Сю Ли почувствовала себя странно. Поклонившись, она быстрым шагом вышла из комнаты. Хуан И провожал её взглядом дольше, чем обычно. Поглаживая подбородок с задумчивым видом, он затем спокойно приступил к работе.
Едва выйдя из кабинета главы Юйшитая, Сю Ли внезапно сорвалась на бег.
Чтобы иметь возможность отправиться в путь сразу после получения разрешения, Су Фан, Янь Цин и остальные уже давно подготовились к отъезду.
Раньше она уже говорила Шао Кэ и Цзинь Ланю, что собирается в провинцию Лань. Она надеялась, что сможет нормально попрощаться с ними, сказав «я уезжаю», но в итоге ей пришлось лишь оставить им письмо.
Лю Хуэя больше не было в городе.
Он отправился в провинцию Лань, наверняка для того, чтобы догнать Цю Ина. Однако интуиция Сю Ли подсказывала ей, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Что-то определённо было не так. Чтобы он вот так ушёл, не проронив ни слова и даже не взяв с собой стражу…
Более того, он не взял с собой даже Цзинь Ланя, и это ещё яснее указывало на то, что дело неладно.
Спереди неспешным шагом шёл Цинъя.
В момент, когда они поравнялись, их взгляды встретились.
Цинъя усмехнулся. Лишь много позже Сю Ли поняла смысл его улыбки.
Су Фана, который изначально находился в ведомстве Юши, временно отправили домой, чтобы он забрал багаж.
Сю Ли тоже поспешила в поместье Шао Кэ и увидела записку, оставленную её отцом: он сообщил, что на некоторое время уходит из дома по делам службы. Сю Ли решила, что это его обычная работа в архиве, и приписала рядом о своём отъезде в провинцию Лань. Затем она объяснила ситуацию Янь Цину, переоделась в дорожное платье и забралась в грузовую повозку. Забрав по пути Су Фана, она направилась прямиком к городским воротам.
Внезапно Янь Цин заметил пушистый комочек на плече Сю Ли.
— Мисс Сюли, это ещё что такое?
— А? Это же Сяо Хэй!! Когда это он увязался за мной!
Сяо Хэй, один из пары (вероятно) Сяо Хэя и Сяо Бая, которых держал Сун Тайфу, незаметно прицепился к ней.
Он смирно сидел на плече, поэтому казался изящным украшением.
— Ах, возвращать его уже нет времени! Сяо Хэй, тогда ты отправишься с нами.
Когда они приближались к воротам Гуйяна, Су Фан, вяло смотревший в окно, вдруг вскочил.
— Ой, беда, скорее, прибавь ходу!! Живее, живее!
Сю Ли обернулась и услышала знакомый голос, кричавший: «Я пришёл вас проводить!». Она увидела Лоу Юаньси, отца Су Фана, который стал ещё тощее, чем прежде. Он изо всех сил бежал, перебирая короткими ногами.
Тогда Сю Ли велела остановить повозку.
— Су Фан, я наделала много рисовых колобков. Поешь вместе со всеми в повозке. Путь наверняка будет утомительным, поэтому я добавила немного солёных сушёных слив, а ещё там есть яичные рулеты, которые приготовила твоя мама.
Су Фан закрыл лицо руками.
Лоу Юаньси посмотрел на Сю Ли и Янь Цина, низко поклонился и протянул большой свёрток.
— Простите за беспокойство… Прошу вас, позаботьтесь о Су Фане.
— А-а! Понял, я всё понял, де! Скорее возвращайся домой!
Янь Цин, сидевший на месте возницы, прыснул от смеха.
Глаза Юань Си заблестели от слёз.
— Ты наконец-то повзрослел и сможешь заняться делами в провинции Лань… Я, твой отец, очень рад. Береги здоровье. Не пей сырую воду. Пока тебя не будет, я, твой отец, буду усердно работать и постараюсь выплатить долг мисс Сюли. Твоя муцинь, наверное, тоже где-то там тайком наблюдает за тобой — она ушла и так и не вернулась домой.
Су Фану хотелось провалиться сквозь землю прямо в повозке.
Сю Ли крепко сжала руку Юань Си и глубоко поклонилась.
