— Полагаю, Шао Кэ-дажэнь осведомлён лучше. Я же получаю лишь письма, которые короче даже однострочных любовных посланий Ван-шана.
— Вот как? А мне довольно часто приходят подробные письма…
— Их терпение распространяется только на вас, Шао Кэ-дажэнь.
Шао Кэ вздохнул, будто о чём-то вспомнив.
— С давних пор Ли Шэнь постоянно доставлял хлопот вашим старшим братьям. И всё же они до сих пор относятся ко мне очень дружелюбно, чему я искренне рад. Хотя они и ровесники, почему же Ли Шэнь так и не смог с ними подружиться…
— «…»
Отношения между нынешним главой семьи Хун и тройняшками, главами семьи Лань, всегда были крайне скверными. Цю Ин, который отчасти знал причину, не мог проронить ни слова.
— Прошу вас, сочтите мои последующие слова за пьяную болтовню.
Цю Ин внезапно перевёл взгляд в окно.
— Шао Кэ-дажэнь, пусть мои старшие братья обычно ничего и не говорят, но когда я сдал государственные экзамены, они в кои-то веки прямо сказали мне: «Ступай в архив».
— «…»
— Оказавшись в архиве, я сразу понял их замысел. Если бы я занялся государственными делами, то возвращение чиновников с фамилией Лань, ушедших в отставку вслед за братьями, несомненно, можно было бы ускорить.
Ночной ветер мягко колыхал листву деревьев. Шао Кэ медленно осушил чарку, а затем мягко улыбнулся.
— Для нынешнего государства это не самое важное, генерал Лань.
Шао Кэ подумал о своём ученике. Он пришёл сюда вовсе не ради этого.
Лун Лянь, который по своему обыкновению выводил на флейте раздражающие звуки, внезапно остановился. Прямо перед ним возник молодой человек.
— Позволь мне взглянуть на твой ответ, — медленно произнёс силуэт. — Несомненно, ты войдёшь в тройку лучших. Как и планировали главы семьи Лань.
— Тебе что-то нужно?
Лун Лянь не спросил его имени, и тот не спрашивал о его. В этом не было смысла.
— Я пришёл встретиться с тобой как с кандидатом от семьи Лань, сдавшим государственные экзамены. Можешь передать главам вашей семьи следующее: Ван-шан на второй день после столичных экзаменов лично пришёл на встречу с Лань Лунлянем.
Лун Лянь прищурился.
— Если нужно передать что-то ещё, говори.
— Императорский двор сможет работать и без прямой ветви семьи Лань, и без чиновников с этой фамилией, — без колебаний произнёс силуэт.
— Семья Лань действительно важна. Однако я считаю, что не будет беды, даже если спящие драконы так и не пробудятся. Нынешних подданных мне вполне достаточно, к тому же в будущем я намерен сам взращивать таланты. Возможно, мне придётся полагаться на помощь семьи Лань, но я никогда не стану заискивать перед ними. Как правитель страны, я не могу вечно надеяться на тех, кого не вижу.
Однако он продолжил:
— Но если дракон пробудится и пожелает вновь помочь мне, я буду рад идти с ним рука об руку.
Семья Лань испытывала Ван-шана — высшие чины двора поняли это, как только узнали об участии Лань Лунляня в экзаменах. Исход должен был решиться после столичных экзаменов. Поэтому все, затаив дыхание, наблюдали за происходящим.
Главы семьи Лань сделали первый ход. Лань Лунлянь занял место в тройке лучших. Им нужно было знать, как Ван-шан отнесётся к нему — к тому, кто на деле стал важной фигурой при дворе. Это было проверкой достоинства Ван-шана, мерилом того, достоин ли он преданности.
— Когда Цю Ин сдал экзамены, я ничего не предпринял, поэтому он ушёл в военные чины.
Семья Лань тогда махнула рукой на юного принца, взошедшего на трон и не проявлявшего никакой активности. Скорее всего, и сам Цю Ин был разочарован. Вот почему он оставил путь гражданского чиновника. Однако Лю Хуэй был рад, что тот остался при нём как военный.
— Но семья Лань вновь дала мне шанс. И, вероятно, последний. Было бы слишком расточительно его упускать. Поэтому я пришёл и через тебя передаю им: Цзы Лю Хуэй ждёт их с чистым сердцем.
— Это твоё обещание моим старшим братьям. Я понял.
— Лань Лунлянь.
— Что?
— Ты собираешься стать главой семьи Лань?
— Нет.
— В таком случае, собираешься ли ты стать чиновником?
— Тем более нет, — мгновенно ответил Лун Лянь. Затем он вдруг взглянул в сторону комнат, где, вероятно, отдыхали Сю Ли и остальные.
— …Пожалуй, мне не стоит на подобное рассчитывать.
Он не стал ничего объяснять. А потом, словно забыв о присутствии Ван-шана, снова приготовился заиграть на флейте. Но Лю Хуэй опередил его.
