Прошедшее столетие называли «Мрачными годами Дае» — то было время без единой системы правления, когда бесчисленные ваны сменяли друг друга, а мир пребывал в беспросветном мраке. И так продолжалось, пока нынешний король Цзянь Хуа не усмирил хаос. На протяжении долгих лет Дае тайными правителями оставалась семья Пяо, а точнее — предыдущий глава семьи Пяо.
— Упомянутый здесь «алчный глава» — это предыдущий глава семьи Пяо, «дитя чудес»?
Чёрный Волк хранил молчание. Солнце постепенно клонилось к закату, и вокруг начали сгущаться сумерки.
Кое-что Шао Кэ всегда казалось странным.
— Я никогда не видел других членов «Волков Ветра».
— …
— Подобно тому как «Волки Ветра» до единого истребили «марионеток-убийц», семья Пяо в прошлом перебила всех «Волков Ветра». В итоге остался только ты один… Разве я не прав?
Поэтому теперь, когда король Цзянь Хуа взошёл на трон и войны утихли, Чёрный Волк начал искать преемника. Хотя влияние семьи Пяо сейчас клонилось к закату, его всё ещё нельзя было игнорировать. В мелких стычках, что нет-нет да вспыхивали повсюду, неизменно продолжали действовать их «марионетки-убийцы». Теми, с кем король Цзянь Хуа и Чёрный Волк до сих пор вели настоящую войну, были не аристократы, а скрывающаяся во тьме семья Пяо.
Сокрушение семьи Пяо было последней задачей Чёрного Волка, действовавшего на подмостках подпольного мира. Даже если это не принесло бы окончательного покоя, без этого дело точно бы не закончилось. Нынешний Шао Кэ уже мог это понять.
— Помогавших тебе «Волков Ветра» больше нет. Все они пали в борьбе с семьёй Пяо… В тексте о Принцессе Цянвэй есть такие строки: «Чтобы отыскать сокрытую и исчезнувшую Принцессу Цянвэй, многие отправились в путь, но все они погибли в разных уголках страны».
Чёрный Волк медленно перевёл взгляд на Шао Кэ. На её губах играла улыбка, но вид был такой, будто человек вот-вот расплачется.
Точь-в-точь как то видение, представшее перед взором Шао Кэ в тот миг, когда он ступил на путь, с которого нет возврата.
Однако именно потому, что Шао Кэ понимал колебания Чёрного Волка, он сам сделал шаг навстречу.
Жить или умереть, что было в прошлом — теперь не имело значения. Но сейчас всё стало немного иначе.
— Когда закончится битва, в которой ты должен участвовать?
Этот человек, чья улыбка была подобна ясному ночному небу в праздник Циси… Однако, как и в легендах о внезапных нападениях, в глубине её души всегда таилась тень одиночества — Шао Кэ смутно это чувствовал.
Почему рядом с Чёрным Волком или королём Цзянь Хуа он мог дышать полной грудью?
Возможно, потому, что впервые в жизни Шао Кэ был под защитой взрослого. Так же, как сам Шао Кэ защищал Ли Шэня и Цзю Лана. Только так он мог позволить себе быть просто ребёнком.
Если желанию этого человека суждено исполниться… то пусть это будет в тот самый день.
— Чью голову нужно забрать, чтобы твоё задание завершилось?
Шао Кэ поймал себя на мысли, что очень хочет увидеть день, когда всё закончится.
Он надеялся, что сумрак одиночества когда-нибудь рассеется. Да…
— Если Принцесса Цянвэй не будет убита, годы Дае не закончатся. Значит, до того самого дня я буду с тобой. По собственной воле.
В сгущающихся сумерках так и не удалось разглядеть выражение лица Чёрного Волка.
…Однако Чёрный Волк в итоге так ни разу и не отправила Шао Кэ на задание. Она в одиночку, никому не сказав ни слова, проникла в поместье семьи Пяо и там погибла.
Жить или умереть — было всё равно.
Раньше Шао Кэ всегда так думал, но теперь его состояние изменилось.
Нельзя умирать, не убив собственноручно Принцессу Цянвэй.
Так это стало для Шао Кэ «причиной жить».
III
Звук падающих в комнате красных капель.
Он небрежно взмахнул коротким мечом, и алая кровь вперемешку с жиром брызнула с клинка, словно внезапный ливень.
В этот раз целью была демонстрация силы, поэтому следовало наносить максимально сокрушительные удары. Из-за неукоснительного следования этому приказу представшее взору зрелище казалось слишком далёким от реальности, что вызывало чувство некоторой неудачи.