— Благодарю вас, мы отправляемся.
Отец Су Фана продолжал отчаянно махать рукой, даже когда его фигура стала размером с горошину.
— Хороший у него отец, — сказал Янь Цин, и Сю Ли кивнула.
Су Фан на мгновение покраснел как рак и отвернулся.
Так Сю Ли и её спутники вслед за Лю Хуэем отправились в провинцию Лань.
Прочитав отчёт, написанный Цзинь Ланем, об отъезде Сю Ли и Янь Цина из Гуйяна, Юй Шунь внезапно почувствовал головокружение. Он опёрся руками о стол.
Возможно, это было из-за крайнего переутомления. В ногах тоже отозвалась резкая боль. В провинции Ча всякий раз, когда такое случалось, Янь Цин замечал это заранее и силой уводил его от стола, так что Юй Шунь и сам не знал, в каком состоянии его тело.
Он вытащил из-за пазухи пакетик с лекарством, который дала ему жена, Линь, и почти неосознанно запил порошок водой.
Холодная вода немного прояснила его сознание. На пакетике он увидел знакомый почерк жены.
«Моему дорогому фуцзюню, принимающему лекарство. Пожалуйста, немедленно ложитесь в постель и отдыхайте. Даже если другие не позволят, я, пользуясь властью жены, разрешаю вам».
Он улыбнулся. Даже обливаясь холодным потом и терпя невыносимую боль, он чувствовал покой.
Чай Линь сейчас тоже была занята в Министерстве работ. Она трудилась над защитой от подделок и другими разработками для новых монет, искусно изготовленных Би Гэли и остальными, и, должно быть, тоже не отдыхала. Но Линь обязательно возвращалась, когда Юй Шунь приходил домой. Она убирала комнаты, готовила еду, гладила его чиновничье платье и проверяла состояние его трости, никогда не ложась отдыхать раньше него. Поздно ночью она смешивала для Юй Шуня лекарства, тайком писала такие слова на пакетиках и с улыбкой провожала его за дверь.
Он часто думал: почему женщины способны так естественно проявлять подобную нежность и заботу?
Могу ли я хоть немного отплатить Линь за эту доброту? Он почти не бывал дома, а если и приходил, то мало разговаривал, просыпаясь утром после сна, похожего на беспамятство. Словно дурак, он вечно не мог выдавить из себя даже слова благодарности. И всё равно Линь продолжала улыбаться ему.
Больше всего поражало то, что он сделал предложение Линь, зная, что так и будет, и что она до сих пор ни о чём не жалела. Хоть они виделись нечасто, Юй Шунь всё же чувствовал себя глубоко счастливым от того, что у него такая жена.
Даже если кто-то скажет, что это лишь самоутешение.
Голова снова закружилась, но, возможно, благодаря действию лекарства, ему стало гораздо лучше, чем раньше. Боль в ногах тоже утихла.
Юй Шунь прикрыл лоб рукой. Дел накопилось целые горы.
Прежде была лишь разведка боем, настоящая работа только начиналась. Как он мог позволить себе быть в таком состоянии?
Внезапно кто-то с силой схватил его за запястье.
Юй Шунь поднял голову с растерянным лицом. Он только что на мгновение отвлёкся от работы…
— Ли Шэнь, что ты делаешь? Зачем пришёл сюда?
Ли Шэнь почему-то выглядел в высшей степени разгневанным. Юй Шунь почти никогда не видел его в такой ярости.
— Юй Шунь, я повторю ещё раз: подай в отставку с поста канцлера.
— Нет.
— Уходи со службы.
— Не уйду.
— Почему у тебя лицо как у незрелого мандарина!
«Незрелый мандарин?» Юй Шунь немного подумал и, поняв, что тот имел в виду зелёный мандарин, который ещё не созрел, невольно рассмеялся. Ли Шэнь разозлился ещё сильнее.
— Разве сейчас время смеяться?! Посмотри на себя, всего за несколько месяцев ты превратился в такое вот подобие человека. Не смей молчать! Этот бестолковый правитель совершенно не достоин быть твоим государем, он даже не замечает, в каком ты состоянии…
Конечно, это было сделано намеренно, чтобы он не замечал.
