творится что-то странное.
— Так что же теперь?
— Семья Чу Ланя сбежала?
Чжоу-лаотайе кивнул:
— Да, Чу Лань и его близкие скрылись, поэтому императорский двор проводит обыски. И ищут не только у нас — обыскивают все знатные дома в городе.
Домочадцы облегченно выдохнули. Значит, дело не в их семье.
Хорошо, что род Чу был немногочисленным. Чу Лань с женой всегда жили затворниками и ни с кем не общались. Чу Хоу пребывала глубоко во дворце, а сейчас и вовсе уехала в пограничный округ. Лишь та девица из рода Чу, Чу Танг, внезапно разбогатев, вела себя вызывающе, повсюду гуляла и развлекалась.
— Нужно велеть детям, чтобы не смели с ней знаться.
— Особенно А-Цзяну. А-Цзян еще позавчера развлекался вместе с этой Чу Танг.
Чжоу-лаотайе с раздражением оборвал их:
— Нечего вспоминать былое. К чему сейчас корчить из себя Чжугэ Ляна после события? Разве до того, как у Третьего принца и клана Чжао начались неприятности, вы сами не заводили с ними знакомства и связи?
Этот окрик окончательно успокоил домочадцев, и они один за другим закивали в знак согласия.
— В любом случае, к нашему дому это не имеет отношения, — говорили они, откланиваясь и расходясь.
«Имеет, и еще какое», — Чжоу-лаотайе молча разглядывал шахматную доску в павильоне.
Неужели Чжуншань-ван-шицзы, маленький император или род Се действительно нуждаются в помощи его семьи? Даже без него они по-прежнему всесильны. Это нельзя назвать помощью, это лишь способ добавлять цветы на парчу1.
Для рода Чжоу возможность «добавлять цветы на парчу» могла принести в ответ лишь такое же «добавление цветов». Впрочем, даже если они этого не сделают, никто ничего не сможет им противопоставить.
Старые шахматные ходы делались слишком долго, и вдруг открылся новый путь — неизвестно, к каким причудливым узорам он приведёт.
Чжоу-лаотайе поднял руку и переставил две фигуры, которыми ходил Се Яньфан, изменив партию в свою пользу, и удовлетворённо улыбнулся.
Вернувшись к себе в императорский город, Се Яньфан застал там Дэн И. Тот с интересом поливал стоящую на столе кливию.
Это был первый раз, когда Дэн И пришёл к нему сам.
— Се-дажэнь действительно изящен, — промолвил Дэн И, обводя взглядом залу. — Даже в главном дворце императорского города вы чувствуете себя непринуждённо, словно дома.
Се Яньфан улыбнулся и, проигнорировав выпад, лишь спросил:
— Тайфу ждет известий? Прошу прощения, до сих пор ничего не найдено. Хоть Чу Хоу и стала императрицей не так давно, она пользуется огромным доверием и любовью людей.
Он не ожидал, что даже перед лицом великих семей и прикрываясь милостью императора, не сможет убедить их заговорить.
У него самого были годами взращиваемое доброе имя, наследие и власть великого рода, а на что опиралась эта девушка? На титул императрицы и военную власть в пограничных войсках? Или на свою кипучую, неустрашимую натуру?
На миг ему показалось, что он видит самого себя в тринадцать лет, стоящего с луком в руках перед тайцзы.
— Чу Хоу держит в руках власть. Она способна не только за тысячи ли побуждать знатные семьи помогать ей и защищать её родных, но и распоряжаться войсками, — произнёс Дэн И. — Я пришёл сообщить вам, что императрица увела войска из двух округов — Хэдуна и Шандана.
Се Яньфан обернулся к висевшей на стене карте:
— Она собирается осадить округ Чжуншань? — он знал, что эта девушка не будет сидеть сложа руки и непременно предпримет действия. Он улыбнулся. — Это манёвр — осадить Вэй, чтобы спасти Чжао2.
Дэн И заметил:
— Чу Хоу только что потеряла отца. Вероятно, она полагает, что во всём мире отцы и сыновья связаны глубокими чувствами.
Неужели она думает, что шицзы, добравшись до столицы, бросит всё и вернётся, едва прослышав об осаде отца-вана? Какое ребячество.
Се Яньфан усмехнулся:
— Она — императрица. Услышав о мятеже Чжуншань-вана, она обязана выступить в карательный поход. Тайфу, не беспокойтесь, даже без двух армий мы всё равно победим.
Дэн И бросил на него взгляд. Стал бы он беспокоиться об этом.
— Скорее уж Се-дажэню не о чем беспокоиться, — с полуулыбкой произнёс он. — Вы переживали, что обвинение Чу Ланя в преступлении бросит тень на репутацию Чу Хоу. Но императрица подготовилась заранее и решила всё сама, не дожидаясь вашей помощи.
Се Яньфан сделал вид, что не заметил иронии, и согласно кивнул:
— Верно. Поэтому прошу тайфу издать указ и объявить всему миру о прежних делах Чу Ланя и Чжуншань-вана, а также о мятеже Чжуншань-вана. Тогда поход Чу Хоу на округ Чжуншань будет означать, что она выступает под праведным знаменем, и слава её станет ещё величественнее.
Дэн И промолчал.
В конечном счёте, Се Яньфан желал, чтобы эта битва подняла небывалый шум.
Тысячи и сотни указов о покарании преступников не сравнятся с тем потрясением, которое испытает мир, узнав о сговоре дяди императрицы с Чжуншань-ваном.
Громкое преступление — громкий подвиг.
И слава Се Яньфана станет ещё более ослепительной.
— Ци-гунгун, что это? — удивился Сяо Юй, глядя на доставленный указ во внутреннем дворце.
Императорская печать находилась в руках тайфу, и все указы составлялись по его воле, после чего их приносили показать Сяо Юю.
Чу Чжао наказывала Сяо Юю: даже если он чего-то не понимает, он должен читать, даже заучивать наизусть — когда повзрослеет, всё поймёт.
Поэтому Сяо Юй каждый раз читал внимательно, и в этот раз он не только всё понял, но и был глубоко потрясён.
- Добавлять цветы на парчу (锦上添花, jǐn shàng tiān huā) — приукрашивать и без того хорошее, оказывать услугу тому, кто в ней не нуждается. ↩︎
- Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао (围魏救赵, wéi wèi jiù zhào) — нанести удар по уязвимому месту противника, чтобы заставить его снять осаду с другого объекта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