— У меня есть одна просьба. И она обращена не к члену семьи Лань, а лично к тебе, Лун Лянь.
Прежде чем Лун Лянь ответил, Лю Хуэй достал из-за пазухи некий предмет. Это были печать губернатора области Ча и нефритовая подвеска, переданные ему летом.
— Я хочу, чтобы однажды ты вручил это новому губернатору в качестве подарка.
— «…»
— На две десятых это потому, что ты из семьи Лань, а на остальные восемь — лишь потому, что ты самый подходящий человек. Если почувствуешь, что время пришло, забери это.
— «…»
— Тебе стоит согласиться. Пусть я не могу помыкать тобой, но ради них — дело другое. Будет замечательно, если при случае ты в письме расскажешь мне о том, что увидишь в путешествии.
Услышав просьбу, граничащую со шпионажем, Лун Лянь вскинул брови.
— И моему непутёвому старшему брату не говорить? Хе… Похоже, братец Цю совсем не пользуется доверием.
— Я доверяю ему всем сердцем. Но Цю Ин не такой, как ты. Душой он всё ещё не может вырваться из оков семьи Лань.
— Оставим братца Цю. Что же до троих старших братьев, то, даже если я ничего не скажу, они всё равно будут знать о каждом моём шаге.
— Ничего страшного. Я и не собирался от них скрываться. Важно то, что я обратился с этой просьбой не к кому-то другому, а именно к тебе.
Был ли это очередной ход против семьи Лань?
Лун Лянь хранил молчание. Для него обещание не было чем-то пустяковым. Раз дал слово — нужно держать, а потому вес его был велик.
Посему он говорил лишь о том, в чём был уверен.
— Если навещать друга, то один лишь такой подарок будет лишён изящества. Тогда, пожалуй, на стыке лета и ранней осени стоит добавить к нему немного груш.
Он произнёс это так, словно говорил о чём-то уже свершившемся.
Затем Лун Лянь вновь заиграл на флейте, а силуэт бесшумно исчез.
Покинув поместье Шао Кэ, правитель империи Цветных Облаков Цзы Лю Хуэй с облегчением вздохнул, увидев приближающегося молодого человека.
— …В общем, я сделал всё, что мог, старший брат.
— Не называй меня старшим братом. Иначе мне придётся перейти на официальный тон.
Лю Хуэй засуетился. Выпало столь редкое и драгоценное время, когда они могли побыть наедине.
— Я… я больше не буду.
Ему показалось, что брат едва заметно улыбнулся.
— Кстати говоря, не ожидал я, что после моего ухода явится Лань Лунлянь.
— Он сказал, что не планирует поступать на службу.
— Естественно. Лань Лунлянь способен влиять на всю семью Лань. Если он поступит на службу, это будет равносильно признанию, что семья Лань во всём подчинится Ван-шану. Вот почему уговор глав семьи с ним заключался не в том, чтобы «стать чиновником», а в том, чтобы «занять место в тройке лучших».
— Верно, — кивнул Лю Хуэй. А затем с радостью посмотрел на брата.
— Спасибо, что исполнил мою безрассудную просьбу.
— Ведь в этот раз ни Цзян Ю, ни генерал Лань не могли быть рядом с тобой. В конце концов, они оба тесно связаны с главами семей Хун и Лань, которые сейчас испытывают Ван-шана. Впрочем, я не помню, чтобы чем-то тебе помог.
— Мне достаточно и того, что ты был рядом.
Цзинь Лань горько усмехнулся… Что бы он ни говорил, он всё же слишком баловал младшего брата.
— Капризничать разрешаю только сегодня вечером.
Говоря об этом, Цзинь Лань внезапно заново окинул взглядом Лю Хуэя. Среди братьев семьи Лань Цзинь Лань не встречал лишь его одного.
— Что за юноша этот Лань Лунлянь?
— Юноша…
И вправду, если судить по истинному возрасту гэгэ, восемнадцатилетнего Лун Ляня, пожалуй, стоило считать «юношей».
— Он похож на Лань Цюина?
— Да, похож, — Лю Хуэй подобрал весьма непочтительное описание. — …Однако он куда более скрытен, чем Цю Ин. Хоть я и слышал, что он чудак, на мой взгляд, он кажется вполне нормальным. Но мне всё время кажется, что даже это — не настоящий он. И даже не одна из его многочисленных граней. Он словно пеньковая верёвка, скрученная из нескольких прядей. С виду — одна, а внутри нити всё равно существуют по отдельности. Я лишь вытянул одну из них, но не уверен, была ли в ней его истинная суть. …Вроде бы соприкоснулся с ним, но ухватить совершенно невозможно.
— И вправду Лань Лунлянь… Молодой человек, который словно само воплощение семьи Лань.
Знатнейший род среди Семи Цветных Семей, что ни в какие времена не позволял никому полностью подчинить себя.