— Даже так он должен был догадаться!! Что ещё за поездка в провинцию Лань?! Почему было дозволено подобное идиотство!!
— Потому что я считаю это необходимым для нынешнего короля. Важнее всего сейчас время покоя.
Король шаг за шагом забредает в тупик, словно блуждая по лабиринту без выхода. Юй Шунь тоже понимал это и надеялся, что хотя бы на короткий миг тот покинет императорский двор. Дело генерала Ланя послужило отличным предлогом.
Поэтому разрешение было дано.
— Этот король думает только о себе, ты ведь понимаешь это!! Поэтому он ничего не видит вокруг, и всё остаётся в таком подвешенном состоянии. Он свалил всё на тебя и сбежал.
— Да, совсем как я в прежние времена.
Ли Шэнь всё ещё не отпускал запястье. Тонкое, холодное как лёд запястье Юй Шуня, казалось, вот-вот сломается под напором его нарастающего гнева. До каких же пор этот бестолковый король намерен полагаться на Юй Шуня и изводить его…
— Он не такой, как ты!
— Он такой же. Ли Шэнь, мне потребовалось десять лет, чтобы вернуться. Даже если мы не можем дать Ван-шану столько времени, то хотя бы совсем немного…
Чем больше Юй Шунь заступался за короля, тем сильнее злился Ли Шэнь. Совсем не нужно было, чтобы Юй Шунь говорил об этом, да и необходимости в этом не должно было возникнуть. Ведь этот мальчишка…
— Прежде ты не был человеком, который бросает все обязательные дела на произвол судьбы!
— И ты смеешь говорить мне такое? Глава Министерства чинов.
Юй Шунь пристально посмотрел на стоявшего перед ним Ли Шэня. Ли Шэнь презрительно расхохотался.
— Ты что, вздумал заставить меня работать?
Ли Шэнь выглядел невозмутимым. Он вовсе не пытался от чего-то убежать. Просто у него не было к этому интереса, поэтому он ничего не делал. И он не считал это постыдным. Работа в Либу для Ли Шэня не была делом, которое ему следовало выполнять. Король и государство не имели для него значения, их приоритет был настолько низок, насколько это возможно.
Участие в государственном экзамене было лишь способом найти причину, по которой Шао Кэ не прогнал бы его обратно в провинцию Хун.
Зная об этом и всё же позволив такому человеку, как Хун Лишэнь, занять пост шаншу Либу — это была ответственность покойного короля и Сяо-тайфу.
Ли Шэнь, преданный лишь своему старшему брату, не был ни верным подданным, ни вероломным прихлебателем. Он не собирался злоупотреблять властью шаншу Либу, чтобы манипулировать назначениями. Сяо-тайфу, осознавая, что именно это сейчас важно, назначил Ли Шэня.
Даже при этом сейчас Ли Шэнь, если и работал, то лишь по собственной прихоти. В присутствии Юй Шуня это проявлялось ещё сильнее. Однако…
— Если ты уйдёшь с поста цзайсяна, я немедленно приступлю к работе. Таково условие.
Юй Шунь закрыл глаза. Разговор превратился в бесконечный цикл.
Ли Шэнь выложил свою последнюю карту.
— Останется ли всё по-прежнему, даже если этот юнец не вернётся?
Даже если он вернётся, неизвестно, в каком состоянии он будет. Цзюцайцзян — именно такое место.
Возможно, это так.
Овеянная легендами священная область Цзюцайцзян является территорией под прямым управлением семей Пяо и Лань, и туда никому не дозволено вторгаться.
Там, что бы ни случилось, семьи Пяо и Лань не несут никакой ответственности; даже если король по неосторожности погибнет там, императорский двор не сможет предъявить претензий. На самом деле до настоящего момента многие знатные особы, отправлявшиеся туда, либо умирали, либо теряли рассудок.
В нынешнее время, если нужно попасть в провинцию Лань, путь обязательно пролегает через это место. А душевное состояние короля и без того было нестабильным.
Причины, по которым дух короля мог пошатнуться, были Юй Шуню прекрасно известны. Но он не собирался ничего говорить. Даже если тот не сможет вернуться, с этим ничего не поделать. У Юй Шуня была лишь одна задача.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