Две фигуры, бесшумно проникшие в это поместье во тьме новолуния, так же бесшумно, покачиваясь, вышли наружу. Высокий юноша взглянул на стройного подростка рядом с собой. Тот в одиночку, с бесстрастным лицом, легко расправился с десятком противников, включая местную стражу.
Бэйдо ещё никогда не встречал такого «убийцу», как этот юноша. Например, мгновение назад тот с ледяным взором истребил «марионеток-убийц» семьи Пяо, обрывая жизни врагов хладнокровнее кого бы то ни было. Но в то же время он больше всего на свете ненавидел втягивать в резню непричастных людей, женщин или детей. Бэйдо всё никак не мог понять, как в душе юноши уживаются эти крайности. Стоило ему наклонить голову, как косичка на затылке, похожая на крысиный хвост, задвигалась из стороны в сторону.
— …Что такое? Бэйдо. Почему ты так на меня смотришь? Что-то не так?
— Как раз наоборот. Знаешь, может, было бы даже лучше, будь с тобой хоть что-то не так?
Бэйдо потянул его за щеку. Юноша нахмурился, и Бэйдо поспешил отпустить его, пока тот не разозлился.
— Как бы сказать… Твоё зубоскальство стало ещё совершеннее. Ты что, не устал? Ты улыбаешься так неестественно; даже когда измотан, всё равно скалишься и не жалуешься на работу. На любую радость или печаль у тебя один ответ — улыбка. Ты совсем себя не бережёшь. Ни с женщинами не спишь, ни после убийства не каешься. Если бы ты давал выход чувствам хоть так, это было бы понятно и нормально. Но где же ты настоящий и расслабленный? Каждый раз, когда ты возвращаешься из родного дома, ты выглядишь ужасно уставшим. Уверен, ты и перед своими двумя диди так же скалишься и кормишь их небылицами, чтобы скрыть правду.
Юноша выглядел изумлённым. Затем он начал постепенно мрачнеть. Бэйдо не особо задумывался, какое именно слово его задело, и продолжал болтать без умолку:
— Предыдущий Чёрный Волк была такой же: ничего тебе не сказала, в одиночку пробралась к Принцессе Цянвэй и погибла. Но она ведь и мечи «Кань-цзян» и «Мо-е» прихватила с собой…
— …И что с того?
Бэйдо проглотил фразу «кажется, ты выкинешь нечто подобное».
— Кстати, о предыдущем Чёрном Волке: почему она не смогла убить Принцессу Цянвэй? Она ведь видела её, разве нет?
Принцесса Цянвэй не слишком интересовала Бэйдо, ему просто это казалось странным.
Легенды о доблести Ван Бао и Чёрного Волка были хорошо известны в подпольном мире. О том, что нынешний Куэй был воспитан лично тем предыдущим Чёрным Волком, в нынешних «Волках Ветра» никто не знал, включая Бэйдо. Ведь изначально все они сражались против Куэя как противники, а проиграв, были силой приведены им в организацию. О предшественнике знал только Куэй. Однако, глядя на силу Куэя, можно было догадаться, что предыдущий Чёрный Волк не могла быть третьесортным бойцом, который сбежит, завидев цель.
Шао Кэ умолк. Он долго хранил молчание.
Вечно улыбающийся Куэй менялся в лице, стоило лишь упомянуть о предыдущем Чёрном Волке.
В такие моменты Бэйдо всегда думал: слухи о том, что он стал убийцей ради защиты двух диди, возможно, и правдивы, но теперь причина наверняка не только в этом.
— …Я не понимаю. До сих пор не понимаю. Она сказала, что видела её, но не смогла поднять руку. Смысл этих слов я до сих пор не могу постичь.
Если он сможет забрать жизнь Принцессы Цянвэй, это поставит точку в тёмной эре годов Дае. Тогда наступит мир и процветание, о которых он так мечтал. Но почему же… даже сейчас Шао Кэ продолжает спрашивать себя об этом.
…Завершение, которое должно было наступить после того, как он лишит её жизни, так и не пришло, и пролетело ещё десять лет.
— Впрочем, это в последний раз. Скоро всё закончится.
Бэйдо нахмурился… И в самом деле, в последнее время Куэй был сам не свой. Нет, вернее будет сказать, что он становился всё более и более странным. Казалось, он понемногу теряет внутреннее равновесие.
Должно быть, с тех пор как умер предыдущий Чёрный Волк, что-то постоянно было не на своём месте.
Куэй ни разу не упоминал о своих планах после убийства Принцессы Цянвэй. Словно после этого и его собственная жизнь должна была оборваться.
Избегая взгляда Бэйдо, Шао Кэ посмотрел на летнее ночное небо.
Сколько летних дней пришло и ушло с тех пор?