— Что ж, пойдём.
И двое мужчин медленно двинулись по единственному пути к дворцовому городу, который они могли пройти как братья.
День оглашения результатов столичных экзаменов — в то мгновение, когда на жёлтом свитке вывесили список имён, внимание всех присутствующих было приковано к одному имени.
Вмиг воцарилась зловещая тишина. А сразу за ней посыпался непрерывный шёпот.
— …Банъянь?
— Этот парень — банъянь?
Сю Ли и Ду Инъюэ были настолько потрясены, что даже не заметили собственных имён по обе стороны от того имени. Хотя Ду Инъюэ, который старался общаться с Лун Лянем больше, чем Сю Ли, и приметил его таланты, он никак не ожидал, что тот умудрится занять второе место, практически ничего для этого не делая.
— О, я сдал. Таким образом, обещание, данное гэгэ, можно считать исполненным. К слову, то, что наши три имени стоят в списке так тесно друг к другу, доказывает: мы и впрямь родственные души.
Сю Ли округлила глаза и схватила за шиворот стоящего позади хвастливого мужчину.
— Да почему-у-у!!? Ты, кто целыми днями только ест, спит да на флейте играет, умудрился стать банъянем?! Ты что, совсем ни во что не ставишь людей этого мира?! Ах ты, павлин!
Это был гневный выкрик, угодивший в самую цель и выразивший чувства всех экзаменующихся.
Это случилось в конце зимы, за некоторое время до того, как Лун Лянь сбежал прямо перед церемонией посвящения в цзиньши.
— Когда Цю Ин сдал экзамен, Мы ничего не предприняли, поэтому он перешёл в военное ведомство.
Семья Лань тогда оставила попытки дождаться действий от только что взошедшего на престол маленького принца.
Великая суета ради свершения первой любви
========================
Великая суета ради свершения первой любви
— Это была любовь с первого взгляда.
Заблудившись в саду главной семьи из-за своей привычной медлительности, он случайно встретил двоюродную сестру, что была младше его.
Увидев ту прекрасную девушку, что невольно обернулась и улыбнулась ему, Кэ Сюнь мгновенно влюбился.
Придя в себя, он обнаружил, что сунул ей в руки цветок, на корнях которого ещё оставалась земля, а после умчался прочь, словно испуганный заяц.
Позже он раз за разом вспоминал эту сцену: то было величайшее проявление симпатии, на которое он был способен, будучи несмышлёным ребёнком.
(«…Давай посадим его вместе в углу сада».)
Она не могла говорить, и, догнав его, использовала вместо слов бумагу, на которой написала это.
А затем потекли годы, проведённые в тишине и спокойствии подле Чуньцзи.
Стоило позвать её по имени — она оборачивалась; протянуть ей цветок — она улыбалась. Когда он падал духом, она была рядом и утешала; как бы жалко он ни выглядел, она всегда принимала его. Со сменой времён года они обменивались множеством писем.
По сравнению с двумя сюнчжанами у него не было никаких достоинств, и то, что он не мог совершить ничего путного, казалось обычным делом. Но…
Он считал, что в тот день, когда они встретились, он, решившийся первым подарить цветок, заслуживал похвалы.
…Как же назывался тот цветок, что он тогда отдал Чуньцзи?
— …В Чжоу Ча появились признаки необычных способностей?
Выслушивая отчёт о недавних событиях в семье Ча, мужчина обратил внимание вовсе не на новых губернаторов областей, которым не было и двадцати лет, и не на многочисленные смерти и аресты, последовавшие за сменой главы клана Ча.
За окном кружились, опадая, листья, окрашенные в жёлтый и красный. Отрешённый, холодный взгляд чернильно-чёрных глаз скользил по пейзажу; волосы мужчины отливали серебром, словно чистый снег.
Вскоре мужчина бесшумно поднялся. Кончиками бледных пальцев он подхватил шёлковое одеяние и набросил на плечи.
Ребёнок, читавший доклад подле него, слегка приоткрыл глаза. Его зрачки были такими же обсидиановыми, как у мужчины.
— …Хватит ходить вокруг да около. Собираетесь в Хулянь?
— Гадание по кленовым листьям говорит: «потерянное вернётся». Благоприятное предзнаменование. Возможно, если отправиться туда, случится что-то хорошее.
— …Гадание по кленовым листьям?..
— И ещё — поехать и встретить дочь клана Пяо? …Хотя я искал её долгие годы, зацепок по-прежнему мало. Было бы славно, если бы она нашлась.
На губах главы семьи Пяо, Пяо Лиина, промелькнула холодная улыбка.
Пролог
(…Вы уверены, что Чуньцзи нашли?)
Ин Цзи, держа в одной руке веер из перьев, застыла в изумлении.
Когда Чуньцзи подала голос, у запертой в тайной комнате Ин Цзи все волоски на теле встали дыбом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