— В этот раз я непременно уничтожу Принцессу Цянвэй.
Прежде вечная тишина в этом «саду в шкатулке» была нарушена лишь однажды.
— Почему? Разве ты пришла не для того, чтобы убить меня, человеческая гунян?
Перед ней стояла человеческая гунян с прекрасными глазами. Она приковала к себе взор Принцессы Цянвэй, которой показалось, что она давно не видела ничего столь прекрасного. Возможно, в её глазах отражалась вся та необычайная жизнь, которую ей довелось прожить.
Однако эта гунян так и не смогла «положить всему конец».
— …Я больше не могу защищать того ребёнка и больше не могу жить ради Цзянь Хуа… Я не в силах ни убить тебя, ни разорвать эти цепи. Я пришла сюда, но, как последняя дура, ничего не могу сделать.
И не только для неё — для любого человека это было невыполнимой задачей. Да, для любого человека.
Но взгляд гунян говорил о том, что она знает кого-то, кому это под силу:
— Если тот ребёнок справится, ты станешь для него…
В конце концов Принцесса Цянвэй так и не услышала продолжения этой фразы.
Порой она вспоминала ту убийцу с прекрасными глазами.
4
С приходом вечера снова раздалось стрёкотание цикад.
Гряда гор словно сошла с полотна, написанного тушью. Это был Запретный сад, который с приходом весны утопал в белых цветах. Стоило немного пройтись, как послышались печальные звуки пипы.
— Дагэ, когда ты вернёшься в следующий раз?
— Ну…
Шао Кэ внимательно посмотрел на Ли Шэня, которому было уже за десять. Каждый раз, возвращаясь домой, он замечал, что тот вырос лишь внешне, а впечатление производил всё то же, что и в детстве. Возможно, потому, что в душе он почти не взрослел.
— Всё равно ты опять собираешься беспечно нарушить обещание. Я больше не верю твоим клятвам, Шао Кэ-дагэ. И я уже давно не мальчишка, которого можно задобрить гостинцами, так что не смотри на меня свысока.
Цзю Лан, которому едва исполнилось десять, нахмурился и отвернулся от Шао Кэ. В отличие от Ли Шэня, Цзю Лан больше не доверял устным обещаниям брата и постепенно превращался в не по годам серьёзного юношу.
— Я буду преданно оберегать семью Хун. Даже если ты, Шао Кэ-дагэ, не вернёшься, это не доставит никаких хлопот.
— Раз так, то и не ходи за нами хвостом! Исчезни с моих и дагэ глаз поскорее!
— Э-это… это сад семьи Хун, и я волен гулять там, где мне заблагорассудится.
Глядя на младших братьев, Шао Кэ тихо рассмеялся. Прошло десять лет с тех пор, как он покинул семью Хун, и, возможно, единственным, кто остался прежним, был он сам.
Впрочем, скоро и этим дням придёт конец.
— Да… возможно, я больше не вернусь. Вы оба выросли, так что всё будет в порядке.
— Дагэ?!
Ли Шэнь в изумлении обернулся. По его побледневшему лицу было видно, что он, возможно, смутно догадывался об истинной цели возвращения старшего брата. Цзю Лан же, потрясённый этими словами, крепко закусил губу.
— Я… я вовсе не имел в виду, чтобы ты и вправду не возвращался. Подобные язвительные слова заставляют меня усомниться в твоём достоинстве старшего брата. Я лишь…
— Цзю Лан, замолчи!! Сгинь с глаз моих!
Шао Кэ погладил по голове по-настоящему рассерженного Ли Шэня.
— Ли Шэнь, не говори так с Цзю Ланом. Всё хорошо, Цзю Лан, я понимаю, что ты имеешь в виду. Поскольку твой дагэ утратил всякое доверие, ты на самом деле хотел сказать, чтобы я перестал отделываться гостинцами. «В следующий раз обязательно сдержи своё обещание», верно?
— Когда дождь утихнет и солнышко будет выглядывать каждый день, я вернусь. Это самое первое обещание Цзю Лан не забыл до сих пор и по сей день каждое утро мастерил куклу из ткани для призыва ясной погоды. Шао Кэ прекрасно об этом знал. Даже после того как он бесчисленное количество раз нарушал свои клятвы, Цзю Лан продолжал покорно ждать его.
Цзю Лан плотно сжал губы и отвернулся. Почему-то этот дагэ, которого часто называли рассеянным и не от мира сего, всегда понимал истинные чувства Цзю Лана, которые тот не мог выразить словами. И как бы ни разнилось его поведение с тем, что было на душе, дагэ никогда не сердился и не сдавался. Он просто принимал всё с мягкой улыбкой. Так было всегда — с давних пор и до сего дня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
